Глава 2. Вальс

-Ну не умер же он, - пробормотал Юра своему другу, ибо бесился из-за шума вокруг. Они стояли под корпусом университета, ждали экзамена, а люди вокруг только и делали, что сплетничали про их преподавателя. Парень скривился и вновь уткнулся в свои конспекты.

Тимур удивлённо вскинул брови:

-И почему здесь я гадалка?

Он что-то замешкался, стал хлопать по карманам. Ничего не обнаружив, оглянулся в поисках «жертвы».

До Юры обыкновенно долго доходило. Он пока задумается над чем-то, пока придёт к какому-то логическому выводу, а там уже над чем-то новым надо размышлять. Вот и сейчас парень, пока оторвался от конспектов, пока обмозговал предложение товарища, только-только сформировал свой вопрос, а Тимур уже бежит куда-то:

-Сейчас, подожди секунду, -прошептал он и упорхнул к кучке студентов рядом.

Среди них Юра увидел знакомое лицо. Там стояла темноволосая девушка Кита, сестра Тимура и по роду, и по скверному характеру. Пересёкшись взглядами, они кивнули друг другу.

Конечно же, от той группки сразу стали доноситься обрывки словесной перепалки. Ну, знаете, всякие «что ты меня с самого утра донимаешь», «ты мне сестра или кто», «мы с тобой и через огонь, и воду, а тебе сигарету жалко!» и другие примеры семейного взаимопонимания.

Всё же Тимур вернулся, победно подняв свой трофей. Немедля он закурил и, выпустив дым, наконец улыбнулся:

-Вот это уже совсем другой разговор. Я что-то хотел сказать, - парень намеренно театрально, схватившись за переносицу, задумался.

Его быстро озарило:

-Ах, точно! Варьян Иванович твой действительно умер.

Парень замолчал, будто бы это было самое обыкновенное дело, которое объяснений и не требовало. Он продолжил только, когда увидел, что Юра стоит, замерев от новости, и даже не моргает.

-Ты чего? Там просто автомобильная авария была, что-то с сумасшедшим таксистом связанное... Мне рассказывали, но я забыл. Но между тем, - он похлопал друга по плечу, - мои поздравления! Экзамен всем автоматом поставили!

-Да..., - объективно, парень не очень-то и понимал, как на такие события реагировать.

Тимур вдруг прищурился и помахал рукой с сигаретой кому-то в толпе. Юра обернулся, и увидел, как какая-то девушка улыбается его другу.

-Сейчас вернусь.

Он ушёл, оставив после себя только облачко дыма.

Тимур говорил, что курит где-то лет с семи, и в это очень легко поверить. Сигарета была логичным продолжением его руки, от него всегда воняло лишь табачным дымом. Насквозь были прокурены его торчащие во все стороны фамильные чёрные волосы, его смуглая кожа, густые брови и каждый элемент его невычурной одежды. Более того, казалось, что любой предмет, что побывал в его руках хоть однажды, на всю жизнь приобретал этот едкий запах.

Парень говорил, что в этом есть своя философия, его друг же парировал, что в этом есть свой идиотизм. Но имеем то, что имеем.

Тимур вернулся. Такой счастливый, что даже страшно становилось.

Но Юра решил пока что ничего по этому поводу не спрашивать.

Вечером позвонил отец.

Вообще, у них с Юрой было негласное правило, что если он друг с другом не контактируют, то стоит считать, что у них всё в порядке.

Звонок же обязательно подразумевал под собою что-то плохое.

Так что Юра, заходя в серо-белую комнату общаги, только грустно вздохнул, когда увидел на экране контакт с номером «1».

Чего- то на вечер у парня очень разболелась голова, да и появилась какая-то общая слабость. Он всё списывал на недосып, так что видел решение в том, чтобы как можно скорее прыгнуть под одеяло. Однако не всё так просто, теперь отвечать нужно. Юра зажмурился. Долгий моральный спор прошёл в его голове, но он таки принял звонок и услышал тихий, размеренный голос отца:

-Через пять минут выйди на улицу.

Парень не успел ни слова сказать, ибо в трубке пошли гудки.

Он только посмотрел на погасший экран и очень тяжело вздохнул.

С кислым лицом Юра развернулся снова к дверям и уже собирался выйти, но его глаз зацепился за посторонний предмет в углу возле шкафа. Это был красивый, новенький чехол для гитары. Парень зыркнул на кровать соседа и моментально представил эти наполненные музыкой дни и ночи. Страшно. К этому сложно морально подготовиться.

Так что он намеренно убедил себя, что просто всё неправильно истрактовал, и вышел из комнаты.

Как бы этого не отрицал Юра, но схожесть с отцом у него была почти что стопроцентная.

Они стояли возле автомобиля: оба с незаметной на светлых волосах ранней сединой, фамильным носом с горбинкой и высоко поднятой головой. То есть можно сказать, что объединяли их и пережитый стресс, и генетика, и какая-никакая гордость.

Отец с сыном синхронно поправили левый рукав.

Возможно рост был одним из немногочисленных, но сильных отличий: всё же мужчина был Юре где-то по локоть, но это никак не мешало ему держать своё авторитет.

Не сказав ни слова, они сели в машину. Одновременно захлопнули двери, отточенным движением пристегнулись, кивнули друг другу.

Отец схватился за ключ зажигания и почему-то моментально одёрнул руку.

-Ох, чёрт...

Мужчина посмотрел на палец, с которого текла кровь. Его лицо моментально побледнело. Это был довольно маленький порез, но отец от парализующего страха не мог даже пошевелиться.

Юра кинул всё это взглядом, вздохнул и уже научено открыл бардачок.

Очевидно, следующие действия парень делал не в первый и вероятно не в последний раз.

Подготовить перекись, спиртовую салфетку, пластырь. Открыть пакетик с салфеткой. Протереть руки. Взять бутылочку с Перекисью. Промыть рану. Достать пластырь из упаковки. Налепить. Сложить всё вновь в бардачок.

По Юриным наблюдениям отец стал мыть руки в четыре раза чаще сразу после смерти матери. Ещё через два года после трагического события, начал регулярно делать полное обследование у доктора раз в три месяца. По последним данным дошло до того, что сейчас он протирает всё, что только можно протереть спиртом и кипятит всё, что только можно прокипятить в воде.

Как достичь такого результата? Тут всё просто: нужно до беспамятства влюбиться в женщину, жениться на ней, подарить ей нож и ждать, пока она не порежется, не забудет обработать рану, и не случится сепсис.

Отец с сыном всё так и молчали. Хотя на самом деле слова им были почти и не нужны, разговор будто бы шёл сам без них.

Вот к примеру: Юра смотрит в окно на многоэтажки, что мелькают, и думает:

-Можно было бы и «спасибо» сказать.

Мужчина же, не отрывая глаз от дороги, хмыкает, ведь в голове у него:

-Ну спасибо, если тебе это так нужно.

Парень качает головой. Он осматривается и хмурит бесцветные брови, ведь не может вспомнить, куда ведёт этот путь. Ментально спрашивает:

-А куда мы едем?

Отец указывает головой на заднее сидение, на котором лежит огромная лопата. Сразу же в мозгах Юры начинают скрипеть шестерёнки. Куда же это... Они точно так куда-то ездили. Может ли это быть...

И тут парень меняется в лице, ведь к нему пришла страшная догадка. Он неожиданно вслух кричит:

-Мы что, едем на кладбище??!

В воздухе виснет пауза даже на ментальном уровне диалога.

Машина немного тормозит, а отец кидает осуждающий взгляд на сына, но кивает.

Теперь вопросов стало ещё больше.

Они остановились за 100 метров от захоронений, возле берёзы. Это был их бессмертный ориентир, который показывал от какой именно точки нужно было пройти 200 шагов вперёд, обойти два памятника и свернуть налево, чтоб достичь нужной могилы.

Почти всегда они что-то путали в этом маршруте и терялись. Терялись так, что однажды случайно вышли на другое кладбище. Сегодня не исключение. Оставив машину у берёзы и ухватив лопату, отец с сыном бодро направился на 200 шагов вперёд.

Или... нужно было сначала свернуть налево? А может направо? И главный вопрос: была ли то та самая берёза?

Что же, пока мужчина делал вид, что знает куда идти, Юра всеми силами отгонял от себя мысль, что шагают они, чтоб откапывать мать.

Ну не может же такого быть.

Ну правда.

И какой бы абсурдной не казалась эта идея, парень облегчённо выдохнул только тогда, когда дошёл до могилы и понял в чём собственно дело.

Дерево вишни завалилось на памятник и вот-вот должно было его сломать. А там нужно ещё понимать масштаб скульптуры. Всё же отец Юры вложил в него всю свою любовь к женщине, которой отдал и сердце, и душу.

Это был белый ангел в полный рост, что подавал руку танцовщице. Каждый закоулок шедевра был просто вылизанный, мужчина ездил каждый месяц сюда, чтобы всё проверить. На фоне «обыкновенных камней без души», как говорил отец, такая вещь мягко говоря выделялась.

-Иди откапывай это проклятое дерево, оно меня бесит.

Мужчина всучил в руки парня лопату, и тот сразу же почувствовал, как от неё несёт спиртом. Неприятно, но удивляться нечему.

Они провозились там до самой ночи. Мужчина ещё решил пересадить цветочки вокруг, а их же нужно ещё полить обязательно, а для этого они пошли искать воду, снова заблудились. Думаю, вы поняли, ситуация классическая.

Глаза уже слипались, голова всё ещё болела, Юра еле-еле дошёл до машины и обессиленно упал на переднее сидение.

Небо немного хмурое.

Я стою перед входом в гигантский замок. Один только его вид вызывает у меня восторг.

Медленно шагаю мраморными ступенями и с открытым ртом рассматриваю всё вокруг.

Я прислушиваюсь: где-то внутри точно играет музыка. Оркестр играет вальс.

Стучу в огромные двери предо мной, и они со скрипом открываются. Я захожу в зал.

Люди кружат вокруг: мужчины в классических костюмах приглашают на танец женщин в пышных платьях. Сверху помпезные люстры из хрусталя, а на стенах разноцветные фрески.

-Мальчишка, а ты тут чего забыл?

Надо мной склонился старенький мужчина с маленькими очками на носу. От него несло специфическими духами. Он отвлёкся, вытянул из кармана часы на цепочке, уже собирался идти куда-то, но вспомнил про меня и кинул осуждающий взгляд:

-Знаешь, тебе здесь не место. Выходи.

Я хотел было что ответить, но правильные слова всё не находились. Мне просто становилось грустно.

Тут из толпы, что танцевала вокруг, вынырнула женщина в белом-белом платье.

-Всё хорошо, - у неё немного сбивалось дыхание, - всё хорошо, он со мной.

Она очаровательно улыбнулась и протянула мне руку в кружевной перчатке. У неё были такие красивые золотистые волосы, подобранные в причёску с цветочками. Такие счастливые голубые глаза.

Женщина вытянула меня в центр зала:

-Умеешь танцевать?

Такой ласковый голос. Хотел бы я сказать, что «да», но в ответ лишь покачал головой.

Она рассмеялась:

-Ну и ничего, давай просто кружить.

Мне стало так хорошо на душе. Она схватила мои маленькие ладошки, и мы стали раскручиваться. Так весело.

А главное, от этой женщины приятно пахло. Мамой.

Музыка заканчивается тремя аккордами, и она отходит от меня на шаг. Хочет уже отпустить.

-Стой! Не уходи, пожалуйста, не уходи!

Я готов бежать за ней, не отпускаю пальцев, цепляюсь за перчатку.

И она слетает с её руки.

Вместо нежной кожи, я вижу гнилые кости, что торчат между кусков мяса. Оно кишит червями и маленькими мушками. Сразу же от женщины пошла дикая вонь.

Смотрю на перчатку и с ужасом понимаю. Я держу не только лоскут ткани, а и кусок сгнившего пальца. Кошмар! Отбрасываю это куда подальше.

Женщина всё ещё улыбается, но видно, что она вот-вот упадёт. Я хочу ей как-то помочь, подхватываю под руки. Она обмякает на них и закатывает глаза.

Вокруг нас собираются люди.

Они разговаривают всё громче и громче, не стыдясь, кричат:

-Сгнила! Сгнила! Она уже мертва! Сгнила изнутри! Сгнила! Мальчик, отойди от неё, это уже труп!

А я не верю.

Смотрю только, как на её шее и руках появляются чёрные пятна, в которых ползают насекомые. Как её лицо покрывается пузырями, как выпадают её красивые золотистые волосы.

-Мама, что с тобой, мама?!

На моих руках уже не чарующая женщина в белом-белом платье, а вонючий скелет, с которого падают куски синей заплесневевшей кожи. Уже отпадают и кости, а я всё сижу над ней и плачу, плачу, плачу.

Не играет музыка. Разошлись люди, хотя их голос всё ещё противно отзывается в голове:

-Сгнила изнутри! Сгнила! Сгнила!

Может, и правда сгнила. Я всё же положил останки на паркет и еле-еле нашёл у себя силы отползти.

-Зачем ты меня оставила, мама?

Меня накрыло новой волной слёз. Дрожащими руками обнимаю сам себя. Я стою на коленях перед кучкой костей. Так больно.

Так страшно.

Всё вокруг плывёт, но сквозь слёзы я замечаю силуэт дверей рядом со мной. Они снова в полу, розовые, с узорами. На этот раз я уже даже не раздумываю и сразу распахиваю их. Смотрю ещё раз на то, что осталось от мамы, и прыгаю в проём.

Так и это был сон? Я снова стою в шатающемся коридоре.

Ситуация та же. Вокруг тысячи дверей, пол нестабилен. Я всё ещё не могу отойти от увиденного, меня трусит. На моих руках будто всё ещё лежит заплесневевший труп.

Я делаю глубокий вдох и выдох.

Нужно собраться с мыслями.

Подхожу к розовым дверям, дёргаю за ручку, но они закрыты. Повторяю попытку с другими – то же самое. Что-то не очень пошло моё расследование.

Попробовал силой открыть третьи- меня откинуло на метра два от них. Я еле устоял на ногах, хотел опереться на стену, а она будто бы была сделана из холодной воды.

Странно.

Подошёл ещё раз к пространству между дверей и попробовал опустить туда руку. Действительно, ощущалось как вода, ещё и затягивало.

С грохотом возле меня открылись высокие синие двери, из которых вышли уже знакомые старушки в чёрном.

-О, опять ты.

Одна из них кивнула другой:

-А я тебе говорю, что он тип восемь дробь девять, а ты мне всё восемь дробь три – восемь дробь три, ага, разбежалась. Галочка, по схеме.

Женщина вытянула вперёд руку с крючком, который обвил мои рёбра, она щёлкнула пальцами, двери открылись, меня выкинуло туда. Темнота. То есть всё действительно было по схеме.

-Приехали.

Юра очнулся на сидении машины, пока отец ожидающе смотрел на него. Парень схватился за голову.

И снова что-то такое мерзкое приснилось, он не мог полностью вспомнить что именно, но ощущение осталось отвратное, да и грустно чего-то. Юра сморщился: ещё и коридор этот дурной с бабками снова видел. К чему бы это?