Глава 32. Черный рояль и белая скрипка.

Авреев Марк Васильевич.

Как же все изменилось, казалось бы, в таком небольшом доме. Здесь жил я, отец, мать. Особняк был наполнен уютом, а что сейчас? В данный момент поместье было проклятым воспоминанием прошлого, но того, которое я не застал. Пока Алиса, подобно ищейке, вынюхивала информацию для людей «свыше», я копался в закромах собственной памяти, ища те места, которые могли остаться неизменными. Вдруг поисковая Лиса как-то громко выдохнула, обрадовалась, и, вроде бы, что-то сказала, а я, как в прострации, вспомнил.

«Чердак!» - кричало мое подсознание.

Не помню как, но я силой потащил Лисичку в сторону маленькой лесенки, ведущей на бывшую мансарду. Отпустив руку девушки, я пробежал наверх, включил свет и замер. Все было на своих местах: сужавшийся под крышей потолок, трухлявые деревянные полы, рояль посреди комнаты, на котором раньше часто играл отец, несколько запылившихся коробок, тумбочка в углу, старенький диван, который был уже не пригоден для гостиной, доисторический телевизор, стоявший на полу, одинокая лампа, искрящая противным желтым светом. Мой дом. Один уголок, который от него остался. Душа нашла покой впервые за все годы.

Я прошел вдоль стены, стараясь не задевать пыльный хлам, хранившийся на чердаке, и посмотрел в маленькое круглое окошко под крышей. Пейзаж, который я рассматривал в детстве, изменился. Не было больше беседки для встречи отца с друзьями и стоящего там мангала, от огромной зеленой лужайки осталась лишь часть, материн огород и цветочный сад, за которым она ухаживала, исчез. Теперь по всей площади территории располагалась тренировочкая площадка, мишени, а так же появился небольшой, как я понял, склад, отдаленно напоминающий гараж.

Послышался женский голос снизу. Алиса позвала меня, а я по привычке сразу повернулся на звук, но краем глаза заметил белое неизвестное нечто в углу, за маленьким комодом. Интерес взял верх, поэтому я проигнорировал Лисичку и подошел к странному предмету. Из-за плохого освещения я не мог ничего рассмотреть, поэтому мне пришлось достать из кармана телефон и включить фонарик. Я направил свет и...

«Моя скрипка, подаренная отцом.»

Тело застыло на месте.

«Но я помнил, что отец её уничтожил. Я точно это помнил.»

***

2007.

День, когда я ушел из дома.

По небу бил гром, тучи были чернее, чем обычно. Ветер гудел, окна свистели, близился вечер. А я наконец решил, я собрался, я смогу. Спустившись в гостиную, я заметил там отца, вновь распивающего алкоголь. Он скорбел о матери, но это была ложь. Виноват в её смерти был только папа, и никто иной.

— Пап. - обратился я, а отец вопросительно посмотрел на меня, убирая на небольшой столик стакан.

— Я ухожу.

— Куда уходишь? - лениво отозвался тот, наверняка подумал, что погулять.

— В принципе ухожу. - я сжал в руках скрипку и смычок - единственное, что хотел забрать с собой из этого дома.

— О как! - наконец понял меня отец. - И куда же ты пойдешь?

— Да хоть куда! - разозлился мой голос.

— Собрался на площади побираться, музыкант? - усмехнулся он и поднялся с места. - Хочешь самостоятельной жизни - вперед, но тогда добейся всего своим трудом. И скрипка, подаренная никчёмным папашей, тебе ни к чему. - отец в упор подошел ко мне и выхватил музыкальный инструмент силой.

Папа быстро зашагал по ковролину и небрежно закинул скрипку в камин, а затем взял с полки огниво и начал неспешно поджигать инструмент.

В этот момент сердце сжалось, а я застыл в оцепенении. Не понимал, что он делает и зачем. Ком непонимания и боли застрял в груди.

— Ну и чего ты ждешь? Чеши! - он обернулся на меня, все еще пытаясь поджечь «новые дрова».

Я поджал губы, пытаясь справиться с нарастающей агонией, и нехотя зашагал из дома.

«Он не может так поступить. Не может!»

Но он это сделал. У самой двери я увидел, как любимая скрипка вспыхнула в камине, а отец самодовольно ухмыльнулся. По голове будто что-то ударило, я распахнул дверь, и даже не попрощавшись, сбежал. Я не видел, куда, зачем, и почему. По щекам катились слёзы. А я обожал играть. В частности для отца. Его я тоже обожал. Раньше.

***

Я взял инструмент в руки и начал бережно его рассматривать. На идеально белой поверхности виднелись черные потертости, видимо, от огня. Струны, которые безуспешно полопались от пламени, были заменены на новые. И даже спустя многие годы они поблескивали от того, что к ним никто не прикасался.

«Он не избавился от неё. Он устраивал шоу, чтобы мне хватило смелости уйти. Чтобы боль подтолкнула маленького мальчишку.»

Я принялся искать смычок. Он лежал прямо на полу, а рядом с ним - канифоль. Улыбнувшись, я поднял предмет, опустил скрипку и начал старательно канифолить волос, придерживая за трость. Закончив с подготовкой смычка, я взял скрипку в руки и поднес её к подбородку. Она была прямо перед глазами, а взгляд был направлен на гриф. Я прикрыл глаза и зажал легкий аккорд, а затем провел смычком. Раздался неприятный звук.

«Нужно настроить.» - понял я.

В это время послышались неспешные шаги, и пока я подкручивал струну «Ля», Алиса оказалась на чердаке. Я посмотрел на девушку, а она на меня, и начала внимательно рассматривать комнату, но я заметил, как её взгляд задержался на рояле, а зрачки будто заблестели. Она медленно подошла к музыкальному инструменту, погладила черную поверхность по крышке, и пробежалась пальцами по клавишам. Увидев, что я настраиваю скрипку, Алиса начала искать инструменты для настройки рояля. Она открыла крышку, и увидела там все необходимое: отец всегда хранил ключ и все необходимое возле рояля. Лисичка взяла ключ, наклонилась через клавиши и начала вертеть инструментом под крышкой. Через каждое действие она проверяла звук, нажимая пальцем на деревянную кнопку. Когда я покончил с настройкой скрипки, то вновь приставил её к подбородку и провел смычком по струнам. Девушка вздрогнула от неожиданности, и даже ключ в её руке сдвинулся, отчего появился неприятный скрежет. Я подошел ближе, начал рассматривать действия Алисы.

— Тебе, может, помочь? - предложил я.

В ответ Лисичка издала мычащий звук, означающий: «Не надо, я взрослая и самостоятельная. Я все могу сама, а вы, тупые мужики, мне не обошлись.» Я лишь фыркнул и начал тихо играть на скрипке, вспоминая ноты.

— Ма-а-а-арк. - протянула Алиса. - А откуда здесь рояль?

— Это отца.

Рука Лисички вновь дрогнула. Она отстранилась от инструмента, взяла крышку и захлопнула её.

— Играй, он был бы не против. - начал успокаивать я.

Мои глаза смотрели ей в спину, и я видел, как её плечи поднялись, слышал, как она томно вдохнула, обдумывая сказанное, взвешивая все «за» и «против». Мне показалось, над её головой закрутились шестерёнки, что указывало на работу мозга. Наконец Алиса аккуратно, дрожащими пальцами, взяла крышку, открыла её, затем начала вновь настраивать рояль. Девушка аккуратно докрутила оставшиеся ноты и, наконец, села на стул, стоящий возле инструмента.

— Я послушаю? - спросил я, откладывая скрипку в сторону, а сам облокотился на рояль.

— Нет... Сыграй со мной. - Алиса подняла глаза на меня, они умоляли.

— Уверена, что я знаю все песни из подкорки твоего мозга? - иронично уточнил мой голос.

— Буду надеяться. - выдохнула Алиса и положила тонкие изящные пальцы на клавиши, а я вновь взял в руки скрипку и приготовил смычок.

[Автор: музычка наверху главы, включай и читай, но медленно! Текста меньше, чем скорости саундтрека]

Лисичка пробежалась по клавишам, начиная легкую мелодию на верхних нотах, а я начал наугад выводить музыку с помощью смычка. Затем Алиса повторила свои движения три раза, я последовал за ней. Скрипка замолчала, и на первом плане остался лишь рояль. Рассудительно нажимая на клавиши, Лисичка наклонялась назад и вперед, не забывая нажимать ногами на педали. А я просто застыл на месте, наслаждаясь моментом. Она играла красиво. Очень. И сейчас это слышал лишь я. Наконец тело вышло из оцепенения, и я начал следить за меланхоличной мелодией. Звук струился медленно, а я подстраивался под рояль и пианистку за ним. Алиса заиграла начало песни, и я сразу узнал её. Битлз играл у неё на звонке телефона, она напевал её в дороге иногда, часто просто слушала в наушниках, когда ей казалось, что никто не видел, но я то видел. И я тоже знал её. Поэтому, подсматривая в ноты на телефоне девчонки, который она поставила перед клавиатурой, я начал запоминать следующие аккорды.

Лисси прикрыла глаза, полностью отдаваясь музыке, а я подошел ближе, в упор. Я любовался ею. Заметил, как кожа покрылась мурашками, отчего волоски на оголенных руках встали дыбом. Наблюдал, как нахмуренное выражение лица расслабилось, а напряженные плечи опустились. Девушка не сжималась и не сосредотачивалась, чтобы создать музыку, она становилась её частью, полностью уходила в полет, отдаляясь от настоящего мира. И сейчас с ней сливался я. Всегда наслаждался, играя для других, а сейчас мы играли друг для друга, но больше - для самих себя. Настала большая часть моей партии, и теперь Алиса была на фоне, а я - в центре. Но это не была борьба, эта симфония стала единим целым. Лисичка будто-бы растекалась на рояле, тягучей смесью перекатывалась по клавишам, но звук получался достаточно легкий. Мы дошли до порипева. Она начала играть тише, а затем звук затих.

Девушка открыла глаза и посмотрела на меня, я - вопросительно, на нее. Алиса нахмурилась, а я лишь усмехнулся и жестко заиграл на скрипке, отчего она встрепенулась и вновь начала бегать пальцами по клавишам, но на этот раз звук был ярче, громче. Лисичка отдавала себя целиком и полностью в небеса наваждения. А я никак не мог сосредоточиться: играл, будто-бы, на автомате, больше слушая и смотря на девушку. Чувствуя себя идиотом и даже эгоистом, я начал выстраивать аккорды на скрипке громче, четче и виртуознее.

Теперь и она смотрела на меня, прямо в глаза. А в её зеленых изумрудах отражался силуэт высокого кудрявого мужчины, державшего на плече белую скрипку и черный смычок. Я не мог выдерживать этого ясного и трезвого, успокаивающего взгляда, поэтому сам прикрыл глаза, но знал - она до сих пор наблюдает за мной. Её черед. Мы редко смотрим друг на друга, а чаще разговариваем лишь на нужные темы. Что происходило в данный момент - я не знал. Кем она считала меня? На вряд ли другом. Может быть, знакомым, партнером по несчастью. Сейчас я думал о ней, а она, наверняка, скорбела по Андрею. Я тоже это делал, но я не любил его так сильно, как Алиса. И девушка больше никого так сильно не полюбит. От этой мысли внутри закололо, а я лишь отмахнулся от думаний, происходящих внутри моей головы и продолжил создавать музыку.

Открыв глаза, я заметил, как Алиса вновь плакала. Играла и плакала. Её пальцы тряслись, как и подбородок, но она не бросала рояль, а я не бросал скрипку. Лисичка хотела сыграть вместе, а я не привык бросать, даже если ошибался. Но этот факт касался лишь музыки - в жизни все было наоборот.

Наконец песня закончилась, я отложила смычок и скрипку на крышку рояля и приблизился к девушке. Лисичка быстро смахнула солёную жидкость, растирая её по щекам, но это действие не прошло мимо меня. Она подняла на меня взгляд, продолжая сидеть на стуле, и почувствовала себя уязвимой, поэтому я опустился перед Алисой на корточки и взял за руки.

— Прекрасно играешь. - прошептал её голос.

Я отвел глаза в сторону и засмеялся.

— Ты ошибок не заметила?

— Заметила, но это не отменяет того факта, что ты прекрасный музыкант. - она ободряюще сжала мою руку. - Я тоже не туда попадала, слышал?

— Нет. - я солгал, ведь со слухом у меня проблем не было.

— Врешь. - Алиса поджала губы и посмотрела в окно.

— Вру. - согласился я.

— И зачем? - она не переставала рассматривать ночной пейзаж, а я заметил, как в её глазах снова начали скапливаться слезы, но девушка быстро проморгалась, убирая наваждение, а я сделал вид, что ничего не заметил.

— Чтобы не расстраивать.

Алиса замолчала и убрала руки от моих, закрывая ими лицо. Она тяжело дышала, плечи дрогнули так же, как мое сердце. Мне всегда было плевать на плаксивых дам, но Лисичка... Я и смотреть на это не мог, потому как все органы сворачивались внутри, будто бы по ним проезжал бульдозер, а затем кишки и душу прокручивали через мясорубку. Ненавижу её страдания, ведь становится больно и мне.

— Почему вы так похожи... Почему?! Я смотрю на тебя, а вижу его! А сначала я в нем видела тебя! - Алиса перешла на тихий вопль. Она не кричала на меня, лишь ругала саму себя. А внутри вновь что-то ударило.

«Почему вы так похожи.» - я знал ответ на этот вопрос. И дело даже не в том, что я и Андрей были друзьями. Возможно, Лисичке стоит знать правду. Но ей будет больно. Опять.

— Я могу ответить почему. Но ты уверена, что хочешь знать?

— Хочу. - отрезала Лисичка и, встав со стула, направилась к пыльному дивану.

Я тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. Необходимо было вспомнить, с чего началась история Алисы и Андрея.

— Когда вы познакомились я отходил от пьянки, ты помнишь. Затем Дрюха сказал, что ты ушла, но он хочет с тобой отношений и не знает с какой стороны подступиться. Мы немного подрались, потому что даже со своим ублюдским поведением и намерениями я считал тебя младшей сестрой. И в голове обозначалось, что мой взрослый двадцатилетний друг подкатывает к младшей сестре. Конечно, этот факт мне не понравился. Андрей отступил, по крайней мере, так он мне говорил. Что происходило дальше мы опустим. До меня дошла информация, что ты опять начала тусить в подворотнях и притонах, но самостоятельно я вытащить тебя оттуда не мог, ты меня ненавидела как минимум за своего отца. Поэтому я дал Андрею зеленый свет. Он тебя вытащил, но, если честно, до встречи с тобой друг был вообще другим. Девчонка на ночь, тусовки - это его тема. Но ради тебя, Алиса, - я обратился к девушке, - он изменился. Я научил его вести себя «правильнее», но все равно иногда проскакивал его настоящий характер. Андрей рассказывал мне о ваших ссорах, и тогда мне хотелось его прибить, потому что он вел себя как придурок. После каждой стычки он нылся мне, я вкручивал ему мозги обратно, и поэтому он всегда извинялся первым. Но я не думаю, что Андрей чувствовал вину. Из-за того, что я учил его быть мужчиной в отношениях, как это было в твоем понимании, потому что я прекрасно знал тебя, мы были похожи. Поведение Дрюхи, можно считать, было скопировано с меня. - я взглянул на Алису. Она не плакала, а лишь хмурила брови, слушала меня, не перебивая. - Была ещё одна часть истории, но я не думаю, что ты хочешь это слышать.

— Говори. - опять отрезала Алиса.

— Два года назад на тебя положил глаз Карпов, но как сама знаешь, не в романтическом плане и не из хороших побуждений. Тогда Андрей сам пришел к нам, но Карп и слушать его не сказал. Выслал его на три буквы, друга попинали наши подельники и вышвырнули, доблестно благословляя жить. И я не мог не вмешаться. Узнал, что хочет Карпов вместо тебя, какие хочет заключить сделки и с кем. Путем нелегких действий я смог освободить тебя из будущей клетки. Все решают деньги и связи. У него было все, но Карп конкретно так пропиз... - я замолчал, пытаясь подбирать слова при девушке. - Кхм, обманул меня короче. У нас был договор, что Александру Матвееву не трогает Альтер и другие подельники. Но ублюдок нашел лазейку, и когда я вернулся в Москву, то ничего не знал. Старый урод специально выслал меня в Питер, ссылаясь на то, что мне нужен отдых. Устал я отдыхать там две недели. - я нарочно умолчал об истинном желании завалить себя работой, чтобы забыть о звонке матери. - Ну приезжаю я в столицу, вижу тебя, потом ты знаешь. А Карпов посчитал, что он самый умный, и ежели ты больше не Матвеева по документам, а Бесова, то тебя можно схватить. Но схватил его я за глотку, а теперь скрываюсь от Карповых приспешников, которые ищут меня по всей Москве. - я выдохнул и уставился на девушку.

— Ясно. - стальным голосом протянула Алиса. - Почему ты до сих пор здесь?

— Работа.

На самом деле я давно все отрегулировал на заводе, а документы мог бы расчищать в любом уголке планеты, где меня точно не найдут. Но я рисковал из-за Алисы, не собирался оставлять её одну. Так нельзя. Поэтому, слово «работа» имело совсем другой смысл.

«Из-за тебя.»

Я привык к тому, что Лисичка излишне эмоционально, но сейчас я видел совершенно другую реакцию: спокойствие. Ожидая, когда она начнет кричать, выяснять отношения, я молча смотрел на девушку, ожидая её дальнейших действий. Но она не то, что не ругалась, но даже и не уходила, как привыкла это делать: сбегать посреди разговора, оставляя собеседника наедине со своей злостью.

— Алис?

— Подожди, я думаю...

— О чем думаешь?

— О том, какие вы оба идиоты. - спокойно сказала Алиса. - Шикарно вертеть мной, как игрушкой, не так ли? Ты так и не изменился, Марк. Все в своих целях. Или вы думали, что делали мне легче? Сладкая ложь? И он врал мне, чтобы не расстраивать. О-ди-на-ко-вы-е. - констатировала она.

«Ты так и не изменился, Марк.»

Я лишь кивнул в ответ, ошеломленный её спокойной реакцией. Лисичка зачерствела после моего рассказала. Испортил ли я все?

Она резко поднялась с места, попутно доставая телефон, и без слов начала уходить из комнаты. Алиса не убегала, а просто уходила после законченного разговора.

— Ты куда? - спросил мой голос.

— На работу. Начальница эсэмэску прислала.

Дверь хлопнула, а я остался один. Всё таки Лисичка выросла и изменилась.