Том 1. Глава 26. День добрым не бывает

Люциан открыл глаза. К счастью, он обнаружил себя в комнате на постоялом дворе, а не в лазарете.

Его сон закончился тем, что Элеонора и Кай помирились. Они воздержались от очередной демонстрации страсти и обошлись парочкой извиняющихся поцелуев, а после разошлись.

Поведение тёмного принца и его возлюбленной Люциан не обдумывал. Он слишком сух, чтобы понять мысли других людей, а также не любит лезть в чужие отношения. Если задумается, всё равно не поймёт, как было бы лучше, ведь на месте Элеоноры он бы не ввязался в подобное.

Эриас очнулся через десять минут после пробуждения Люциана. К этому моменту владыка Луны переварил сновидение и был готов начать жить свою жизнь, а не чужую.

Люциан поспешил выбраться из кровати и подойти к другу, чтобы не дать тому возможности встать. Он склонился над Эриасом и вгляделся в лицо.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как жалкий смертный после дикой попойки, — вяло отозвался страж. Лицо его было бледным, а под глазами залегли тёмные круги – он ужасно устал после игры в сосуд для буйного духа.

Люциан присел на край, взял руку друга в свою и приступил к проверке пульса. Времени на полный анализ требовалось много, но Эриас не возражал. Он смирно лежал и смотрел на владыку полупустым взглядом, пока тот считал удар за ударом, прислушиваясь к течению магии в чужих меридианах.

— Тебе нужно поесть и помедитировать около трёх часов, чтобы хватило сил сесть в седло, но если ты скажешь, что не готов ехать и пожелаешь отлежаться – я пойму. — Люц убрал пальцы с чужого запястья.

Эриас протяжно выдохнул, будто разочаровался в том, что проверка пульса закончилась. Он зарыл ладонь в каштановые волосы и с нотами раздражения сказал:

— Если я хочу быстрее избавить нас от общества белоголового засранца, то готов ехать прямо сейчас без всяких медитаций.

— Так не пойдёт. Без трапезы и трёх часов медитации я при всём желании не пущу тебя в седло.

— Тогда пойдём трапезничать и медитировать! — Эриас собрался встать, но владыка Луны остановил, надавив ладонью на плечо.

— Полежи, я попрошу принести еду в комнату, — его голос звучал спокойно.

Люциан уже поднялся с места, но друг схватил за запястье и потянул на себя, провоцируя неуклюжее падение возвращение на кровать. Дабы не навалиться на Эриаса всем телом, владыка выставил руку, опёрся ногой и в итоге навис над чужим лицом.

— Зачем? — сухо спросил Люц.

Пальцы Эриаса крепко сжали запястье, демонстрируя чистое негодование, но при этом лицо сохраняло невозмутимость. Страж задумчиво поглядел в лицо друга, а потом отпустил, ничего не сказав.

Люциан жеста не понял, но расспрашивать не стал. После сна, где двое обжимались в постели, момент с Эриасом породил огромную долю смущения. Юноша быстрее ретировался, чтобы друг не заметил его заалевших ушей.

На кухне он разузнал о возможности пообедать в комнате и заказал еды для себя и Эриаса. Возвращаясь, Люций заглянул к Сетху и Абраму. Так как второй спал мёртвым сном, он сообщил первому об Эриасе и том, что они будут есть у себя, а после добавил:

— Завтракайте без нас, хорошо?

Лохматый и заспанный Сетх понимающе кивнул.

— Как он? — Он зевнул и потёр глаз.

— Если поест и помедитирует у нас будет возможность сегодня продвинуться в сторону тёмных глубин.

— Он на это согласен?

— Да, всё в порядке.

Сетх ещё раз кивнул. На счастье, он не стал спорить и советовать посадить Эриаса на внеплановые выходные. Видимо, понимал, что страж владыки Луны такой же упертый, как и владыка.

Люциан вернулся в коридор и пошёл к Мориону, чтобы тоже оповестить о планах. Он застал бессмертного за чтением книги; облачённый в чёрное, тот полулежал на застеленной кровати. Свет из окна падал на белую макушку и заставлял волосы поблёскивать как дорогой металл, Морион чуть щурился, но в целом его лицо оставалось бесстрастным.

— Уже выдвигаемся? — бессмертный не оторвал взгляда от страниц.

— Пока нет... — Люциан сообщил то, что поведал Сетху.

— Я вас понял, — Морион звучал сухо. Казалось, ему нет дела до бытия, он выглядел полностью сосредоточенным на книге, обложка которой настолько затёрлась, что название не прочитать.

Люциан не знал, что добавить, потому решил не задерживаться в гостях.

Эриас лежал на кровати и задумчивым взглядом сверлил потолок, когда владыка Луны принялся раскладывать напольные подушки и чайный столик.

— Ты ведь будешь есть за столом? — "вовремя" поинтересовался Люц, когда всё подготовил кроме тарелок с едой.

Эриас кинул на него косой взгляд.

— Нет. Я буду есть сидя в постели, а ты будешь меня кормить.

— ...

— Что? — страж приподнялся на локтях. — Ты мне должен за то, что позволил белоголовому засранцу играться со мной целую ночь.

— Кстати об этом...

— Мне не нужны извинения. — Эриас поднял раскрытую ладонь. — И я даже слушать не хочу, что тобой двигало, когда ты молча смотрел как Морион издевался. Покорми меня и я подумаю над тем, чтобы простить такое предательство.

Люциан чуть помолчал, анализируя то, что услышал. Ему было несложно исполнить просьбу, но эта просьба миновала все разумные пределы.

— Я не буду тебя кормить.

— Будешь.

— Нет.

— Да.

— Нет. — Пламенный взгляд владыки Луны был обращён на Эриаса. Тон его голоса стал жёстче. — Не зазнавайся. Согласен, я поступил некрасиво по отношению к тебе как к другу, когда не защитил от издёвок Мориона, но я не тот, кем ты можешь помыкать и чьё чувство вины можешь использовать. Если так посудить, учитывая, сколько тебе сходит с рук во время неформального общения со мной, то извиниться стоит тебе, а не мне. Ты часто переходишь границы, забывая, что я в первую очередь твой владыка, а после товарищ.

Эриас внимательно слушал жёсткий монолог Люциана и совсем не менялся в лице, словно знал, что такой ответ и получит. Создавалось впечатление, что просьба о кормлении с ложечки была простой провокацией, нацеленной выведать истину.

— Забавно... — выдохнул страж. — Я твой самый близкий человек после Амели, — он медленно поднялся с кровати, — но даже меня ты ставишь на место, когда ему всё спускаешь с рук.

Эриас подошёл к столу и показательно сел на подушки перед владыкой Луны. Взгляд его был хмурым и претензионным.

— Как мне воспринимать это? Чем Морион тебе так нравится, что ты терпишь его выходки?

— Речь не о симпатии. Я терпелив сам по себе.

— Да, но ты не давал в обиду никого из нас, пока не появился он. Ты всегда затыкал тех, кто переходил границы в общении с нами.

— И, видимо, зря. Может быть, тогда вы были бы менее восприимчивы к чужим насмешкам и не ныли так часто.

Эриас потрясённо вскинул брови – он не ожидал такого ответа. Люциан и сам не думал говорить это, но язык принял решение вместо разума.

Страж немного помолчал, а потом хохотнул и отвернулся. Он посверлил взглядом стену – о чём-то подумал, – многозначительно цокнул языком и неодобрительно покачал головой.

— Не стоит доверять ему... Кем бы он для тебя ни был.

— А кем он для меня может быть? Мы знакомы несколько недель, — Люциан непонимающе посмотрел на товарища.

Его вопрос не получил ответа, потому юноша вздохнул и добавил:

— Знаешь, за последние дни я осознал, что мой отряд слишком привык существовать в комфорте. Вы позабыли о том, как уживаться с другими людьми. После появления Мориона Сетх стал хмурым и зажатым, Абрам возбужденным, ты – эмоциональным. Думаю, хорошо, что этот человек попал в нашу компанию – отличный способ всем научиться терпению.

Эриас расплылся в неприятной улыбке.

— Ты сейчас чудесно использовал сложившуюся ситуацию для отвода подозрений от своей персоны. Твои замечания так точны, от чего хочется верить, что это мы с парнями виноваты, а не кто-то другой. Даже не знаю, что мне теперь думать? Неужели мы и впрямь так расслабились и привыкли к комфорту? — голос Эриаса звучал саркастично.

Владыка Луны остался равнодушен к упрёкам и не воспринял чужой тон. Он кивнул и сухо сказал:

— Рад, что ты всё понимаешь. Надеюсь, у тебя получится донести мою мысль до остальных, потому что в дальнейшем я не потерплю замечаний по поводу взаимоотношений с Морионом.

Эриас скривил губы и промолчал. Он понял, что если Люциан поставил на место лучшего друга, значит, ему вконец надоело выслушивать придирки и наставления. По натуре владыка Луны имел недюжинное терпение и предпочитал мир на замену конфликтам, он не любил становиться жёстким и ставить кого-то на место и если сейчас огрызнулся, значит, товарищи перегнули палку.

Если так подумать, Абрам, Сетх и Эриас перешли сотню границ за последнее время, и это касалось не только Мориона, но и в принципе панибратских отношений со своим владыкой. Да, они все давние друзья и Люциан не запрещал им неформально общаться, но это не значило, что можно забыть о разнице социальных статусов.

Владыка Луны, кем бы ни приходился Абраму, Эриасу и Сетху, до последнего останется их владыкой, а после уже товарищем, знакомым, врагом и так далее. Первое, о чем стоило помнить – об иерархии.

После неприятного разговора первую половину трапезы юноши провели в обоюдном молчании. Во второй половине владыка Луны подал голос и поинтересовался, как друг себя чувствовал, пока был одержим буйным духом.

Обиды между ними не было, потому Эриас ответил в обычной манере. Он заворчал и поделился впечатлениями, насколько отвратно сидеть внутри тела и не иметь возможности что-либо сделать. Страж три кружки чая сетовал на то, какой Морион урод и в конце поведал о странном воздействие мелодии его гуань.

— В каком смысле странном? Морион сообщил, что его мелодия действовала как гипноз и Виола должна была увидеть счастливое окончание празднества, ты разве не наблюдал то же самое?

— Наблюдал, но не всё время. В какой-то момент я выпал из реальности и увидел... хм... скажем так, то, что хотел увидеть.

— То, что хотел увидеть?

— Ну да. Но не просто мечту, а вроде ситуации, о которой ты задумываешься не задумываясь, то, в чём желаешь разобраться и что успокоит мечущуюся душу. Я даже прозрел после этого транса. Можно сказать, белоголовый упырь заставил моё подсознание вывернуться наизнанку и показать недоступное. Сокрыто от меня самого.

Люциан потемнел, слушая пояснения друга. Он не думал, что гипноз Мориона так влиял на заклинателей, ему казалось, друзья толком не поддались воздействию песни, а владыка Луны отключился лишь потому, что был пьян. Разве его веде́ние не было простым миражем? Что значило "показать недоступное"?

— Что ты увидел? — Эриас насторожился, наблюдая, каким странным стал Люциан.

— Родителей... Но это было событие, которое не случалось на моей памяти. Я принял это за кошмар в бреду.

— Кошмар? Что произошло?

— Толком не понял. Была деревня в огне, крики и много демонической ци. Отец усадил меня на лошадь и велел бежать в клан, а дальше сон оборвался.

Эриас аккуратно спросил:

— Может ли это быть событие, повествующее о смерти твоих родителей?

— Нет. В день их гибели я не был с ними, а находился на другом конце лунных земель. К тому же в то время зафиксированных демонических нападений не было. Мои родители погибли от лап тёмных тварей во время зачистки Кровавого леса.

Кровавым лесом называлось редкое явление объединения бларгов на одной территории. Эти свирепые, быстрые и зубастые твари держались поодаль друг от друга, но, когда в мире происходили природные изменения, катаклизмы или смены сезонов, случалось, что бларги сбегались и теснились в одной чаще. Так как они предпочитали затаскивать жертв в листву и пожирать в густых кронах – кровь лилась с неба, образуя кровавый дождь. Чтобы зачистить поражённую область, кланы объединялись и каждый раз было множество потерь.

Родители Люциана последние дни жизни провели в кровавом лесу, из которого не смогли выбраться. Весь их отряд погиб. Трупы искали по кускам.

Эриас задумался над прошлым. Он даже поёжился, вспомнив, как страдал Люциан после новостей о гибели семьи. То была мрачная пора их жизни, тогда Люций сильно изменился. До смерти родителей он был чувственным нежным мальчиком, но после превратился в бесстрастного владыку Луны, причём так быстро, что Эриас поначалу перепугался и только спустя полгода привык.

— Не хотелось бы этого говорить, — начал страж, — но стоит уточнить у нашего бессмертного, как конкретно действовал его гипноз и что конкретно мог вызвать.

Люциан кивнул, отставив пустую чайную чашу.

— Я тоже об этом подумал. — Он поднялся с места. — Потому сейчас, раз мы поели, я пойду оповещу старосту об итогах охоты, а после поговорю с Морионом. Ты тем временем сиди и медитируй. Через три часа отправимся в путь.

Эриас хотел заикнуться о том, что Люциану нельзя передвигаться без него, но смолчал – если попытается набиться на прогулку, то всех задержит, а в случае опасности ничем не поможет: стражу пришлось стиснуть зубы и смириться с собственной беспомощностью.