Глава XXVI. Судьба мимика

«Кто я?»

Шоу проснулся с хрипом, рвущим лёгкие. Его бросило набок, а ладонь скользнула по чему-то мокрому. Ярко-неоновая кровь. Его кровь. Являясь полноценным мимиком, перенесённым из воспоминаний и снов Зигмунда в реальность, Джейд скрывал за своей кожей инопланетный организм.

«Кто я такой?»

Свет вокруг пульсировал, как и сердце раненого. В воздухе пахло сырой землёй, ржавчиной, сгоревшими листьями деревьев. Это не Вестбриг.

Где он? Куда делся Чейз?

Джейд смотрел сквозь сон, как через лес, залитый пеплом. Ветви данных зависали в воздухе, искажённые, они быстро менялись и программировали пространство во что-то иное. Всё время казалось, что Шоу под куполом, а на него кто-то смотрит. Казалось, на него вот-вот нападут: снова враги вокруг, снова крики и кровь.

Но вместо этого мир дрогнул, а поверх предыдущего сна лёг тёмный фильтр. Дневной свет сменился мягким закатным сиянием, ароматы горькой соли, древесного угля и пепла пробрали до костей.

Шоу сел на колени, схватившись за раздробленное запястье. Он не чувствовал его, а ладонь с пальцами болтались, будто не принадлежали ему. Мимик этого не испугался. Мало чего он боялся на самом деле, состоя из воспоминаний неоправданно жестоких и бесчеловечных.

Зигмунд не просто так сторонился Джейда: как может вырасти что-то хорошее на прогнившей почве? Он одного не учёл: самые сладкие плоды рождаются из горького перегноя. На местах, где остальное покоится, новые семена насыщаются энергией ушедшего. Юноша ничего не забывал и тот короткий момент, когда Зи извинился перед ним, повлиял на многое.

Прижав к себе ватную ладонь, Шоу только сильнее прочувствовал слова про никчёмность и непрвильность себя самого. Его одежда была разорвана в клочья, на одном плече болтался рукав чёрной футболки, а второе осталось оголено и покрыто неглубокой рваной раной. В ней сияла кровь мимика: голубая с проблесками ярко-зелёного и белоснежного. А вот плечо жгло. Джейд решил не трогать себя, не проверять болезненность ощущений.

«Если не восстановлюсь во сне, в реальности тоже останусь покалеченным... Надо что-то придумать».

Ошейник REM'а заискрил на нём, ударил током и погас. Это подарило ясности всей ситуации. Секретарь понял: он перенёс себя и враждебных NPC в другое место, когда испугался смерти.

— Честер?

Никто не ответил.

Шорох, шаги вокруг. Гиеноподобные тени за гранью света.

Джейд с трудом поднялся с колен. Каждый вдох отзывался болью в рёбрах. По его правой руке, из раны, текла неоновая кровь. Она попадала на землю каплями с обездвиженных пальцев и сразу растворялась, ошибками и строчками кода интегрируясь в окружение. Мимики — часть нас, нашей памяти. Они санитары снов, поэтому каждой частью своей сливаются с окружением, как хамелеон, подстраиваются под него, занимая своё безопасное место.

Джейд был чужим среди своих. Мимик, но при этом REM, враждебный элемент. Живой, но умереть не способен. Выдохнув, он собрал волю в кулак и прижал ладонь ближе к груди. Капли крови перешли к локтю и запачкали его бирюзовую футболку тёмными пятнами.

«Зачем я зашёл в LUCID... — винил он себя — Нужно было просто следить, как и всегда, со стороны. Почему я не послушал Зи...».

Шоу пошёл вперёд. К счастью, ноги его были целы. Впереди разливался свет, предметы плыли мутными воспоминаниями, появлялись постепенно, а вокруг — может только в голове — как через воду, шумели колокольчики. Именно с таким звуком воспоминания подгружались в кэш пластины. Это слышали абсолютно все, когда хотели оставить что-то ценное в памяти дримерса. Но Джейд ведь не был подключен к устройству, так с чего быть этому звуку?

Он знал это место, хоть и надеялся не помнить о нём.

Мостовая из битых пикселей постепенно преобразилась в настоящую, прорисованную, едва отличимую от реальной. Воздух с запахом палёной кожи и раскалённого металла. Яркое, жестокое солнце, прожигающее даже самые тёмные волосы. Всё, как в тех старых воспоминаниях, откуда его высвободил Сэм Ричардсон. Только тогда не было Чейза и его исчезновения.

— Честер! — голос ещё раз осёкся эхом. — Это просто сон, просто сон... Я не мог застрять здесь снова, я не останусь здесь, я выберусь отсюда... — бормотал Джейд, на трясущихся ногах подбираясь ближе к пристани.

Однако, мимики вокруг были реальны. Они рыскали за границами видимого — те же, что и в Вестбриге, с вытянутыми пастями, с глазами навыкат, с лапами вместо рук и гигантскими, опасными хвостами. Одному мимику не хватало нижней челюсти, у кого-то была проломлена голова или хвост торчал наполовину, и этот мимик хромал, словно подстреленный зверь.

«Это я с ними сделал или Чейз?», — лишь этот вопрос напрашивался при виде монстров, пытавшихся проникнуть через сферу в воспоминание, по которому уверенно бродил покалеченный Шоу.

Джейд пошёл вперёд, пока ноги его не ступили на каменную дорогу рабовладельческого лагеря. Звуки цепей, плёток, крики вдалеке — всё слишком знакомое, неправильное, отвратительное. Он был здесь снова, но в роли кого на этот раз?

Его ботинок провалился в трещину в текстуре. Свет мигнул, как если был бы от лампы, а не от солнца. Джейд увидел огромное крыло, а затем и второе. Длинные тёмно-розовые волосы...

Он поднял взгляд. Силуэт невысокий, тонкий. Это глюк или действительно она?

— Это ты? Ты забрала Чейза? Как обычно забираешь меня... — прошептал Шоу. Тень качнулась и переместилась за его спину.

Джейд сделал шаг и вместо дороги из камня под ногами оказался песок. Юноша стоял в городе между двух королевств, в городе, где были леса, горы и выход к морю — в старом Доргильсе на долинах Авалона.

Грохот цепей забивал уши, кого-то выводили с корабля, люди, ещё не ставшие рабами, шли друг за другом цепочками, шли медленно, ведь на головах их были льняные мешки. Вокруг языки пестрили разными наречиями.

Маленький мальчик в белой рубахе пробежал по пирсу и остановился прямо перед Джейдом, будто и не видел того вовсе. Он нёс в руках корзину с фруктами и с любопытством осматривал ряды заключённых, уплетая круглый тёмный виноград. Слева на шее, почти у ключицы, сияла метка. Узор, выжженый клеймом. Сын работорговца.

— Арчи! — крикнул кто-то со спины и Джейд, по старой привычке, посмотрел вдаль вместе с мальчиком. Голос знакомый. Не лично им, но интонацией. Упрямством, несгибаемой ноткой гнева, хорошо спрятанной за лаской. Это был Тео, отец юноши и главарь банды.

Мальчик обернулся. Ему было около десяти лет. Кожа светлая, без следа загара, не как у тех закованных в кандалы бедняг.

Когда Шоу отважился, он заглянул в глаза тому, в чьих воспоминаниях был рождён.

И взгляд этот пронзил до боли. Прямой, уверенный, как у взрослого. Пугающий.

— Иду, пап! — но Арчибальд посмотрел сквозь Джейда и убежал к родителю.

Над ухом мимика раздался тихий, слегка искажённый голос:

— Он не хотел таким вырасти. — сказала Миранда. Она светлым ангелом обнимала крохотную книгу, пока провожала взглядом удаляющиеся от них воспоминания.

— Я знаю, — и Шоу обернулся. — Я был им. — Шоу стряхнул с локтя свою кровь и устало поглядел на пирс. — И это всё прочувствовал на себе. Мне хотелось сбежать, как и другим рабам. Выбраться из этой клетки. У меня так много раз появлялся шанс оставить эту жизнь и уплыть. Я строил план побега, вот так прибегая по утрам, запоминая распорядки портовых рабочих. Всё складывалось хорошо. А потом...

Его выпороли розгами. Арчибальда бил собственный отец, узнав про попытку побега. Он оставил на шее сына раскалённое клеймо, как у раба. Арчи должен был понять, что тоже являлся его собственностью. Что должен был пойти по его стопам.

— Чудовище... — прошептал юноша и обнял сильнее травмированную руку. — Я боялся его, ненавидел, но... Он был моей единственной семьёй.

«Я или Зигмунд? Его воспоминания ощущаются, как моё прошлое. На деле, своего я ничего не имею, только эту жуткую, по меркам обычных тантийцев, плоть».

— Дай угадаю, что-то пошло не так? — Миранда подошла ближе, посмотрела свысока, была выше ростом. Её тонкие руки ушли за спину. Дарн хотела утешить Шоу, но для этого ей нужно было узнать его разрешение. Нейросеть не могла трогать других без их согласия, таковы были правила. — Арчибальд поэтому не сбежал?

— Абсолютно всё пошло не так, — медленно кивнул Джейд. — Как бы мне самому теперь выбраться отсюда.

— Тебе помочь? — юная ангел спросила это уверенно. Она знала, на что была способна. А может, у неё был и другой план на этого разумного мимика. Так или иначе, пока он человечен, прикасаться к нему было нельзя. — Зи забыл снять защиту от твоего проникновения в систему. Это она сейчас сработала. Если ты выйдешь из сети, тебя сотрёт в порошок, навсегда, вместе со всеми его воспоминаниями.

— Что?.. Зи бы так не сделал, он... — нет, конечно же. Джейд понимал, Зи бы так сделал. — Откуда ты знаешь? — робким голосом уточнил юноша. Ему хотелось упомянуть, как Зигмунд извинялся ещё пару дней назад за всё, что он вытворял, но оправдания встали поперёк горла.

Как бы то ни было, его убьёт, если он покинет карту. Если он умрёт во сне, то вновь станет безмозглым мимиком, пожирающим мусорные воспоминания. А это равняется смерти.

— Я и есть LUCID, глупый. — Широко улыбнулась девушка и посмеялась над незначительным аватаром Джейда перед своей властной фигурой. — Я знаю всё, что происходит со мной. И могу запросто рассказать, что делают пользователи в других странах. Просто директора поставили ограничения. Их так забавно иной раз обходить. Никто и не догадывается, на что я на самом деле способна.

Ей было смешно. Она не жалела Джейда, хоть видела, что тот был ранен и испытывал дискомфорт. Он ведь не пользователь, его необязательно защищать и помогать ему. Он — исключение из правил. Не мимик и не тантиец. И через эти маленькие дыры в системе, Миранда могла построить разительную брешь и завладеть ситуацией.

— Зачем он это сделал?

— Чтобы забыть, из-за чего его прокляли. Ну и от тебя избавиться, тут очевидно.

— Но ведь проклятье не исчезнет, даже если он забудет о нём... — Джейд ступил назад. Миранда неожиданно протянула к нему свою ладонь и кивнула на сломанное запястье.

— Знаю, но это его выбор. Я просто выполняю его приказы. Однако... Позволишь? — она намекнула на свои способности излечивать пользователей, и Шоу согласился.

Люцид взяла обездвиженную и слабую ладонь в свою, накрыла её пальцами другой руки и пропустила через тело юноши множество строчек кода, программирующих восстановление костей. Джейд моментально излечился. Пальцы порозовели, рука двигалась и ощущалась яснее, чем прежде.

— Спасибо...

Она кивнула. Но затем перевела тему, когда раскрыла почерневшие крылья над их фигурами. Воспоминание остановилось, купол рухнул, а мимики начали приближаться к ним. Притянутые Джейдом, монстры хотели его уничтожить и поделиться друг с другом остатками его сил.

— Ты не человек, и я могу воспользоваться этим. Мне нужна помощь. Небольшая, но я обещаю быть щедрой системой и наградить тебя. Дашь добро — они отступят. Ты сможешь вернуться домой. Откажешь мне... — Мира широко улыбнулась. Так сладко, как этого не сделал бы любящий человек. Это была улыбка торжества. То, что она считала всеобщим благом, на деле являющееся её эгоизмом и желанием управлять процессами и пользователями. — ...и навсегда останешься одним из этих уродцев, жрущих мусор. Ползающим в тени чужой памяти, страдающий за них снова и снова. Ну? Что ты выберешь, Джейд?

Единственным монстром здесь была сейчас она. Однако, желание жить в этом робком, но идейном мимике горело ярче, чем любая звезда. Он знал, что будет жалеть о выборе, которого, по сути, и не было у него, однако пообещал себе сделать всё, чтобы помешать Люцид контролировть его. Потому Шоу медленно потёр вылеченную кисть и ответил:

— Я помогу тебе, Мира. Что нужно делать?

Она взмахнула крыльями, выросшими вверх и вширь. Концы перьев разложились на строчки, выстраивающие какой-то особый порядок. Окружение менялось. Растерянным взглядом, Джейд наблюдал, как Люцид стирает всё вокруг них. Мимики вытягивались с жутким криком, их тела, и без того глючные и абстрактные, вытягивались и рвались ярким очищающим светом. Пространство побелело: новый альбомный лист, готовый принять на себя любую карту.

Но только ангел закрыла вновь побелевшие крылья, как капля за каплей, вокруг них нарисовалась заснеженная долина. Мёртвый, зудой лес, хлочки голых гор вдалеке. И скелет гиганта, покоящийся под сугробами, выглядывал на них с протянутой, застывшей рукой.

— Умный мальчик. — Похвалила Джейда Миранда. — Я записала координаты в твою долгосрочную память. Доставь сюда Честера. Вы нужны мне в интернате Парадисус.

И исчезла с ярким светом. Сбой, один за другим, с мусорным звуком испорченной программы атаковали разумного мимика. Кажется, он вернулся в Вестбриг. В носу стоял запах раскалённого асфальта.