Глава 5

Утро вторника 08:16. Столовая.

От лица Кимберли.

Наступившее утро следующего дня почти ничем не отличалось от предыдущего. Разве что настроение, ровно как и самочувствие, не заставили ждать себя своим унынием.

Сегодня я, на удивление, встала пораньше. Скорее всего подобное проявление тактичности было вызвано жгучим желанием высосать всю имеющуюся в кранах академии воду, да поискать между делом топор, чтобы самолично отрубить свою дурную, яростно раскалывающуюся голову.

Что-то странное происходило со мной. Впервые за всю свою сознательную жизнь я так отчетливо ощущала недомогание во всем теле, которое выражалось тупой гудящей головной болью, да невообразимой жаждой, словно за эту ночь мой организм утратил всю имеющуюся влагу. Черт... Кто бы мог подумать, что мои первые дни «новой жизни» практически начнутся с похмелья.

И вот, подобно заядлому алкоголику со стажем, я сижу в абсолютно пустой столовой, скрючившись над стаканом с живительным эликсиром, как «Кошей над своим златом».

В помещении стоял теплый, душистый аромат выпечки и корицы. Но, как ни странно, мои мысли сейчас были совсем не о еде. Странно, правда? О чем еще может думать обжора вроде меня, когда букет соблазнительных запахов буквально обволакивает тебя со всех сторон?

Верно мыслите... Думала я сейчас о событиях вчерашнего вечера. Точнее, слово «думала» здесь не совсем уместно. Я отчаянно пыталась вспомнить хоть что-то, зацепиться за малейшее размытое воспоминание, лишь бы понять, чем вызвано это засевшее в душе чувство тревоги, пресекающее всякие попытки вздохнуть полной грудью.

Это как попасть в параллельный мир, глубоко задуматься над чем-то, что не является на самом деле важным, и просто потеряться во времени. И вот, когда ты наконец вернулся обратно на землю, ты понимаешь, что со своим «путешествием к центру сознания» ты упустил что-то важное, находящееся здесь, в реальности.

Так было и со мной.

И пусть я понимала, что причиной моего провала в памяти служило далеко не погружение в собственные думы, на душе становилось не легче, а только наоборот. Да уж... Теперь остается только надеяться, что я не выкинула ничего из ряда вон выходящего, а именно не выдала себя с потрохами.

– Ну ты и дал вчера жару! – вырвали меня из моих очередных раздумий многообещающей фразой.

Рывком вскинув голову, чтобы взглянуть на этого свидетеля моего вчерашнего «преступления», я тут же пожалела и мысленно отругала себя за это. Нет, не подумайте. Причиной моих сокрушений был совсем не тот, на кого сейчас направлен мой взгляд. Я просто напрочь забыла о том, что до этого момента и без того была здесь не одна... Спросите, с кем? Ответ очевиден, ибо головная боль с самого пробуждения была моей спутницей на сегодняшний день.

Поморщившись от волны неприятных ощущений, я недоуменно уставилась на того, кто выдернул меня из омута под названием «вспомнить хоть что-нибудь» и удивленно выдавила:

– Что?– Что, что? – вскинув одну бровь, переспросил Грейганн, глядя на меня все с той же хитринкой, улыбаясь краем своих слегка пухлых губ. Похоже, он настроен вполне позитивно, а значит, себя я не раскрыла.

Я тут же испустила глубокий вздох, чтобы тот застрял комом в горле от услышанного далее.

– Ты что, не помнишь ничего? – сообразил брюнет и его, до сего момента, легкая улыбка превратилась в широкую, обнажая идеально ровные белоснежные зубы.

Опять этот взгляд, полный азарта, который отчетливо давал понять, что дальнейший его рассказ меня совсем не обрадует. Впрочем, как и тогда, когда я узнала о цели нашей прогулочки.

Поджав губы, я нервно сглотнула, приготовившись к самому худшему...

– Вчера ты неожиданно пропал, и Рокси забила тревогу, мол ты ушел ей за водой и не вернулся. Если честно, я не совсем понял, каким образом ты там мог заблудиться, ровно как и суть остальных ее слов. Мы искали тебя минут, наверно, двадцать. Я даже подумал, что ты просто решил сбежать, но...

Грейганн замолчал на мгновение, пристально рассматривая мое недоумевающее лицо, а затем продолжил, улыбаясь все шире с каждым произнесенным словом:

– Но потом ты сам нас нашел. Злой, взъерошенный и дико раздраженный. Ты кричал, что все мы рано или поздно за что-то поплатимся, что ты не намерен терпеть все это, что все мужики козлы и созданы для влечения никчемной жизни, полной лжи и обмана, – вставив очередную паузу, Рей подавился собственным смешком, удерживая себя всеми силами, чтобы не прыснуть от смеха.

Я же, напротив, не разделяла его забавы. Мне было очень совестно за свои слова и поведение, но сказать ему я этого не могла. Вместо оного я сидела окаменевшей статуей, силой сжимая стакан, дабы прогнать подступающую к щекам краску.

И вот, когда я думала, что вся суть его игривого настроения заключалась именно в этом, Грейганн сумел огорошить меня пуще прежнего.

– Но это еще не все, – продолжил он, и мне всецело захотелось сровняться с полом, который, казалось, все настойчивее уходил у меня из под ног, – Ты буянил примерно с час, никого не слушал, все время что-то неразборчиво кричал, а потом...

Я сидела, не двигаясь, ожидая продолжения этого самого «потом», но Рей более не проронил ни слова.

Так что я натворила?! Открыто заявила, что я девушка? Устроила стриптиз? Или...

Сердце пропустило глухой удар. Боже... Кажется... Я ВСЕ ВСПОМНИЛА!!!

Это был не стриптиз. Это был бездумный танец на капоте автомобиля, лишенный точных движений и вообще всякой логики. Я помню, как ощущала неистовую радость, свободу и восторг, нелепо рассекая воздух руками и завывая какую-то нескладную лично выдуманную песню, суть которой заключалась в бесплатной раздаче билетов на курорт к черту.

Я помнила размытые очертания людей, мелькавших перед глазами, чей-то восхищенный визг и просьбы показать всю свою страсть, откинув всякое стеснение.

А дальше... Опять густой, беспросветный туман, скрывающий собой остальные подробности ушедшей ночи...

– Это коне-е-ец, – проскулила я, впечатавшись раскрасневшимся лицом в холодную толщу пластика, что служила обеденным столом. Так стыдно мне не было даже тогда, когда я разбила любимую мамину вазу, которая не одно десятилетие украшала еще дом бабушки и дедушки. Но помимо той разыгравшейся совести, меня мучило кое-что еще. Насколько был велик шанс, что все же кто-нибудь смог меня разоблачить? Я не знала ответа на этот вопрос. Я не помнила почти ничего. И это разрушало меня изнутри, убивая всякую надежду. Однако, обманув единожды, потом уже трудно удержаться. И мне придется играть до самого конца.

– Скажи, что я никого не целовал, Рей! – отлепившись от своей некого рода «вуали», скрывающей всю скверность разыгравшихся эмоций на лице, я вцепилась в руку Грейганна и принялась ее трясти, словно хотела выдернуть из него те слова, суть которых итак знала.

Но озвучить их вслух парню не дали...

– Салют, неудачник! – хлопнув руками по столу, внезапно появившийся Дрейк слегка перевалился через него всем корпусом, направив ядовитый взгляд своих зеленющих глаз прямиком на меня.

Ни я, ни Рей, явно не ожидавшие такого яркого появления этого ходячего представителя неадекватности, отпрянули назад, ошеломленно уставившись на незваного гостя.

– Поговаривают, наш малыш Гленн вчера слегка перебрал и устроил феерическое шоу, которое отныне останется в сердцах тех зрителей на века, – пропел предмет моей ненависти и откровенно злорадно ухмыльнулся. А я даже не знала, что ему ответить, ибо сейчас ему действительно удалось застать меня врасплох.

– Это не твое дело, – поджав губы, я судорожно выдохнула носом, старательно отводя взгляд, будто это сейчас могло что-то исправить.

– Да ну?! Чтобы ты знал, об этом сейчас знают ВСЕ. Все до единого, Гленн. И знаешь, что доставляет мне безграничное удовольствие? Так это то, что даже такие же лузеры, как ты, сейчас высмеивают тебя, – окончательно добил меня Дрейк, растягивая свои губы в омерзительной усмешке, полной ненависти и злобы.

– Эй, остынь, Дрейк. Тебе не кажется, что это уже слишком? Откуда ты вообще что-то знаешь? – вмешался Грейганн, пытливо глядя в затылок своего недалекого друга.

– А с тобой у меня будет немного другой разговор, Рей, – бросил ему пирсингованный, даже не поведя взглядом, – Какого черта ты вообще связался с этим сопляком?! Нашел новый род забавы? Как вообще можно якшаться с ЭТИМ? – наконец обратив свой осуждающий взор на Грейганна, Дрейк уставился на него, не менее напряженно.

– С тобой же якшаюсь, – коротко отрезал Рей, и парни принялись играть в «гляделки», прожигая друг друга тяжелым взглядом.

Первой сдалась я.

– Хватит! – рявкнув на обоих, я рывком поднялась и не теряя ни минуты направилась к выходу.

Правильно. Лучший способ избежать неприятных разговоров и людей – просто от них уйти

– Я не намерен выслушивать твои провокации и жалкие насмешки! Ты ничего обо мне не знаешь, а значит не имеешь права за что-то осуждать! Это тебя не касается! – гордо вскинув подбородок, я широким шагом поплелась к двери.

– Отчего же не знаю? – бросил мне в след Дрейк, чем заставил в миг замедлить шаг, – Я покопался в твоем личном деле. И знаешь, что вдруг понял... Ты оказался более жалким, чем я мог предполагать. Даже сейчас ты бежишь, прикрываясь пустыми словами о том, что тебе неприятен разговор со мной... Ну, что ж. Это, видно, у вас семейное, да, Гленн?! – сквозь гущу презрения и потехи, Дрейк бил меня плетью своих слов, оставляя глубокие раны, которым и без него не суждено затянуться:

– Весь в свою мамочку, одуванчик...

И тут на меня обрушился неописуемый шквал отчаянной злости...

– Что ты сказал? – медленно обернувшись через плечо, я бросила на этого мерзавца свой тяжелый взгляд, полный ненависти, неистовой ярости и желчи, которая достигла своего пика. Чаша терпения переполнилась всего одной его фразой, заставив меня позабыть обо всем, кроме той мысли, как я собственными руками раздираю его лицо в кровь.

Что, что, а мать – это святое. И об этом знает каждый... И уж тут совсем не важно, кто ты... Женщина, или же мужчина.

– Я сказал, что ты весь в свою мамочку, малыш Гленн, – повторил Дрейк, давая мне понять, что я вовсе не ослышалась. И теперь я полностью потеряла самообладание...

Схватив свой собственный стакан с водой, оставленный на соседнем столе перед несостоявшимся уходом, я яростно выплеснула имеющееся сосуда в наглую рожу Дрейка, испытывая при этом небывалое наслаждение. По всему телу пронеслась волна пьянящей дрожи, заставляя каждую клеточку меня самой ликовать от свершенного возмездия.

Парень не мог ожидать подобного. Потому порция освежающего позора настигла своей цели без особого труда, отчего Дрейк отшатнулся назад, запоздало прикрываясь руками.

Настала моя очередь смеяться, подонок.

Но осознание содеянного пришло куда быстрее, чем я сумела вдоволь насладиться своей местью. На смену тем сладостным ощущениям пришел страх, прогнав все зачатки радости и услады от исполненной отместки.Стакан выскользнул из моих дрожащих рук и звонко разбился о кафель, уложенный здесь в качестве пола.

Дрейк стоял не двигаясь с минуту, не подавая никаких признаков жизни, кроме постепенно нарастающего сопения. Его рука плавно повела вверх, а ладонь в свою очередь накрыла мокрое лицо, удаляя с кожи капельки высыхающей воды.

Вот и настал мой конец.

Веки парня слабо дрогнули, а после плавно открылись, обнажая перед моим взором его ожесточенный взгляд. Боже мой... Да он же сущий Дьявол!!!Не совершая резких движений, брюнет не сводил с меня своего хищного взгляда истинного убийцы, шумно выдыхая сквозь приоткрытый в безумной усмешке рот. Я сглотнула, глядя на то, как в нем просыпается жестокий зверь, готовый накинуться на свою жертву в любой момент... Словно разъяренный бык... А я – его красная мишень...

Господи, что я натворила!!! Он же в самом деле убьет меня!

Паника полностью овладела мной, заставив сделать шаг назад. Пальцы напряженной руки парня медленно сжались в кулак, угрожающе хрустнув костяшками. Дрейк сорвался с места...

– Дрейк, НЕТ! Остановись, иначе плохо будет всем! – Диас возник из неоткуда, в прямом смысле этого слова. Либо же я просто не заметила его присутствия за всей той бурей неконтролируемого страха и отчаяния, которые поглощали меня с головой, утаскивали в самые недра осознания своей ничтожности и слабости перед предметом моего отвращения.

Перехватив ходячую груду мышц, медноволосый вцепился в его плечо, прилагая немалые усилия к удержанию брюнета на месте. Но Дрейк не слушал... Точнее, не слышал его.

– А ну убрал от меня свои руки! – издав протяжный рык, звоном отскочивший от стеклянных предметов в столовой, зеленоглазое чудовище рывком освободилось от своих оков, разворачиваясь к Диасу всем корпусом.

И тут произошло невообразимое...

Развернувшись, Дрейк наотмашь отвесил рыжеволосому нехилый удар кулаком в скулу, отчего обескураженный Диас не смог даже увернуться, принимая «посылку» прямиком в указанное место назначения.Парень не сумел выдавить даже звука, теряя равновесие и обрушиваясь на холодный пол всем телом.

Я с ужасом наблюдала за всем происходящим, отчетливо понимая, что это исключительно моя вина. Кого и должны были побить, так это меня! МЕНЯ! А не кого-то еще.

Сердце отбивало бешеный ритм, грозясь вовсе вырваться из грудной клетки. Ноги совсем отказались слушаться, наливаясь тяжелым свинцом, удерживая меня на месте. Я просто стояла. Стояла и смотрела, как единственный нормальный человек во всей этой адовой избушке получает тумаки, предназначенные для меня.

И кто я после этого??? Самая настоящая трусиха, жалкая и ничтожная... И пусть теперь он не оставит на мне и живого места, я буду стоять до конца...

– Ты совсем с катушек слетел, Дрейк?! – Грейганн, прежде не вмешивающийся в наши разборки, мгновенно подлетел к другу, помогая тому подняться.

Рыжеволосый потерянно принял сидячее положение, тряхнув пару раз головой, словно не понимал, где вообще он сейчас находился.

А Дрейк же, утратив всякий интерес к объекту своей жестокости, молча вернулся к прежним делам, а именно продолжил свое движение в мою сторону, как будто никто и ничто ему не мешал секунду назад.

Прощайте все, кого я знала... Сегодня мое фото поместят в траурную рамку...

– Ты что, совсем не соображаешь, что творишь, а?! – припечатав меня к стене, разъяренный брюнет силой сжал мое горло, перекрывая воздуху возможность попадать в горящие легкие. Шумно дыша носом, Дрейк безотрывно смотрел мне в глаза, так напряженно и пытливо, пытаясь зацепиться взглядом за хоть какую-то промелькнувшую толику страха или сожаления. Но, нет. Я не позволю ему даже допускать мысли о том, что мне страшно!

В ответ на его взгляд я так же вперилась в него глазами, не предпринимая попытки вздохнуть. Да. Это вызов, Дрейк... И я выстою до конца!

Глаза брюнета расширились, а из уст вылетела удивленная усмешка, - А я недооценил тебя, сопляк... Дерзкий, значит... Ну ничего... Я выбью из тебя эту дерзость!!!

Искривляя губы в ядовитой ухмылке победителя, Дрейк занес руку для сокрушающего удара, от которого я, увы, вряд ли выстою... Мне не оставалось ничего, кроме как просто закрыть глаза, дабы не видеть это ненавистное лицо. Не хочу, чтобы это было последним, что мне довелось узреть.

Но, неожиданно для самой себя, я перестала чувствовать его близость. Рука на горле ослабила хватку, а после и вовсе отпустила, оставляя на коже жгучий отпечаток. Я с хрипом вдохнула, задержав воздух в легких немного дольше, чем обычно.

Неужели, передумал? Не верю... Это не тот Дрейк, которого мне удалось узнать. Или же...

Я медленно разлепила одно веко, затем другое, и все-таки оказалась права.

– Если ударю такого ничтожного труса, как ты, меня засмеют, – остановившись, бросил он мне через плечо свои объяснения, но прозвучали они как упрек. Будто я была виновата в том, что у него не поднялась на меня рука:– Взгляни на себя? Ты жалок... Недомальчик с женоподобным лицом. Что за мерзость, – выплюнул он свои последние слова и поспешил удалиться, но тут я решила вставить свои пару слов.

– Я не трус, Дрейк. Я выстоял до конца и был готов принять твой удар. Так в чем же трусость? Я не убежал. Я не молил тебя о пощаде. Я не трус, как бы ты не хотел верить в обратное, – сжав пальцы в кулаки, я внимательно наблюдала за его угрюмой гримасой, и наконец выдавила то, что несмотря на ту черноту обмана, в которой я тонула, было самой настоящей правдой:

– Я не виноват, что родился с такой внешностью... Такова природа, и здесь бессилен как я, так и ты...

Дрейк ничего не ответил. Он лишь постоял еще какое-то время, возможно, осмысляя услышанное. А после просто ушел, так же громко, как и появился, захлопнув за собой тяжелую дверь.

Испустив судорожный вздох, я наконец расслабилась, закрывая глаза и просто пытаясь сконцентрироваться хоть на чем-то, лишь бы не думать о том, что происходило в этой комнате несколько минут назад. Все то напряжение, которое комом стояло у меня в груди, будто взорвалось, наполняя все тело своим горьким ядом, отчего я почувствовала дикую навалившуюся усталость. Я не знаю, как меня все еще держали ноги, но опоры под собой я совсем не чувствовала.

Звон в ушах усиливался с каждой секундой, добавляя к той все еще присутствующей головной боли дикую тошноту. Снова нервы... За что мне все это???

Я, наконец, отлепилась от этой треклятой стены, и теперь ощутила все «побочные эффекты» пережитого страха в полной мере. Голова закружилась, тело вновь припало к стене.

Что за?..

– Глен-н-н-н... Т-т-ты-ы-ы, в-в-в порядке-ке-ке-ке??? – голос Грейганна эхом прозвучал в моей голове и я, разлепив веки, обнаружила перед собой две размытые фигуры, по очертаниям которых сумела различить знакомых ребят.Звон в ушах становился более напористым, и вот я снова ощутила подступающий страх.

Нет... Хватит на сегодня.

– Гленн, стой!!! – бросил мне в спину Диас, но я лишь стремительнее удалялась прочь.