Том 2. Глава 64. Скорбь. Часть 2

— Я смотрю, младшему брату становится лучше? — Темноволосый юноша поставил стул напротив сидящего в сдерживающем кругу Айзека.

Гость выглядел чуть старше серебряного господина и имел аристократичную внешность. Его тёмные волосы длиною до плеч были завязаны в небольшой пучок на макушке, а на затылочной части оставались распущенными и закрывали загривок. Молодой человек чинно уселся на стул и элегантно закинул ногу на ногу. Голос его звучал приятно, но слегка жестко, демонстрируя скрытую властолюбивую натуру. Незнакомец был никто иной, как Теодор Мун — уроженец знатного рода клана Луны, человек, взявший обязанности временного владыки клана.

Первый старший брат не навещал Айзека более полугода со смерти Авроры. Он не участвовал в поддержании барьера, а после не захаживал даже еду принести, потому что не мог найти времени. Взяв на себя роль владыки Теодор на несколько месяцев лишился сна (как Сет и Даниэль). Холодная война с кланом Ночи оборвала торговые связи из-за чего пришлось заниматься перестройкой экономической системы клана Луны. Это было тяжело, особенно учитывая то, что Тео не готовился стать владыкой, потому ему приходилось решать проблемы и адаптироваться к новой роли буквально на бегу.

Сейчас Теодор пришёл не только потому, что был наслышан о "выздоровлении" младшего брата, а ещё и потому, что у него выдался свободный час в круговороте безумства.

Тео медленно чистил от скорлупы орехи, источающие запах молочного шоколада.

— Твои приступы с каждым днем происходят всё реже, — спокойно констатировал он, — когда я смогу посвящать тебя в дела клана и все те события, которые ты пропустил?

Айзек задумчиво смотрел на подаренное Юви кольцо.

— Не знаю, боюсь, мне достаточно лишь искры, чтобы пламя вспыхнуло вновь.

Теодор усмехнулся:

— Я постараюсь как можно мягче рассказывать о проблемах, которые на нас навалились. К счастью их не так много, – он указал на себя пальцем, – потому что старший брат всё уладил.

— Не сомневаюсь, — Айзек бросил косой взгляд в сторону собеседника, — но, учитывая то, что ты первым делом спросил как скоро можно будет вернуть мне венец, предполагаю, что вымотался ты знатно?

Теодор ответил, голос его звучал спокойно, но не без степенности:

— Всего лишь немного устал от бумажной волокиты и выслушивания чужих жалоб. – Он усмехнулся. – Когда-то я думал, что стоять у руля легко — хватит умело крутить из стороны в сторону, — но, по всей видимости, ошибался. Политика сложна и полна тайн, а ещё больше – интриг. К сожалению, я не обладаю поразительной проницательностью, как мой названный младший братец, потому не могу грамотно выкручиваться из неудобных ситуаций. Это доставило каплю проблем.

Айзек вновь обратил внимание на кольцо, почти полностью серое.

— Я вернусь как только смогу, — без эмоций произнес он, — а пока продержись ещё немного.

Теодор покорно кивнул.

— Чего ты так сверлишь взглядом это кольцо? — хмыкнул он, наблюдая. — Откуда оно?

— Юви подарила. Измеряет духовный баланс тёмных и светлых сил.

— Хм... измеритель твоего гнева? Понятно. Дева солнца молодец, преподнесла дельный подарок. Могу спросить, что послужило причиной?

— Мой День Рождения.

— Ах, точно... Совсем забыл. Ты ведь не празднуешь его? Она, видимо, не знала?

— Видимо.

Айзек родился в день, когда умерла его мать, потому это число ассоциировалось со смертью горячо любимого человека. Когда Юви преподнесла подарок, голова юноши была забита мыслями о самоконтроле, потому он не вспомнил об этом и не сказал ей.

Теодор поставил чашу с ореховой скорлупой на пол, а чашу с ядрами протянул Айзеку через барьер.

— Угощайся.

Серебряный господин осторожно взял несколько орехов и буркнул:

— Благодарю.

Теодор вновь откинулся на спинку стула. Жуя сладковатые ядра, он сообщил:

— Дева солнца сильный человек, столько веры в тебя не нашлось даже у Даниэля. Второй младший брат в какой-то момент впал в депрессию и заливал слезами плечо Сета около двух недель.

Айзек усомнился:

— Прямо-таки две недели?

Теодор лукаво улыбнулся:

— Старший брат никогда не соврёт младшему.

Айзек недоверчиво цокнул языком и ничего не сказал. Он немного расслабился, жуя орехи, и наконец перестал с волнением сверлить взглядом кольцо. При общении с Теодором Айзек беспокоился меньше, чем при взаимодействии с Юви. Своим упорством, верой в собственные убеждения, целеустремленностью и иногда отсутствием чувства самосохранения, дева солнца ужасно походила на Аврору. Она каждый раз напоминала об утрате, чем провоцировала тёмное воплощение.

Собеседники молча жевали орехи, которые Теодор ещё не раз передавал Айзеку через барьер. Безмолвие казалось вполне комфортным, потому юноши не спешили его нарушать. Орехи были вкусными, компания – понимающей, Айзек на секунду поймал мысль о том, что всё в эту минуту будто стало как раньше.

Теодор внезапно вспомнил, нарушая прекрасную атмосферу:

— Юви не появится у тебя в ближайшую неделю или две. Сегодня они уехали на Великий пик практиковать контроль над телом и духом.

«Великий пик?» — Айзек удивился. Этот пик принадлежал горе Лан и был самым холодным местом на территории лунных земель. Адепты отправлялись туда, чтобы практиковать выносливость тела и контроль температур, подобная практика позволяла в дальнейшем чувствовать комфорт и в жару, и в стужу. Айзек считал, что для таких суровых тренировок Юви ещё не созрела...

— Она и без того появляется крайне редко... — сухо констатировал он.

— Ну, стоит радоваться, что она вообще нашла силы смотреть тебе в глаза после того, как ты на неё напал.

Айзек взглянул в лицо друга.

— Она рассказала, что произошло?

— В общих чертах, но осталась скупа на подробности. — Теодор приосанился. — Неужели было что-то интересное? Я лишь знаю, что ты впечатал деву солнца в дверь и хотел придушить.

Айзек передёрнул плечами. Он ощутил холодок, что пробежал по спине. «Значит о поцелуе она не сказала, ровно так же как и о гадостях, которые я говорил».

— Всё было так, как поведала Юви, – прошелестел Айзек, уставившись на ядра орехов в своей ладони — аппетит исчез.

Теодор поднялся со стула, сообщив:

— Не огорчайся столь сильно, младший братец, а то ненароком слетишь с катушек. Твой золотистый ретривер скоро примчится и будет заменять деву солнца с превеликим удовольствием, одного мы тебя не оставляем.

— Ты так и не избавил Даниэля от этого прозвища?

— Нет, с какой стати? Пока он издевается, буду издеваться и я, к тому же Даниэль всегда меня раздражал. – Теодор убрал стул и поставил миску с шелухой на поднос.

Айзек не сдержался:

— Вы похожи на детей, которые слишком глупы и не знают, как выразить любовь к друг другу.

— Какая еще любовь? — Теодор скривился. — Будешь разбрасываться подобными фразами и я сам впаду в неистовство. — Он оскорблённо фыркнул, взял миску с шелухой в одну руку и, бросив пару выражающих неудовольствие фраз, вышел за дверь.

На удивление Айзек не разозлился из-за того, что друг выказал возмущение, наоборот, это окунуло его в беззаботное прошлое, наполненное юношеской дружбой и теплом.

***

Время летело незаметно. Айзек буквально выпал из реальности, не имея под боком ни календаря, ни часов. День сменялся ночью, ночь сменялась утром — и так по кругу. Это могло сойти за пытку, но серебряному господину повезло — большую часть времени он провёл в облике зверя, потому последние полгода проморгал. А учитывая то, что боль от утраты родных до сих пор колола душу, будто всё произошло пару недель назад, – время вовсе не чувствовалось.

Как и сказал Теодор, после отъезда Юви к Айзеку начал заходить Даниэль. Это было связано не только с отъездом девы солнца, а ещё и с тем, что вместе с ней пропал молодой господин Скай, который навещал серебряного господина по два раза на дню. Айзек не интересовался, что произошло. Он предположил либо вину дополнительного обучения, которое сейчас в разгаре, либо клановые дела, вынудившие Адриана вернуться в ветряные земли.

Даниэль заходил к серебряному господину три раза на дню, во-первых, потому что Айзек начал нормально питаться, во-вторых, потому что золотистый ретривер безумно скучал по "хозяину", а в-третьих, потому что Даниэлю больше нравилось забалтывать слетевшего с катушек брата, чем заниматься владыческими делами на пару с Теодором и Сетом (первый его раздражал, а второй был слишком занудным).

Поставив перед Айзеком деревянный поднос на ножках, который вмиг обратился низеньким столиком, Даниэль уселся на тонкий коврик напротив и, уставившись на товарища через невидимый барьер, поинтересовался:

— За прошедшие три недели ты сорвался лишь дважды, как думаешь, магический круг всё еще необходим?

Айзек осмотрел рунные рисунки вокруг себя.

— Да.

Даниэль закатил глаза.

— Мне кажется ты будешь отвечать так даже когда обретёшь над собой контроль.

— Я никогда не обрету его вновь. Моя душа пережила раскол, вряд ли что-то склеит её, а без целостной души контролировать тёмное воплощение сложно.

— Ты так уверен, что осколки твоей души нельзя воссоединить вновь? Я вот не уверен. Столько времени прошло, а ты так ничего и не понял?

— Не понял что?

— То! — Даниэль устало махнул рукой. — Мне надоело говорить тебе одно и то же, так что в этот раз придется думать самому.

Айзек нахмурился, его кольцо почернело. Даниэль часто общался намеками и пытался вталдычить боги знают что, считая свои посылы предельно очевидными, но для Айзека они казались неразборчивым почерком. Это раздражало. Частично он понимал намёки друга, а частично считал их настолько идиотскими, отчего понимать отказывался.

Даниэль заметил перемену в лице товарища, которая наглядно отразилась на цветовой палитре кольца настроения, потому не преминул спросить:

— Это я так негативно на тебя влияю?

Айзек ничего не ответил, но его предостерегающий взгляд казался красноречивее слов.

Даниэль тут же "успокоил":

— Так это же отлично! В общении со мной ты сможешь в полной мере обуздать свою вспыльчивую натуру! Хочешь, я поиграю на струнах твоей души?

Айзек процедил сквозь зубы, борясь с желанием сорвать с чудовища цепи:

— Не надо. Ты вечно пытаешься вывернуть меня наизнанку.

— Это потому что ты сам не можешь в себе разобраться. Так вышло, что я единственный, кто не боится свирепого серебряного господина, потому только у меня есть возможность вразумить тебя.

Айзек подметил:

— Ты не боишься меня, потому что я сижу за барьером. И ты скорее выбесишь меня, чем поможешь разобраться в себе.

Даниэль и вправду был на грани того, чтобы вывести Айзека. Он приносил ему пищу три раза в сутки, но по факту сидел здесь целыми днями, забалтывая и раздражая. Однажды златовласый практически достиг успеха и разгневал брата, но кольцо, подаренное Юви, вынудило Айзека воздержаться.

Сейчас он снова уставился на кольцо, сверля чернеющий метал серым взглядом. Даниэль тоже решил понаблюдать, как тьма покидает незатейливое украшение из-за чего на какое-то время в комнате воцарилась желанная тишина.

После того, как кольцо Айзека обрело родной цвет почти целиком, Даниэль взглянул брату в лицо:

— Раньше ты чувствовал по больше мере только злость, что испытываешь теперь?

Голос Айзека звучал меланхолично:

— В основном грусть и... не знаю... сожаление?

— О-о... В тебе наконец взыграла совесть? Это хорошо! А говоришь "раскол души", при расколе ты вряд ли бы чувствовал нечто подобное.

— Возможно. Но я до сих пор трачу много сил на то чтобы сдерживать себя. Внутри неизменно теплится второе Я, желающее вырваться на свободу и тогда...

Даниэль взмахнул рукой, прерывая:

— Давай без драматизма. Ты же серебряный господин и нет ничего, что у тебя бы не получилось. С детства ты одарён больше остальных, потому я уверен, что с самим собой тебе удастся совладать. Не опускай руки, – убедительно произнёс Даниэль. – Не позорься передо мной.

Айзек язвительно протянул:

— Учитывая то, сколько раз ты позорил меня...

Даниэль снова прервал:

— Ну хва-а-тит. Не надо умничать, просто сделай, что я сказал – приди в себя и тогда всё вернётся на свои места.

Айзек скривил губы. «Как будто это так легко».