80.Взаимная симпатия

[Вот дерьмо, теперь братишка Изумо точно будет под каблуком у Дайкицу, и мне придется раскошеливаться... Стоп, дом у Какаши немаленький, да и у Цунаде есть жилье, может, поговорю с ними, посмотрим, где можно решить вопрос с проживанием.]

[Впрочем, если Дайкицу действительно выйдет замуж за моего брата, это неплохо. Красивая, фигуристая, и главное — без всяких лишних социальных связей, денег не транжирит, настоящая домохозяйка.]

Цунаде: «???»

«Этот Камизуки Хикари точно больной. Только что всеми способами пытался помешать, а теперь вдруг смирился с этим.»

Хотя это был желаемый результат, но перемены в Хикари происходили слишком быстро, и она чувствовала, что не может угнаться за его логикой.

Как человек из другого мира, если не считать постоянных войн в мире ниндзя, жениться и завести детей здесь было довольно приятно.

По крайней мере, что до брака, что после, женщины не шлялись где попало.

Взять, например, Юхи Куренай — столько лет после смерти Асумы она оставалась одинокой. И учитывая ее красоту, такое поведение было особенно ценным.

Что касается того, почему Хикари столько лет не женился, причина была проста — он чувствовал, что еще не обосновался как следует.

Как мужчина, он хотел дать всем красивым девушкам мира спокойный дом. Разве это неправильно?

Правильно.

Любой мужчина хотел бы так поступить.

— Хикари, что думаешь о Дайкицу? — Цунаде решила еще раз выяснить мнение Хикари.

Дайкицу была ее соклановцом, не могла же она толкнуть ее в пропасть.

Хикари почувствовал аромат жареного мяса и затем щипцами разделил мясо на две части.

Цунаде один кусок, мне один кусок, мне один кусок, ах, мне один кусок.

Цунаде еще один кусок, а остальное все мне.

Бам!

Не выдержав, Цунаде дала Хикари подзатыльник: — Ты вообще слушаешь, что люди говорят?!

— Слушал, слушал! — Хикари потер голову.

— Госпожа Цунаде, хочу дать вам совет: голову мужчины и талию женщины нельзя трогать как попало, разве вы не знаете этого правила?

Цунаде указала на тарелку с мясом перед собой, затем на ту, что перед Хикари: — Я пятый Хокаге, а ты мне выделяешь вот столько крошек, это нормально?

— Я считаю, что вполне... — Хикари еще хотел поострить.

— Хм? — Цунаде подняла подбородок и высокомерно посмотрела на него.

Парень, хорошенько подумай, прежде чем говорить.

— Хе-хе! — Хикари виновато улыбнулся. — Если вечером съесть слишком много жареного мяса, легко потолстеть. Я думал только о фигуре госпожи Цунаде, не ожидал, что вы так обо мне подумаете!

Цунаде холодно усмехнулась и постучала по столу: — Я ниндзя, причем ирьенин. У меня есть собственные секретные техники для поддержания фигуры, так что не беспокойся об этом.

— Тогда отдам это госпоже Цунаде, только эту тарелку я уже использовал, не будет ли...

— Не будет, я не брезгую тобой! — Цунаде, которой уже надоело ждать, просто поменяла свою тарелку с мясом на полную тарелку Хикари.

Глядя на то, как Хикари хотел схитрить, но в итоге сам прогадал, Цунаде почувствовала особое удовольствие.

Тягаться со мной? Хикари, тебе еще вот столечко не хватает.

Настоящее указание на кончик пальца.

Обладая способностью подслушивать мысли, Цунаде чувствовала себя особенно расслабленно рядом с Хикари.

Особенно когда видела раздраженный вид Хикари — казалось, вся дневная усталость исчезала.

[Я брезгую тобой!]

Глядя на два кусочка мяса в тарелке, Хикари по-настоящему понял, что значит «сам себе вырыл яму».

— Добавь еще мяса. Кстати, что думаешь о Дайкицу?

— Очень хорошая. Красивая, только характер немного скверный, но в остальном отлично. Для моего братишки Изумо — более чем достойная пара!

— Тогда почему ты раньше был против? — Цунаде очень интересовало недавнее сопротивление Хикари.

Хикари потер подбородок, немного подумав.

— Наверное, злая судьба! Каждый раз, когда я иду в больницу Конохи, эта девица меня останавливает. Я же просто хочу поговорить по душам с красивыми медсестрами, показать им, какой удивительный этот мир. И кто бы мог подумать, что в итоге она окажется с моим братом. Теперь моя жизнь станет тяжелой!

Говоря о трудностях, Хикари ни капли не показывал этого на лице.

— Дайкицу хороший человек. В больнице все отзываются о ней хорошо. А вот о тебе я навела справки — ты только флиртуешь, но дальше дело не идет. Знаешь, как тебя называют медсестры за спиной? — Цунаде, словно вспомнив что-то, сдерживала смех.

— Как называют? Красавчик! Да, я просто необычный красавец, об этом можно не говорить! — самодовольно заявил Хикари.

Цунаде покачала головой, не скрывая улыбки.

— Тебя называют «друг женщин», никто не воспринимает тебя как нормального мужчину, так что... понимаешь!

Хикари: «...?»

Что за чертовщина?

[Я уважаю женщин, а в итоге получил такую репутацию.]

[К тому же мне просто нравится флиртовать, максимум за ручку подержаться, даже не целуюсь, откуда такое прозвище?]

[Неужели мне обязательно нужно по-настоящему с вами сразиться, чтобы вы поняли, что я настоящий мужчина?!]

[Могу ли я сказать, что хожу в больницу за материалом для книг! Иначе как вы думаете, почему я так хорошо описываю больничные сцены!]

Цунаде ела мясо, слушая недовольство Хикари.

Сначала было довольно забавно, но последнее слово «материал» чуть не заставило ее выплюнуть мясо.

«Ну ты даешь, Хикари! Я чуть не забыла, что ты писатель того же типа, что и Джирая. Точно, мужики — все одинаковые извращенцы!»

Подумав о Джирая, Цунаде сразу потеряла треть аппетита.

Обычно четыре тарелки мяса давали семь десятых сытости, теперь три тарелки — восемь десятых.

Этот Джирая действительно портит настроение.

Причина, по которой Цунаде презирала Джирая, но большую часть времени игнорировала писательскую деятельность Хикари, заключалась в разнице их характеров.

Джирая то и дело таращился на чувствительные части женского тела.

А Хикари так не поступал. Кроме флирта с медсестрами в больнице, на улице он всегда был образцом порядочности.

И уж точно не стал бы, как Джирая, подглядывать у женской бани, совершая поступки, которые «мужчины завидуют, а женщины презирают».

Можно сказать, что одного только подглядывания было достаточно, чтобы навсегда попасть в список женской ненависти.

Слушая доносящиеся веселые голоса, Хикари чувствовал глубокое волнение.

[Братишка Изумо наконец-то повзрослел. Глядя, как он мило беседует с Дайкицу, кажется, мне, как младшему брату, скоро придется раскошелиться на свадебный подарок!]

[В наше время быть хорошим младшим братом действительно тяжело!]