XIII

***

21.12.1996

Мишель резко проснулась из-за неожиданного толчка поезда. Она сонно протерла глаза и уставилась на зрелище перед собой: Джинни и Блейз будто пожирали друг друга, потому что думали, что Нотт и Кирк спят.

— А можно поприличнее? — Теодор, похоже, тоже проснулся.

Парочка еле отлипла друг от друга и посмотрела на друзей.

Они уже шесть часов были в дороге до Лондона. За окнами было темно, а в соседних купе была суета. Студенты собирали в кучу свои вещи. Немного посидев, ребята последовали их примеру, хотя не очень хотелось. Каждый должен был возвращаться по домам. Кого-то у порога ждали родители с вкусным пирогом, а кого-то - домовые эльфы.

Теодору не хотелось домой. Еще одно унылое Рождество с отцом и парочкой "слуг". Ни тепла, ни уюта. После смерти мамы семейный праздник не приносил удовольствия.

Ему было хорошо с Мишель. Он не мог поверить, что она теперь его девушка. Теперь он мог поддаваться соблазну и целовать ее, пока губы не посинеют.

Нотт смотрел на нее нежным взглядом и представлял, как они вместе сбегают ото всех. Кирк будто почувствовала его взгляд и повернула голову. Она одарила его милой улыбкой, вытащила какой-то кусок бумаги и отдала ему в руки. Он открыл его и увидел адрес, куда слать письма, и красный след от помады на краю.

Спустя некоторое время, они прибыли. Студенты стали в ряд в коридоре. Кто-то толкался, кто-то зевал и затормаживал движение. Парни помогли своим девушкам вытащить чемоданы и там, на перроне, они обнялись на прощание.

Джинни и Мишель быстро нашли свою кучку. Рон, который явно увидел с кем выходила его сестра, скривил лицо.

- Что такое? Съел что-то из магазина Фреда и Джорджа? - спросила рыжая. Брат ей ничего не ответил, а лишь отвел взгляд.

Они шли своей компанией: Джинни, Мишель, Рон, Гарри, Гермиона, Миссис Уизли, Билл и Флер. Кирк удивлялась такому ледяному спокойствию подруги при виде Делакур, которую она раньше не переносила.

- А где папа? Почему он нас не встретил? - спросила Джинни

- Он очень хотел, но у него очень много работы.

Рон смотрел на нее искоса, но не говорил ни слова. Хотя Мишель понимала, что их ждет на каникулах.

***

Спустя несколько часов

За окном лениво падал снег, а в доме царила тишина, что было крайне необычно. Все сидели в разных углах дома, с набитыми животами после ужина, и отдыхали после дороги. Джинни и Мишель сидели в комнате на втором этаже и играли в карты.

- Рон, кажется, много на себя берет. Думает, что имеет право решать, с кем мне встречаться. Он ошибается.

Мишель устало ухмыльнулась и положила свою карту.

- Он, кажется, волнуется за тебя. Его тоже можно понять, особенно это сложно, когда есть воспоминания о войне. О Волан-де-Морте.

- Ладно, если бы я встречалась с Долоховым, но ведь Блейз не имеет к этому отношения.

Кирк лишь махнула головой, как-бы соглашаясь, и сладко зевнула.

- Побесится и успокоится.

После очередной партии, Мишель положила голову на подушку и моментально заснула. Ей снился балкон и Тео. Он стоял и курил, а костяшки были побиты.

- Что случилось? Ты подрался? - взволнованным голоском спросила девушка.

- На меня напал Хагрид, пришлось отбиваться. - Он стоял и рыдал

- И какая была причина?

- Это все из-за того, что я изменил ему с Роном. Как так можно? Мишель, у тебя слюна потекла

- Что?

В тот же момент он подошел и начал ее трясти.

- Слюна потекла. Утро. Лучи. Яйца. Яйца. Яйца.

- Тео... Что ты такое говоришь. Дай поспать!

- Сова принесла розовых бегемотов. Сова. Яйца. Яйца. - его голос подозрительно становился выше.

Девушка начала отрицательно махать головой

- Мишель! Просыпайся. Завтрак на столе. Сегодня жареные яйца и гренки. - Это говорила Джинни. Кирк недовольно промычала что-то и села.

Глаза слиплись. Голова гудела.

"Какой же бред мне снится" - подумала она и встала с кровати.

- Кстати, вытри щеки. У тебя слюна потекла. - посмеялась рыжая. - Что тебе снилось такое?

- Какая-то хуйня.

Мишель умылась и спустилась на первый этаж. Все уже сидели и уплетали шедевры миссис Уизли. Рон болтал с Гарри о квиддиче. Гермиона и Флер обсуждали что-то, а Джинни только начала класть еду в тарелку. Кирк последовала примеру подруги и начала жевать гренку.

Она резко вспомнила о том, что хотела разузнать о резкой расположенности девушек к Делакур. Мишель хорошо помнила летние письма подруги про "невыносимую Флегму".

Как только они закрыли дверь комнаты, та сразу принялась расспрашивать об этом.

- Джинн, я не пойму. Ты ведь ненавидела Флер. Что изменилось?

- Знаешь, когда я влюбилась в Блейза, то перестала обращать на это внимания. Я понимала, что не все члены моей семьи меня поддержат. Меня и мою любовь. Рон этому пример. - начала рыжая и села на кровать. - Тогда я поняла Билла и Флер. Видно же, все-таки, что любят друг друга. Почему я должна решать, с кем лучше встречаться моему брату?

Мишель удивленно смотрела на подругу. Ее переполняла гордость.

- Я не верю своим ушах. Ты молодец, Джинн. Ты растешь и становишься мудрее. Это отлично!

Уизли тепло улыбнулась и в благодарность обняла подругу.

- Я рада, что поняла это.

Тогда в окно постучала сова. У нее в клюве было письмо. Джинни подошла и забрала его.

- Это Блейз? - с интересом выглядывала Кирк.

- Да, - весело ответила девушка, дала птице лакомство и закрыла окно. - Так быстро.

Мишель улыбнулась и подумала о Теодоре. Она надеялась получить от него хоть какое-то письмецо. Думала о том, соизволит ли он написать ей. Но, может, ей написать первой? Если так, то что писать.

В этот момент послышался голос миссис Уизли. Та звала дочь. Джинни положила конверт на кровать и быстро вышла из комнаты. Мишель решила не терять времени и уселась за стол, достала новый лист и перо с чернилами.

Захотелось выписать огромный текст любимому, но в то же время она не знала, что именно должно быть на бумаге.

"Милый Тео..."

"Нет, не то." - пронеслось в голове, и в мусорный бак полетел первый сверток.

"Теодор..."

"Звучит так, будто это письмо из министерства" - тут же полетел и второй.

"Дорогой Тео.

"Вроде нормально"

Хотя мы не виделись меньше суток, но я уже скучаю. Конечно, я рада, что Джинни пригласила отпраздновать Рождество у себя, но все же я представляю тебя рядом.

"Слишком много нежности... Или же нет?"

Мечтаю увидеть тебя скорее.

Мишель"

На конец девушка намазала на губы помаду и поцеловала краешек листа, обрызгала его своими духами и положила в конверт. После того как Мишель отправила письмо, она услышала крики с первого этажа и спустилась узнать, что происходит.

Когтевранка шагала медленно. Каждая ступенька скрипела, но на это никто не обращал внимания. Ей оставалось четыре ступеньки, когда она увидела, что происходит вообще. В гостиной стояла целая толпа, в центре которой Джинни и Рон. В метре от них стояла миссис Уизли. На диване сидели Гарри с Гермионой. По ним было видно, что они не желали находиться впритык к ссоре. Было жутко неловко за этим наблюдать. Мишель так и не решилась спуститься полностью, а так и продолжила стоять и слушать.

— Мне всё равно, что вы думаете! Это моя жизнь, и я сама решаю, что мне делать! — гаркнула Джинни на брата.

— Нет, Джинни! Ты ещё маленькая. Тебе всего 15, — вмешалась миссис Уизли, хотя видно было, что это не первый раз за сегодня.

— Ну и что? Это не значит, что вы имеете право решать, с кем мне встречаться! — крикнула дочь в лицо матери.

— Ах так? Мы все тщательно очищаем мир от Пожирателей Смерти и иных последствий магической войны, а моя дочь планирует плодить змей, — Молли поставила руки в бока и надулась, из-за чего казалась больше и страшнее.

— Если Блейз на Слизерине, то это не значит, что он Пожиратель! Тем более, что мы избавились от Волан-де-Морта ещё два года назад.

— Не нужно его защищать! Он дружит с отпрысками Пожирателей! Или ты хочешь сказать, что не видела, как он таскается с Малфоем и Ноттом? — проорал Рональд.

— Какое тебе дело, с кем он таскается?

— Джинни! Ты не будешь с ним встречаться! Я не позволю, чтобы он касался тебя! Вашим отношениям конец, — Рон подошёл впритык и процедил это сквозь зубы. Джинни не отошла, а наоборот, сделала шаг вперёд.

— Не дождёшься!

Затем она развернулась и пошагала к лестнице.

— Нет! А ну-ка вернись! Я не разрешала тебе идти к себе! Твой брат прав, и ты должна это признать.

Джинни остановилась на полпути и яростно развернулась.

— Если вы думаете, что я вас послушаю, то вы ошибаетесь! Этого не будет. Он и дальше будет меня касаться! — рыжая смотрела с вызовом. Она наполовину развернулась и сказала: — Он будет касаться ниже, чем вы думаете. Будет делать это так же, как и делал.

После этого она быстрым шагом направилась к ступенькам, увидела Мишель и показала жест рукой, чтобы та шагала наверх скорей. Кирк первая зашла в комнату, а за ней её подруга, и закрыла дверь на замок заклинанием, ведь уже кто-то шёл за ними.

Когтевранка было открыла рот, но сразу передумала, когда Уизли начала возмущаться сама.

— Ты всё слышала? Как меня это заебало. Рон распиздел всё маме, и им захотелось устроить скандал. — Активные высказывания рыжей дополнялись жестикуляцией. — Везде ему нужно всунуть свой нос.

Кирк раздумывала, что лучше делать: молчать или всё же сказать что-то, но слов не находилось.

— И только не надо говорить, что он волнуется.

— Я и не собиралась...

Джинни посмотрела на ошалевшую подругу и села на кровать.

— Хорошо, что тебя не затронули. — Рыжая отвернула голову в сторону окна и заметила нераспечатанный конверт на одеяле.

Мишель тут же вспомнила о своём письме и задумалась.

«Напишет ли он что-то в ответ?»

Тут же залетела сова.

Кирк мигом подлетела к подоконнику и вытянула письмо из клюва. Но, к сожалению, это был не Теодор. На конверте красовалось имя Кассиана. Она с интересом хмыкнула и открыла его.

«Здравствуй, Мишель!

Скорее всего, первая твоя мысль будет о том, как я узнал твой адрес. К счастью, я имею дар находиться в нужное время за нужным книжным стеллажом. Не обижайся, что я немного подслушал ваш с Джинни разговор.

«Интересно, услышал ли он о том, что я теперь встречаюсь с Теодором?»

Честно говоря, каникулы проходят скучно. Я бы предпочёл твою компанию вместо сотни книг и напыщенного старшего брата.

«Или он этого не услышал, или он бессмертный».

Хочется скорее услышать твой голос.

Надеюсь на ответ.

Кассиан.»

— Какой кошмар. Что мне делать? — прокомментировала это Мишель уже в голос.

— Что там уже? Нотт написал?

— Если бы... Посмотри! — Когтевранка просунула подруге листок бумаги и продолжила сидеть с широко раскрытыми глазами.

— Ахуеть. Ха-ха. Нотт узнает, и ему пиздец.

— Поэтому ему не стоит об этом знать.

— Кажется, ты защищаешь Монтрейна.

— Я просто не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал.

— Ты странно мыслишь, подруга, — начала рыжая. — Ты ведь не заставляла его писать тебе. Плюс, он не маленький ребёнок и должен уметь постоять за себя, вдруг что.

Мишель посмотрела на Уизли и немного скривилась от мысли.

— Если Тео узнает об этом, то будет скандал, а у нас только всё начало налаживаться.

— Тогда просто не отвечай придурку.

— Почему ты его так называешь?

— Не нравится он мне. Какое-то плохое предчувствие.

Кирк задумалась на секунду, ещё раз посмотрела на письмо и решительно произнесла:

— Я отвечу ему. Скажу, чтобы не писал мне.

— Ты дура.

— Возможно.

"Привет, Кассиан.

Мне не слишком приятна мысль о том, что ты подслушиваешь чужие разговоры. Не знаю, насколько много ты услышал, но, похоже, недостаточно, чтобы писать мне.

— Может, тогда уже скажешь, что он не услышал? Расскажи о Тео.

— Не мешай, Джинни!

Прошу не писать мне и не думать обо мне. Это бесполезная затея. Если ты не послушаешь меня, то ты просто обычный слизеринский дурень.

Мишель."

— И ты думаешь, что он так просто отстанет? Не надейся! Особенно после того, как ты отморозилась от него и не назвала причину.

— Посмотрим, как будет.

Мишель молча запечатала письмо и отдала угрюмой птице. Она всё же раздумывала о том, правильно ли она сделала. Возможно, это принесёт за собой негативные последствия, а возможно, Монтрейн и вправду отстанет от неё.

Мишель и Джинни сидели в своей комнате, когда в дверь кто-то постучал. Это была Гермиона.

— Привет, — неловко произнесла она.

После того скандала Рон и Джинни перестали разговаривать. Если хоть от матери можно было услышать слово, то от брата — лишь угрюмые возмущения под нос.

— Чего ты пришла? Решила помирить нас с Роном?

— Почему сразу так грубо? Я даже не собиралась влезать в ваши разборки.

— Тогда зачем ты пришла?

— Мне захотелось провести время в женской компании. Рон ходит надутый, как индюк, а с Гарри уже всё обсудили. Да и атмосфера в той комнате отвратная.

— Ладно. Садись, если тебе не противно.

— К твоему сведению, я не разделяю таких уверенных взглядов Рона. Я прекрасно понимаю, что нужно двигаться дальше и не осуждаю вас за то, что вы встречаетесь со слизеринцами, — Гермиона протараторила это как скороговорку.

Мишель медленно подняла глаза на Грейнджер и перевела взгляд на Уизли. Та одобрительно улыбнулась и уставилась на гриффиндорку.

— Честно говоря, не понимаю, как ты с ним добровольно дружишь. Он мой брат, и я его не переношу.

— Он ведь всегда таким противным был. Уже как-то привыкла.

— Всегда удивлялась этому. После его высказываний Рона хочется убить, а ты продолжаешь с ним дружить.

Кирк молча слушала девушек и старалась делать вид, что увлечена чтением книги. Больно уж не хотелось поддерживать разговор о брате лучшей подруги, когда они высказывались о его недостатках. Рон явно имел достаточное количество минусов, но все равно это было не её дело.

— И как ты выбрала его вместо Крума? Вот это загадка!

— В каком смысле? — резко переспросила Грейнджер.

— Он ведь тебе нравится. Это прекрасно видно.

— С чего ты так решила?

— Какая дура будет его терпеть? Рон ведь идеальный друг. Плюс ты приезжаешь к нам на каждые каникулы, а от таких друзей, как мой брат, нужно отдыхать. — Та уставилась на рыжую и не могла подобрать слов. — В последнее время ты стала на него странно смотреть.

— Я пойду... — Грейнджер быстро выбежала из комнаты с таким лицом, будто её резко стошнило.

Мишель тихонько засмеялась и попыталась найти абзац, на котором остановилась.

— Довела девочку. Зачем ты так?

— Пора ей признаться себе в чувствах.

Джинни легко улыбнулась, а после уже грустно посмотрела в окно. На улице шёл снег, на столе лежали различные свертки бумаги и полупустая баночка с чернилами.

— Кажется, тебе письмо, — произнесла рыжая, когда увидела приближающийся силуэт летучего почтальона.

Не успела Уизли обернуться, как Кирк уже стояла возле неё. Теперь уже конверт был от нужного человека.

«Милая Мишель,

Я был откровенно рад увидеть твоё письмо, несмотря на то, что оно было маленьким, будто записка, написанная на уроке, пока учитель не видит.

Несмотря на это, я уже выучил её наизусть.

Надеюсь, что ты будешь писать мне письма побольше,

чтобы я читал их вместо книг.

(Да, я тоже соскучился. Не проси меня это повторить.

Хотя я знаю, что ты будешь перечитывать эту строку.)

Жду возвращения в Хогвартс, чтобы заебать тебя поскорее.

Твой Тео.»

Сладкие слова проходились по губам и обнимали за плечи. Улыбка сама появилась на лице, а в голове прозвучал его голос. От бумаги исходил приятный запах. Это был запах Теодора. Нотки табака и старых книг будто пронеслись по комнате.

— Послезавтра Рождество, а мы ещё не украсили дом, — вытянула из мыслей Джинни.

Девушки спустились на первый этаж и увидели Билла и Флёр, которые только прибыли.

— Как мы вовремя, — проговорила рыжая и подошла к брату, чтобы поприветствовать его с Делакур.

— Мы приехали помочь украсить дом. Это ведь семейная традиция, — ответил Билл и улыбнулся любимой сестрёнке. — А где мама?

Джинни сразу же нахмурилась.

— Не знаю, может быть, утешает Рончика.

— О чём ты?

— Неважно.

Как раз в тот момент в гостиную залетела миссис Уизли.

— Билл! Рада тебя видеть! — она подошла и обняла сына. — И тебя, Флёр, — не оставила без внимания и будущую невестку, но уже с меньшей охотой прижала её к себе.

— Что у вас тут происходит?

— О чём ты? — Миссис Уизли делала вид, что ничего не произошло, ну, или же она так быстро отпустила ситуацию? Она посмотрела на дочку так, как обычно.

Билл махнул в сторону младшей сестры, и Молли криво улыбнулась.

— У нас произошло маленькое недопонимание...

— Так вот как это называется! Ты сказала, что я планирую плодить змей, — Джинни резко перевела взгляд на мать. — Смотришь на меня как ни в чём не бывало.

— Объясните уже причину ссоры! — пытался перекричать их Билл.

— Джинни встречается с Забини, — вдруг из ниоткуда появился Рон и вставил свои пять копеек.

— Ну и какое вам до этого дело? — на лице старшего ребёнка виднелось недопонимание.

— Ей всего 15!

— Ну и что? Чем больше вы запрещаете, тем больше хочется. Тем более Джинни не пять, и она не будет слушаться каждого вашего слова, тем более если это нравоучения о том, с кем лучше заводить отношения.

— Спасибо, брат, — младшая будто засияла.

— Это ведь семейный праздник будет, зачем ссориться? — пробормотала Делакур.

Молли кинула на неё разъярённый взгляд, на что в ответ Билл лишь встал перед возлюбленной.

— Флёр права! Послезавтра Рождество, а вы устраиваете сцены, ещё и перед гостями, — он посмотрел на смущённых Гермиону, Гарри и Мишель.

***

Спустя несколько часов

Все более-менее успокоились и приступили к делам. Гермиона, Гарри и Рон помогали миссис Уизли готовить ужин, Билл и Флер украшали верхние этажи и улицу, а Мишель и Джинни занялись гостиной.

— Я первый раз украшаю елку без братьев, — довольно говорила рыжая, пока вешала украшения на дерево.

Мишель же витала в облаках. Она пыталась слушать подругу, но мысли были заполнены Теодором: его медовые глаза и кудрявые волосы. Кирк и не заметила, как кто-то подошел со спины и ухватил за плечи. Джинни резко пискнула и обернулась назад, а за ней и когтевранка. Там стояли близнецы Уизли. Они блистали в новых дорогих костюмах и гордо улыбались.

— Привет, — удивленно произнесла рыжая и обняла братьев. — Вы не говорили, что приедете.

— Мы и не планировали сначала, — начал Джордж.

— Да, но как мы оставим вас самих с таким важным делом, как украшение рождественской елки? — продолжил Фред.

Они перевели взгляд на ошарашенную гостью и произнесли в унисон:

— Привет, Мишель. — Парни переглянулись и довольно подняли брови.

— Привет.

— Хорошо выглядишь, — будто не сдержался Фред.

— Ну... Спасибо. — Это было крайне неожиданно. Кирк криво усмехнулась и повернулась к дереву.

— Хватит смотреть на нее так, будто собираетесь ее сожрать!

— Успокойся, сестрица.

Парни самодовольно переглянулись и пошли на кухню.

— Не обращай на них внимания.

Все так трудились над домом еще два часа, пока их не позвали на ужин. В доме было настолько много людей, что пришлось удлинить стол магией.

— Какие планы на завтра? Вы ведь должны были отправиться в Косой переулок по подарки, — заинтересованно спросил Джордж.

— Планы не поменялись. Завтра в 11:00 уже будем там, — ответила Молли, пока обхаживала гостей.

— Не забудьте к нам зайти, — сказал Фред.

— Обязательно. Мне нужно пополнить свои запасы, — прошептала младшая из детей Уизли братьям.

После ужина все разошлись по украшенным комнатам и приготовились ко сну. Мишель решила написать ответное письмо возлюбленному, пока не заснула.

"Дорогой Теодор,

Спасибо тебе за ответ на мое письмецо и замечание на счет его размера. Спешу тебя уведомить, что и у тебя не все тома Библии в конверте были.

Но все же, давай о другом. Мы будем завтра в Косом переулке, поэтому будет неплохо встретиться. Напиши ответ, ждать ли мне тебя.

Мишель"

Она запечатала это в конверт и одолжила у подруги птицу. Кирк стояла и наблюдала за постепенно отдаляющейся птицей. На стене висела гирлянда, Джинни читала журнал Луны, а в дверь кто-то колотил кулаками.

— Кто там?

Дверь медленно открылась, и из проема выглянули две рыжие, почти идентичные головы.

— Не хотите сыграть в карты? — одновременно протараторили они.

— Я думала, у вас много работы.

— Мы решили немного отвлечься.

— Не постоянно же работать!

— Тогда я за. — Рыжие перевели взгляд на Мишель и вопросительно уставились.

— Я... ну ладно. Во что будем играть?

— Может, в дурака? Это ведь классика, — радостно предложила Джинни.

— Ну хорошо, — не слишком довольна ответила когтевранка. Она не сильно любила эту игру, ведь постоянно проигрывала.

Все сели в круг, и Фред начал тасовать колоду, раздал каждому по шесть карт, а остаток положил на кровать. Козырь: бубна. Под основной колодой лежала шестёрка, поэтому ходить должен был тот, у кого карта выше.

— У кого семь? — спросил Джордж.

— У меня, — отрезала Мишель и положила червовую семёрку на стол.

— Это на меня? — улыбался Фред. — Смело. Мы ведь в переводного? — Все в ответ закивали. — Тогда перевожу на братца.

— Как мило. А я на сестрицу. — Теперь на столе уже лежали все семёрки, кроме козырной.

Джинни уныло посмотрела на свои карты и со вздохом забрала те, что лежали. Остальные же понабирали по одной. Мишель опять должна была ходить, поэтому закинула червовую девятку. Старший близнец ухмыльнулся и снова перевёл на брата, а тот — на сестру. Она удивлённо глянула на девятки и молча забрала их себе. И снова по одной. Кирк походила валетом, а Фред забрал. Теперь настала очередь Джорджа. Он положил пиковую восьмёрку, а сестричка побила одной из тех девяток. Старший близнец и когтевранка подкинули восьмёрки, и рыжая смогла спокойно отбиться тем, что ей дали в прошлых кругах. Все, кому нужно было, взяли карты. Джинни положила червовую шестёрку, а её подруга спокойно отбилась козырной семёркой. Тем временем Фред решил не жалеть соперницу и подкинул ещё две шестёрки. Теперь уже Мишель нужно было биться пиковым тузом и козырной девяткой. В тот же момент рыжая шустро подкинула семёрки. Кучерявая спокойно отбилась козырями и осталась без карт, затем подождала, пока все наберут себе их. Тогда она заметила, что колода закончилась, и осталась сидеть довольной.

Кирк редко выигрывает и причиной внезапной победы было везение. Ей постоянно попадались козыри. Девушке лишь оставалось наблюдать з процессом игры. Мишель внимательно смотрела за тем как без карт осталась Джинни, а затем и Джордж. Фред в дураках.

— Как это так вышло, Фред? — насмешливо спросила Мишель. Она вдруг вспомнила, как когда-то играла с близнецами в карты на третьем курсе. Тогда Фред всеми возможными способами и словами подъёбывал её за проигрыши. — Ах да, ты ведь король дураков. Как символично.

Он лишь громко засмеялся в ответ вместе с братом.

— Я думал, ты забыла про то. Ты ведь тогда проиграла тридцать шесть раз подряд.

— Обычно плохие воспоминания быстро стираются из памяти, — добавил Джордж.

— Ты ведь не думаешь, что мы играли в полную силу, так скажем?

— Глупо считать, что мы не поддавались вам.

Мишель это дико разозлило.

— Ну так давайте сыграем в «полную силу».

— Как хочешь.

Фред взял колоду, потасовал и заново раздал. Не прошло и нескольких минут, как Кирк оказалась в дураках.

— Хочешь ещё? — насмешливо спросил старший близнец.

— Мне просто не повезло с картами. Играем ещё.

Теперь тасовала и раздавала Мишель, но это ей не помогло. В конце она осталась чуть ли не со всей колодой в руках.

— Играем ещё.

Снова проигрыш. И так ещё несколько раз, пока Джинни не начала зевать.

— Уже поздно, я хочу спать. Продолжим как-нибудь в следующий раз.

Близнецы быстро вышли из комнаты, а Мишель принялась медленно расхаживать по помещению.

— Не понимаю, как они выигрывают.

— Они ведь всё время играли в карты: на переменах, на каникулах, вместо уроков. Неудивительно, что они так хороши в этом.

— Я уверена, что они мухлевали.

— Может, и так. Ложись спать уже, — полусонно произнесла Джинни под одеялом. — И выключи свет, пожалуйста.

Мишель послушалась подругу и легла к себе.

***

23.12.1996

Утро было довольно солнечным. Мишель проснулась из-за шума в доме, все суетились. Джинни уже не было в комнате, поэтому Кирк поднялась и пошла умываться. Как раз по дороге она встретила свою подругу, та повела ее на завтрак.

— Я как раз шла за тобой.

За столом уже сидели Гарри, Гермиона и Рон, они медленно уплетали свои блины.

— Пошевелитесь. Нам через полчаса нужно отправляться, а вы еще даже не поели, — быстро протараторила миссис Уизли и сразу вышла из столовой.

В 11:00 они уже ходили по Косому переулку. Снег, что выпал ночью, успел стать под ногами твердой коркой, которую так и хотелось растоптать. Мишель шла вместе с Джинни, а впереди были мистер и миссис Уизли. Ветер доносил запах корицы и какао с ближайшей кафешки, а воздух так и гудел от предпраздничной толпы.

— Сейчас мы все вместе зайдем к Фреду и Джорджу, а потом пойдем за остальным, — повернулась Молли к остальным.

— Если хотите, можете после этого пройтись со мной в лавку с духами, — прошептала Флер девушкам. Они в ответ довольно закивали. Им хотелось выбраться из рыжего крыла.

Они завернули в сторону яркой витрины, где светились имена близнецов. Магазинчик гудел, будто улей: звук колокольчиков над дверьми, смех детей, громкие рекламные объявления где-то из глубины. Мишель зашла сразу за подругой и среди многочисленных голов она узнала ту самую.

Теодор стоял возле полки с каким-то самопишущим пером, разглядывая этикетку. Но как только заметил ее — лицо изменилось: в глазах что-то мягко вспыхнуло. Он был не один. Рядом, как всегда непринужденно, с руками в карманах и довольной улыбкой, стоял Забини. На фоне ярких коробок и хаоса в магазине они выглядели почти чужеродно — спокойные, сдержанные, будто вырезаны из другой картины.

— Не ожидала тебя увидеть, — пробормотала на ухо своему парню Джинни и коротко поцеловала его в губы.

— Я и не планировал выходить из дома сегодня, но этот черт меня притащил, — он кивнул на Тео.

Рыжая улыбнулась подруге, подмигнула и скрылась в толпе с Блейзом. Мишель ощутила, как сердце стукнуло сильнее, когда Нотт подошел еще ближе.

— Я уже думала, что ты не придешь. Ты ведь ничего не ответил, — девушка подошла ближе и мило улыбнулась краешком рта.

— Я подумал, что письмо не успеет дойти, — парень решил не отказывать себе в желании обнять девушку.

Пара быстро отстранилась друг от друга и стала шагать по магазину. Мишель до этого не понимала, насколько ей не хватает этих прикосновений. Теперь же ее жажда была частично насыщена. Но надолго ли?

Пока они смеялись, мимо прошла Джинни с Блейзом.

- У нас есть полчаса. Можем прогуляться по переулку, - сказала она на ухо подруге. Кирк довольно улыбнулась и потащила парня за собой на улицу. Ребята еле прошли через толпу. Складывалось такое ощущение, что магазин Фреда и Джорджа сам их выплюнул.

- Ты отпросила нас? - спросила когтевранка, когда они уже шли вдоль ярких вывесок.

- Нет, никто не знает, что мы ушли.

Мишель недовольно нахмурилась, но решила не придавать этому значения, а просто насладиться днем. Они вместе зашагали в сторону той кафешки, из которой исходил приятный аромат ранее. Она была не такая полная, как у близнецов. Похоже, что она только-только открылась. Ребята быстро нашли подходящее место для распития согревающих напитков: это был стол возле стены, а с двух сторон стояли два мягких диванчика. Они сели по парам. Мишель была возле стенки, а напротив - Джинни. Почти мгновенно подошел официант и спросил предпочтения. Мишель сразу заметила потенциал этого места и была уверена, что через несколько недель здесь будет все занято.

Спустя пять минут им уже принесли напитки. Блейз рассказывал какую-то шутку, и все вмиг хохотали.

- Так как проходят ваши каникулы? - спросила Кирк у парней.

- Ничего интересного. Перечитываю старые книги, - уныло ответил Нотт, глядя на девушку.

- Скучный ты, Тео. Я играю в карты с домовыми эльфами, - весело отрезал Забини.

- Я же надеюсь, это очередная шутка? - поинтересовалась когтевранка и недоверчиво посмотрела на него.

- Нет, конечно. Чем я еще буду заниматься? Дома особо развлечений нет.

- Мы с Мишель тоже играли в карты, только вот с моими братьями.

- Ну и кто выигрывает обычно? - заинтересованно посмотрел Нотт на Уизли.

Мишель чуть не подавилась своим горячим шоколадом. Кровь резко ударила в голову. Она старалась не смотреть на свои ноги, но почувствовала руку Теодора на ляжке, которая по-хозяйски сжимала ее. Когтевранка чувствовала, что щеки вспыхнули красным.

- О, Мишель, не стесняйся. Все в свое время проигрывают, - произнесла Джинни. Было такое ощущение, что она догадалась, почему ее подруга покраснела.

Теодор в то же время хитро усмехнулся, и казалось, что все знают, чем он занимается под столом.

- Я... не стесняюсь. Просто горячий шоколад слишком согревающий, - пыталась выпутаться из ситуации девушка.

- Ну, он на то и горячий, - произнес Нотт.

Когда кружки опустели, парни заплатили за своих дам, и пары вышли из кафе, не забыв поблагодарить персонал за вкусные напитки. Слизеринцы, как настоящие джентльмены, провели девушек к тому месту, где и встретили их. Казалось, никто и не заметил отсутствия Джинни и Мишель. В магазине была такая толпа, что легко было потеряться самому.

— Я надеюсь, что ты будешь мне писать письма побольше, — с надеждой проговорил Теодор.

— Надейся дальше, — подшутила когтевранка.

Он так быстро исчез в толпе, как и появился. Как раз в тот момент их нашла миссис Уизли, и они всей той группой, которой прибыли, вышли на улицу.

— Мам, можно нам с Мишель пойти вместе с Биллом и Флер? — Молли на мгновение сомневалась, но все же недовольно кивнула. Ее дочь радостно ухватила за руку подружку, и они уплелись за возлюбленными.

Сначала ребята шли в тишине, лишь снег хрустел под ногами.

— Джинни, что ты будешь дарить Блейзу на Рождество?

— Я хочу подарить ему запонки в форме змеи и договорилась с Фредом и Джорджем, чтобы они купили какое-то хорошее вино.

— Прикольно. Я думаю, Блейзу понравится.

— А ты что будешь дарить Теодору?

— Не придумала, если честно.

— Купи ему духи, — предложила Уизли. Мишель одобрительно кивнула.

Шли они недолго. Спустя несколько минут завернули, и в глаза впилась яркая вывеска: "Parfums nobles madame Charlotte Martin". Возле названия виднелся нарисованный флакон духов, возле которого было упавшее перышко.

— Это переводится как "Благородные парфюмы мадам Шарлотты Мартин", — сразу предугадала вопросы Флер. — Она давняя подруга моей мамы.

Девушки зашли сразу за Делакур и ее возлюбленным.

— Bonjour Madame Martin, — произнесла блондинка.

— Bonjour, mon mignon, — ответила пухленькая женщина с завитками на голове и красной помадой на губах.

— Это мой жених Билл, а это его сестра и ее подруга, — представила всех Флер.

Мадам лучезарно улыбнулась и повела всех, чтобы показать новинки. Женщина всех проконсультировала и отправила в разные уголки магазина.

— Что именно тебе нужно, ma chérie?

— Мне нужны мужские духи.

— Для возлюбленного? — обаятельно улыбнулась мадам Мартин. Мишель лишь кивнула в ответ. — Тогда иди за мной.

Они подошли к стене, которая выглядела так, будто дуб растет в ней, а на ветках стояли флаконы.

— Это наша коллекция для настоящих джентльменов.

Мадам Мартин провела тонкими пальцами под одной из «веток», и флакон из темно-зеленого стекла сам опустился ей в ладонь.

— Этот аромат — тёплый, с глубиной. Сандал, кожа, листья табака... и капля бергамота. Для мужчины, который молчит, но заставляет прислушиваться.

Мишель открыла флакон и вдохнула. Первая нота была сухой, горькой, а потом раскрылась мягкая, тёплая волна, будто он сидит рядом холодным вечером. Она мимолетно представила Теодора: его пальцы, которые держат сигарету, и его спокойный, почти ироничный взгляд.

— Он любит... — Мишель остановилась, потому что не была уверена, что хочет говорить о его предпочтениях даже сейчас. — Что-то без лишней сладости.

— Тогда вот, — хозяйка поставила первый флакон назад, и ветка слегка дернулась, будто дуб прочувствовал потерю. Она выбрала другой — матовое чёрное стекло, серебряный колпачок. — Дымный ветивер и кедр, а в сердце — капля чёрного перца. Это аромат, который... — она прищурилась, — держит дистанцию, но оставляет след в памяти.

Кирк улыбнулась краешком рта, прямо как он. Она снова вдохнула запах. На этот раз девушка представила, как он наклоняется ближе и тонкий дым из его сигареты переплетается с этими нотами.

— Наверное, этот, — тихо произнесла когтевранка.

— Прекрасный выбор, милая. — Мадам Мартин подмигнула так, будто что-то поняла без слов, и начала упаковывать флакон в темно-зелёную коробку, перевязанную серебряной ленточкой. — Надеюсь, что он оценит.

***

24.12.1996

Солнце еще только начинало просвечивать сквозь седой зимний туман, когда где-то внизу хлопнула дверца кухонного шкафа. Мишель проснулась от звука, напоминавшего не столько шум, сколько сигнал к боевой готовности.

В Норе было удивительно тихо лишь в первые несколько секунд после пробуждения, а затем шум нарастал, как волна.

Запахи – теплые, острые, пряные – поднимались из кухни, смешиваясь с ароматом свежего хлеба и легким дымком от камина. Где-то внизу громко кивнул мистер Уизли, кто-то в коридоре пробежал и чуть не столкнулся с кем-то другим, а вдали раздался сердитый окрик Молли:

– Джордж, я говорила – не трогать коробку со старыми елочными украшениями!

Мишель, завернувшись в одеяло, еще минуту лежала и слушала, как дом живет своим собственным хаотическим ритмом. Она привыкла к тишине в детстве – к чрезмерной тишине, – поэтому этот гул голосов, смеха, мелких ссор и топот ног чувствовался одновременно странным и теплым. Джинни влетела в комнату и подбежала к постели подруги.

— Ты что, собираешься спать, пока мир рушится? – бросила она с улыбкой, схватила подушку и бросила в Мишель. — Мама уже начала резать индейку, так что если мы хотим перехватить что-нибудь до завтрака, надо спускаться сейчас.

Мишель только фыркнула и начала одеваться, когда в комнату заглянула Флер. Ее серебристые волосы выбивались из-под тонкого синего платка, а в руках она держала коробку с блестящими золотыми лентами.

– Девочки, – проговорила она своим мелодичным голосом, – я нашла эти замечательные бантики для елки. Но Молли говорит, что они слишком пышные. Поможете убедить ее, что Рождество должно сиять?

– Это ты Билла убеди, – ответила Джинни, хватая свитер. – Если он скажет «да», мама согласится.

В коридорах уже начиналась настоящая предпраздничная паника: кто-то тянул коробки, кто-то натирал старинные тарелки, кто-то гонял гномов из огорода (они, как всегда, лезли в клумбы у входа). У камина уже лежала большая куча дров, а над ним – сушеные апельсиновые ломтики, палочки корицы и гирлянда из веток ели.

На кухне кипело все: огромный котел с соусом, чайник, две сковородки и еще что-то, что Мишель не смогла разглядеть из-за облака пара. Молли, с рукавами, закатанными до локтей, колдовала сразу над несколькими блюдами.

– Доброе утро, мои дорогие, – сказала она, обняв сначала Джинни, потом Мишель. – Тарелки в шкафу, салфетки – там. И если увидите Перси, скажите, что он не уйдет от сервировки.

Было странно видеть, как тепло она обняла свою дочь, с которой недавно поссорилась. Джинни будто выбрала не обращать на это внимания.

Где-то под окном грянул голос Джорджа:

– Фред, я говорил, не трогай мою петарду!

– А я говорил, что это не петарда, а сюрприз для мамы!

Билл вошел со двора, стряхивая с плеч снег. Его ботинки были в пыли и влажных пятнах, но в руках он держал маленькую елку в горшке.

– Это для комнаты родителей, – объяснил он, ставя ее на стол. – Флер хотела «еще одну атмосферу».

– У нас уже шесть «атмосфер» в разных углах, – пробормотала Джинни, но помогла брату поставить горшок так, чтобы ветки не задевали котел.

Кухня становилась все теснее, и Мишель наконец выскользнула в коридор. Там она столкнулась с Роном, который тащил коробку с подарками.

– Осторожно, – буркнул он, – здесь что-то очень хрупкое. И, может быть, немного взрывоопасно.

В гостиной Гермиона сидела на диване и заворачивала подарки в бумагу со звездами. Она сосредоточенно подравнивала края волшебными ножницами, и даже шум из кухни ее не отвлекал.

– Привет, – подняла она глаза на Мишель. – Если хочешь, можешь мне помочь. Но предупреждаю: это затягивает.

Мишель села рядом, и несколько минут они заворачивали мелкие свертки, разговаривая о пустяках. Кирк несколько раз ловила себя на мысли, что здесь, среди этого хаоса, есть чувство дома.

Не просто места, где ты живешь, а пространства, живущего вместе с тобой.

Когда с улицы снова упал снег, а в камине загудело теплое пламя, запах корицы, свежего хлеба и снега влился в один сплошной предпраздничный аромат. Где-то наверху снова хлопнула дверь, и Джинни выкрикнула:

– Мама, где моя зеленая лента?

Молли только рассмеялась и что-то сказала о том, что «сегодня все ленты зеленые, если нужно».

И даже когда звонок в дверь объявил о приходе новых гостей, суета не уменьшилась. Она просто стала еще громче, теплее, словно каждый в этом доме был маленькой искрой, которая вместе с другими создавала большой, яркий свет.

После нескольких часов помощи то в кухне, то у елки, то с подарками, Мишель наконец выскользнула вверх. Коридоры на втором этаже были теплые от жара камина, но гораздо тише. Где-то внизу все еще звучали голоса, а смех Джорджа и Фреда доносился даже сквозь стены.

Она захлопнула за собой дверь маленькой комнаты, которую делила с Джинни, и поставила на стол небольшой сверток – темно-зеленую коробку с серебряной лентой. Внутри – выбранные вчера духи.

Села, вытащила из сумки чистый лист и перо.

Сначала не знала, с чего начать. Можно было просто написать "С Рождеством", но это казалось слишком холодным. А можно было сказать больше...

Перо скользнуло по бумаге:

"Тео,

Я не знаю, любишь ли ты праздники. Может, нет.

Но я подумала, что у тебя должен быть аромат,

который подходит тебе больше, чем запах дыма и ветра с поля.

Не благодари. Или благодари. Как хочешь.

Мишель."

Она перечитала, едва улыбнулась и свернула лист, перевязав тонкой серебряной нитью. Письмо скользнуло внутрь коробки, между мягкой тканью и флаконом.

Возле окна уже стояла сова. Мишель ласково погладила ее по перьям и отдала подарок. Девушка так и осталась стоять и смотреть, как птица летит.

***

Тишина в доме Ноттов была настолько плотной, что каждый звук казался чужим. Снег падал без ветра, и через большие окна гостиной он выглядел так, словно кто-то рассыпал белую пыль в медленном танце.

Тео стоял у камина, держа в руках чашку черного кофе. На полках – темные книги в кожаных переплетах, старые фотографии без рамок, несколько хрустальных ваз. Никаких гирлянд, никаких лент — только ветка омелы в углу, которую развесили парочка домовых эльфов, потому что так положено.

Он никогда не любил шумных праздников. В детстве они с родителями обычно ужинали втроем в этой же гостиной под тихий треск дров. А после смерти матери вечеринки окончательно исчезли из этого дома. Лишь несколько формальных визитов старых знакомых его отца, формальные тосты, формальные подарки.

Но в этом году он готовил один – неформальный.

На письменном столе в его комнате лежала маленькая черная коробка. Он купил ее несколько дней назад в Косом переулке, потратив больше времени на выбор, чем готов был признаться даже себе.

Он сел, вытащил лист тонкого пергамента и долго смотрел на него, словно слова должны сами появиться. Потом коротко что-то написал – без излишеств, но так, чтобы она поняла. Свернул лист, положил его в коробку, осторожно закрыл и перевязал лентой.

На мгновение остановился, разглядывая сверток в своих руках. Не привык делать такие вещи. Не привык хотеть, чтобы кто-то ждал его подарка.

Вечернее небо уже темнело, когда он поднялся на верхний этаж, где в комнате для сов было тепло и пахло сухим сеном. Его серо-бурая сова, старая и опытная, внимательно следила за каждым движением.

— К Норе, — тихо сказал он, привязывая сверток к лапе. Погладил ее по голове – редкий для него жест – и открыл окно.

Сова слетела в ночь, сливаясь со снегом, и Тео долго смотрел ей вслед, прежде чем вернуться в свою комнату. Камин потрескивал, но дом казался еще тише, чем обычно.

Он даже сам себе не признавался, что впервые за многие годы ждет чью-то реакцию.

***

25.12.1996

У Норы на Рождество никогда не было тихо. Даже если кто-то просыпался еще до рассвета, через несколько минут шум обязательно расползался по всему дому: то дверь громко хлопнет, то кто-то крикнет снизу, то где-то упадет ложка — и все, спать уже невозможно.

Мишель открыла глаза от запаха корицы и печеных яблок. Снег за окном покрывал крышу и ветки деревьев, а воздух в комнате был прохладным, но под одеялом уютно. Снизу слышался топот и радостный смех — кто-то явно пытался заглянуть под елку, хотя еще не было восьми.

— Мишель! — крикнула Джинни из коридора. — Вставай, ты что, хочешь, чтобы все подарки разобрали без тебя?

— У вас что, правило «кто не успел — тот без подарка»? — пробормотала Мишель, пытаясь проснуться.

— Здесь все возможно! — и Джинни уже побежала вниз.

Мишель поднялась, быстро надела теплый свитер, заплела волосы в небрежный хвост и спустилась по винтовой лестнице в гостиную.

Здесь уже царил настоящий хаос. Миссис Уизли в рождественском фартуке разносила кружки горячего шоколада, мистер Уизли пытался усмирить двух гномов, которых кто-то «для шутки» притащил в дом, Фред и Джордж делали вид, что хотят «проверить» все подарки на безопасность. В центре гостиной стояла елка, украшенная старинными стеклянными шарами, мерцающими огоньками и рукотворными безделушками, хранившимися в семье десятилетиями. Под ней лежали десятки свертков — в разных цветах, формах, даже с анимированными бантиками.

— А вот и она! — воскликнула Джинни, когда Мишель наконец вышла из-за лестницы. — Теперь можно начинать официально.

Все устроились на диванах и коврах. Сначала начали передавать свертки по именам, кто-то получал сразу несколько, кто-то один, но все были одинаково в ожидании.

— О, это от Блейза, — Джинни взяла в руки аккуратно завернутую коробку с темно-зеленой лентой, и на мгновение ее улыбка стала немного теплее.

Рыжая быстро развязала бант и открыла крышку. Внутри лежал набор по уходу за метлой — с полиролем, мягкими салфетками и маленьким волшебным инструментом, который автоматически вычищал даже самые мелкие царапины. Рядом — пара темно-красных перчаток из тонкого, но теплого материала, на внутренней стороне которых были вышиты крошечные золотые молнии.

— Они всегда остаются теплыми, даже если лететь в метель, — прочла Джинни маленькую запись от руки. — Ох, Забини, ты все-таки умеешь удивлять.

— Только не красней, Джинни, а то мы подумаем, что ты в него влюблена, — подкинул Фред, и Джинни бросила в него перчаткой.

Когда смех стих, Миссис Уизли передала Мишель аккуратный черный пакет, перевязанный серебряной лентой.

– Это для тебя, дорогая. Пришло ночью совой.

Мишель почувствовала, как в груди что-то сжалось. Она знала, от кого это. Осторожно развязала ленту, сняла крышку... И на мягкой темной ткани увидела тонкий серебряный браслет с небольшими, почти незаметными выгравированными символами. Он был прост и, в то же время, особенный, словно созданный именно для нее.

Под браслетом лежала небольшая коробочка с набором волшебных чернил – каждая баночка имела свой оттенок, и маленькая надпись объясняла: «Считывают настроение владельца».

– Мерлин, как красиво... – прошептала когтевранка, коснувшись браслета. Внутри было еще и маленькое свернутое сообщение на тонком пергаменте. Она развернула его и быстро пробежала глазами несколько коротких слов — без подписи, но ей она была и не нужна.

Что-то теплое разлилось в груди, и она поспешно положила записку назад, чтобы никто не заглянул через плечо.

– Вау, – Джинни наклонилась, разглядывая чернила. – Это же... Идеально для тебя.

Мишель только улыбнулась, проглатывая слова, которые так и просились наружу.

За окном продолжал падать снег, в гостиной потрескивал камин, и хотя все смеялись и шутили, для Мишель это утро казалось странно тихим — в том хорошем смысле, когда шум внешнего мира не мешает услышать собственные мысли.

***

Теодор проснулся медленно – ни шума, ни голосов в доме не было. Лишь мягкое потрескивание камина где-то на нижнем этаже и тягучий зимний полумрак в комнате. На подоконнике, куда снег падал так плотно, что стекло казалось матовым, лежал небольшой сверток.

Темно-зеленая бумага, серебряная лента. Не от семьи – они упаковывали иначе. Не от знакомых – слишком тщательно. Он не стал гадать долго, просто взял в руки – прохладный, тяжелый на ощупь. Развязал ленту, развернул бумагу.

Внутри – флакон глубокого темного стекла, тонко украшенный серебряной резьбой. Он весил больше, чем казался, и почему-то сразу заставил его сжать пальцы крепче, чтобы не уронить. Тео снял крышку и на мгновение замер.

Запах был... совсем не тот, что он мог бы выбрать для себя. Глубокий, холодный, с горькой свежестью, в которой смешались влажная древесина, кедр и что-то едва цитрусовое, чистое и одновременно острое. Он не мог вспомнить, чтобы когда-то чувствовал подобное, но почему-то хотелось еще раз вдохнуть.

На дне коробки лежал сложенный пергамент. Писали пером, неровно, но четко:

"Чтобы ты помнил меня даже тогда, когда нас разделяют километры."

Нотт прочел это несколько раз, поймав себя на том, что не может оторваться. Слова были простыми, но у них было что-то... странное, тревожное и теплое одновременно.

Флакон поставил на стол, но рука снова потянулась – еще один вдох, и в груди появилось ощущение, что запах останется с ним надолго.

Снег за окном медленно падал, словно тоже не спешил никуда. И он вдруг понял, что это утро не хочется начинать ни с писем, ни с разговоров. Достаточно просто сидеть, держа рядом флакон и короткую запись, которая, по-видимому, останется с ним гораздо дольше, чем сам аромат.

"И когда мы успели стать чем-то большим?" – подумал слизеринец с улыбкой на лице.

Солнце едва пробивалось сквозь тяжелые тучи, и комнаты старого дома были полутемными даже днем. Воздух был пропитан ароматом хвои и пряностями из кухни, где домовые готовили праздничный завтрак.

В библиотеке, у широкого камина, сидел Тео. На столике рядом лежала открытая коробка, из которой он уже вытащил небольшой темный флакон. Он крутил его в пальцах, разглядывая свет, пробивавшийся сквозь стекло. Едва коснулся крышечки — и в воздухе снова разлился запах, глубокий и свежий, с древесными нотами и едва ощутимой горчинкой.

Парень был уверен, что, если бы выбирал духи сам, то с первого раза даже не посмотрел бы на эти. Но, возможно, спустя несколько кругов, которые он мог намотать по магазину, слизеринец все же присмотрелся бы к ним и, вероятно, был бы поражен ими, как сейчас.

Тео даже не пытался угадать, как она догадалась. Мишель обладала удивительной способностью видеть его немного глубже, чем он позволял другим. И это раздражало и одновременно грело.

Нотт откинулся в кресле и наблюдал, как в пламени едва шевелятся угольки. В голове невольно появлялась картинка: Мишель над своим свертком, наклоненная, с легким прикусом губы, когда развязывает ленту. Парень даже вообразил, как она подносит браслет к запястью, а чернила расставляет на столе, словно это уже давно ее вещи.

Теодор не знал, улыбнулась ли она, но почему-то был уверен, что да.

Из камина вырвалось теплое потрескивание, и Тео впервые за долгое время почувствовал, что праздник — это не про шум или громкие застолья, а про такие тихие мгновения, когда ты точно знаешь: где-то далеко есть человек, который поймет даже без слов.

Его отец, единственный, кто в этом году составил ему компанию в доме, уже сидел в столовой, когда Тео вошел. Стол был уставлен: горячий чай, подрумяненный тост, густой мед, каша с сухофруктами. На камине горели свечи, отбрасывая теплые блики на темно-зеленые обои.

— Подарок от кого-нибудь особенного? — бросил мистер Нотт, когда взгляд его остановился на флаконе духов на полке.

— От друга, — ответил Тео коротко и спокойно, хотя ложка в руке на мгновение замерла.

Завтрак прошел в привычных разговорах о новостях магического мира, политике и старых семейных историях. После трапезы он поднялся в библиотеку — его любимое место в доме. Здесь пахло старыми книгами, воском и чуть заметным дымом от камина. Из окна открывался вид на сад, где снег тихо укрывал голые ветки дубов.

Он вытащил старый том с верхней полки – «История алхимических эликсиров». Когда развернул, оттуда выпала тонкая картонная закладка с рисунком звезды. Он сразу узнал мелкие линии – это был ее рисунок. Она когда-то оставила его в библиотеке Хогвартса после их спора о рецептах. Он тогда взял закладку просто так, но теперь, держа ее в руках, почувствовал то же странное давление где-то в груди.

После обеда в их имении запах корицы и гвоздики еще долго держался в воздухе, смешиваясь с ароматом елки, которую домовые украшали перед праздником. Тео сидел в гостиной с книгами, когда в комнату проскользнул домовой эльф и молча протянул ему тонкий свиток пергамента, перевязанный серебряной нитью.

Серая сова, принесшая его, ждала на подоконнике, наклонив голову, словно оценивала реакцию. Он развернул несколько строк и сразу заметил почерк Мишель.

«Выбор безупречен. Пожалуй, ты умеешь удивлять.

P.S. Я даже не скажу, что теперь пахну тобой».

Тео провел пальцем по буквам, задержавшись на последней строчке. У парня не было привычки перечитывать письма дважды, но это он не откладывал несколько минут. Сове он дал кусочек лакомства, прежде чем отпустить — почему-то не хотелось, чтобы она летела сразу.

Весь день проходил медленно. Отец занимался бумагами в кабинете, домовые суетились на кухне, а Тео время от времени выходил в сад. Морозный воздух был чистым и острым, как лезвие. Снег хрустел под ногами, и в этой тишине даже его собственные шаги казались громкими.

Вечер принес с собой густую тьму и низкое звездное небо. Теодор стоял на крыльце, курил, вдыхая табачный дым, смешивавшийся с запахом снега. Где-то там, за многими милями, она, возможно, тоже выходила на мороз и смотрела на те же звезды.

Вернувшись в библиотеку, он сел за письменный стол и достал чистый лист. Долго думал, прежде чем написать несколько строчек:

"Серебряная закладка. Форма – звезда. Работу выполнить до конца следующей недели».

Никаких подписей, никаких пояснений. Мастер в Косом переулке знал, от кого заказ, и без этого.

Он сложил лист, позвал домового и приказал доставить.

Когда вернулся в гостиную, елка светилась золотистыми гирляндами, а из камина тихо потрескивали дрова. Парень уселся в кресло, посмотрел на рождественское дерево и заметил еще одну маленькую коробочку под ветками.

Теодор подошел поближе, присел, потянулся и достал небольшой подарок без подписи. Он был аккуратно упакован и легко открылся в руках Нотта. Сверху лежал красиво уложенный шарф, а под ним — три фотографии. На первой Теодор обнимает Дафну, на второй он целует ее в щеку, а третью парень не успел разглядеть, ведь тогда его позвал отец, и Тео должен был быстро сложить этот непрошеный подарок.

После помощи отцу он вернулся к коробке и уже в комнате стал разглядывать те снимки.

"Ей настолько нечего делать, что она решила прислать мне это?" — Теодор представлял, как Гринграсс с нежностью вкладывает фотографии из прошлого на дно, будто надеялась, что, как только Нотт посмотрит на них, то сразу вспомнит их жгучую "любовь" и вернется к ней.

Вот только эта любовь была только со стороны девушки. Со стороны парня была лишь небольшая симпатия и желание. Он точно знал, что не свяжет с ней свою жизнь, но был с ней, целовал ее, обнимал, ласкал. Тео понимал, что есть девушки и получше, он ждал кого-то получше.

Сейчас же, когда в его жизни появилась Мишель, Нотт все еще понимал, что в мире много невероятных девушек, но он уже не хотел кого-то другого. Теперь для него Кирк была идеальной.

Его и не бесили ее упреки и язвительные шуточки. Еще не бесили эти их постоянные противостояния. Ему нравилась она и все в ней.

В этом и была разница между Гринграсс и Кирк.

Слизеринец готов был принять все недостатки когтевранки, но когда это было в Дафне, он словесно нападал на нее.

"Зачем мы так много времени потратили, если не подходим друг другу?" — задавал себе вопрос парень и кидал фотографии в костер. — "Пора ей уже смириться, что нам не по пути".

Ближе к полночи он улегся на кровать и сразу заснул. Перед глазами вмиг появился силуэт возлюбленной. Парень хотел дотянуться к ней рукой, но она выскользнула и побежала по лужайке, которая была обсыпана зеленой травой. Теодор сразу же пошел за ней. Он глянул на ноги и осознал, что босой идет по росе прямо в запретный лес.

Когда Нотт зашел в него, то увидел, что тот сиял. Лес не был таким, каким он был в реальности. Вокруг пели птички, прыгали кролики и летали бабочки. Парень все ускорял шаг, ведь не мог догнать любимую. Она весело бежала по тропе и смеялась, пока ее коричневые кудри игриво болтались и легонько били по спине. Девушка не оборачивалась, лишь сверкали пятки.

Когтевранка остановилась возле какого-то озера, сняла свое белое платье и прыгнула в воду. Она начала наматывать круги, а парень стоял за деревом и наблюдал, как та купается нагишом.

Спустя несколько минут Кирк вылезла из озера и встала спиной к парню. Он жадно оглядывал ее молодое, красивое тело. Парень стал подходить все ближе, тянуться рукой, но Когтевранка почти сразу заметила его, захихикала и убежала.

Когда слизеринец попытался побежать за ней, то почувствовал сильную боль в стопах. Он посмотрел на свои ноги и увидел, что они все в крови, а когда поднял глаза, то уже стоял в слизеринской гостиной во время какой-то вечеринки. Нотт посмотрел по сторонам и попытался найти кого-то из знакомых.

Как только он разглядел силуэт Блейза, то сразу направился через всю толпу к нему. Забини стоял почти в центре помещения и радостно улюлюкал кому-то. Теодор постучал другу по плечу, но тот никак не отреагировал. Тогда Нотт посмотрел туда, куда смотрели все, и увидел целующуюся пару. Немного постояв, разглядывая лица людей, он понял, что это Мишель и Кассиан.

Сбоку кто-то говорил:

— Они так красиво смотрятся.

— Ей лучше быть с Кассианом, нежели с тем Ноттом.

— Об этом даже говорить нет смысла, Нотт ее не достоин.

— Это точно.

Эти слова звучали так, будто комар над ухом противно жужжит: невероятно раздражает, но поймать не можешь.

Он попытался поискать глазами людей, кто так высказывался, но когда он обернулся, то понял, что стоит в кругу, а вокруг тьма людей. Теперь парень был в другом помещении. Там было темнее, а людей больше. Все вокруг тыкали пальцами и смеялись, а Тео становился все меньше и меньше. Его это жутко раздражало, и он попытался убежать, но парня подбрасывали ногами, как мячик, и передавали друг другу.

Это все продолжалось до тех пор, пока кто-то не позвал его. Голос был женским и до боли знакомым. Где-то вдалеке стояла женщина с красивыми волосами и тепло улыбалась мальчику.

Тот начал пробираться через толпу безликих людей и бежать к родному человеку, но никак не мог добраться до места назначения. Было такое ощущение, будто он бежит на беговой дорожке, ведь расстояние между ними не становилось меньше.

Теодор всё бежал и бежал, спотыкался и падал, но быстро поднимался и продолжал идти к цели. В какой-то момент казалось, что силуэт становится отчётливей, но потом снова отдалялся.

В какой-то момент он просто проснулся. За окном было ветрено и облачно, а в комнате прохладно.

Сколько раз ему снился этот сюжет, но он всё никак не мог добежать к той женщине с красивыми волосами. Что-то родное манило в ней его, что-то такое со дна воспоминаний. От неё веяло тем теплом и детским лепетом. Когда женщина тянула к Тедору руки, он чувствовал, будто ещё чуть-чуть и окажется в том месте, где и должен был всегда быть. Парень представлял, будто ещё немного, и он будет дома, там, где его вкусно накормят, обнимут и поцелуют в щёку на ночь, почитают сказку о "Мохнатом сердце чародея" и споют колыбельную, после которой спать ещё слаще.

Но пока что Тео всё так же сидел у себя на кровати, в почти пустом доме.

***

28.12.1996

Мишель проснулась под мягкий свет утреннего солнца, пробивавшегося сквозь шторы Норы. Комната была тихая, только легкий стук какими-то баночками по столу внизу — Джинни уже собиралась куда-то, скрывая улыбку за толстым слоем волос.

Мишель тихо встала, пробралась на кухню, где все еще пахло выпечкой и какао, которое миссис Уизли готовила еще вчера. Близнецы уже пошли работать, и дом казался почти пустым. Джинни устремила на нее короткий взгляд.

— Готова выйти? — спросила рыжая подругу.

Обе знали, что в планах только прогулка по окрестностям села, без шума и суеты.

Улицы Норы покрывал тихий, хрустящий под ногами снег. Мишель осторожно ступала между маленькими кочками, любуясь мерцающими праздничными витринами, еще не снимавшими украшений.

На минуту она почувствовала эхо радости Рождества, но рядом с ним — легкая грусть. Где-то мысленно мелькнула тень Тео: неважно, что он там делает, мысль о нем нежно чесалась, как воспоминание, которое нельзя вспоминать вслух.

Теодор тем же утром проснулся под стук холодного ветра за окном своего имения. Тишину разрывали только скрипы старых полов и дальние шаги эльфов. Он сел в кресле у окна, книги раскрыты перед ним, но глаза почти не видели строк — они слепо следили за бледными деревьями в саду.

Пара коротких слов с отцом об учебных планах пролетела, как холодный ветер, оставив после себя неприятный осадок. Он достал перо, несколько секунд скользнул по бумаге, а потом порвал страницу.

"Слишком банально", — пробормотал сам к себе в мыслях.

***

29.12.1996

В Норе Мишель проснулась позже обычного и сразу спустилась вниз. Джинни была занята своими заметками, Рон с Гарри играли в шахматы, а Гермиона тихо читала. Кирк уютно завернулась в плед и уселась на диван с чашкой горячего шоколада.

Время шло медленно, каждая минута была полна мелких деталей: легкий треск камина, оставшийся от прошлого вечера запах печенья, тонкий свет утреннего солнца на полу.

Ближе к вечеру она вернулась в комнату, а там ее уже ждал конверт.

Мишель открыла письмо от Тео, прочла несколько строк и едва заметно улыбнулась. Ничто из того, что он писал, не изменяло ее настроения кардинально — это был просто фон, маленький мостик между ними, осторожно напоминавший, что он существует. Она оставила письмо на столе, потому что сейчас ее мысли были о другом: о прогулке, о наблюдениях за снегом за окном, о простых радостях, которых сейчас так не хватало.

Тео тем временем решил пойти прогуляться по саду. Снег покрывал лужайку крошечными блестками, а холодный ветер обтянул его пальто. Он шел медленно, словно пытаясь почувствовать, как холод вплетается в его мысли. Каждая ветка, каждый белый куст напоминал ему о пустоте дома и одновременно о чем-то несказанно знакомом — о Мишель.

Парень остановился на минуту, глубоко вдохнул и сам себя поймал на том, что ожидает какого-то движения или шума, напоминающего ее присутствие.

***

30.12.1996

Снег уже немного подтаял, но утреннее солнце все еще светило ярко. Мишель и Джинни вышли на короткую прогулку, смеялись над тем, как легкий ветер сносит шапки, и играли с остатками снега во дворе.

Хотя близнецы работали и были заняты, чувство их присутствия дома оставалось крепким. Мишель почувствовала теплое дыхание праздника, которое еще не исчезло, и на мгновение ей показалось, что весь мир может быть таким простым и красивым.

Теодор в тот день провел вечер за чтением старой книги алхимии, но мысли часто отвлекались. Он ловил себя на том, что ожидает письмо. Когда парень получил письмо, просто прочитал его, отложил на стол и продолжил читать, пытаясь удержать покой. Однако в глубине он понимал, что каждое слово от Мишель вызывает легкий, тихий трепет, который трудно заглушить.

"Не могу делать вид, что мне все равно. Не сейчас", — подумал слизеринец и открыл желаемый конверт.

***

02.01.1997

Мишель осталась дома, готовя небольшой обед для себя и Джинни, пока миссис Уизли уехала куда-то по важным делам. Кухня была наполнена ароматом специй и хлеба. Вечер они провели за шахматами и смехом, обсуждая будущие планы, школу, мелкие события в Норе.

Иногда Джинни нечаянно вспоминала что-то о Теодоре, вызывая у Мишель легкий смущенный взгляд. Кирк никак не могла полностью поверить, что они теперь пара. Когда-то она бы даже в его сторону не глянула, а тут они уже встречаются.

Теодор в этот день решил заняться малым проектом – чертежами волшебных устройств, над которыми он работал в последнее время. Вечер прошел в тишине библиотеки, лишь периодически слышен шорох пергамента.

Письмо Мишель оставалось на столе, как тихое воспоминание о том, что он не один в этом мире, но все равно далеко от тепла Норы.

***

03.01.1997

Солнце освещало комнату Мишель еще ярче. Она сидела у окна, наблюдая, как снег подтаивает на крышах и ветках. В воздухе чувствовался запах весны, пробивающийся сквозь остатки зимы. Письма от Тео больше не были неожиданностью – они стали частью ритма ее дней, маленькой ниточкой, соединявшей их параллельные миры.

Теодор провел день в саду, пытаясь разобраться в своих мыслях. Холодный ветер отягощал его пальцы, но он даже не чувствовал холода так сильно, как пустоту в сердце. Каждая мелочь в саду напоминала ему о Мишель. Ему дико хотелось прижать ее к себе, но рядом были лишь кусты, покрытые снегом.

Было облачно, но у Нотта внутри светило солнце, как только он вспоминал о любимой. Его радовала мысль о том, что они встретятся через три дня.

***

05.01.1997

Вечер в Норе перед отъездом детей обратно в школу проходил в суете. Миссис Уизли металась от одной комнаты к другой, чтобы отдать каждому чистые вещи и помочь сложить чемоданы.

Мишель была безумно рада вернуться в Хогвартс, но все же жаль было покидать Нору, которая была уютнее родного дома. Кирк уже не помнила нормального Рождества с родителями. У них постоянно были какие-то скандалы, поэтому нормального праздника девушка толком не чувствовала. Когтевранка была очень благодарна, что Уизли взяли ее к себе. Казалось бы, чужой ребенок был принят как родной.

Пока девушка вальяжно расхаживала по комнате и собирала свои вещи, в ее голове проносились мысли.

"Так быстро пролетело время. Уже завтра увижу Тео", — на лице сразу же появилась улыбка.

Когда она собрала всю одежду, то принялась сгребать свое барахло со стола. Кирк медленно и аккуратно сложила чернила и все письма от своего парня. Под всей этой стопкой лежало одно, будто лишнее — тот самый конверт от Монтрейна.

"Я думала, что я выкинула его. Странно", — подумала Мишель и решила, что будет лучше его все-таки положить в урну. — "Удивительно, что он не продолжил писать мне после этого."

Девушке резко стало забавно от этого и почти сразу радостно, что об этом письме не знает Теодор.

"Не думаю, что он был бы этим доволен."

В чемодан полетели еще какие-то книги и безделушки. Мишель села на кровать и засмотрелась в окно на черное небо.

Теодор тоже смотрел в небо, считал звезды, пока возле него лежал полупустой чемодан. Возле парня бегали домовые эльфы и сметали все вокруг в его сумку.

На кровати лежала красивая коробочка с серебряной закладкой в форме звезды, которая так и ждала, чтобы кто-то посмотрел на нее. Нотт взял ее в руки, прокрутил пару раз и положил обратно.

В его комнате было тепло благодаря камину, но все же так холодно. Парень смотрел в небо и представлял Мишель: ее плечи, сладкие губы и нежные ладони, которые так ласково гладили его по щекам; ее кучерявые волосы, которые так мило раскачивались на ветру; ее улыбку, которая дарила ему счастье каждый раз; ее прекрасные голубые глаза, которые напоминали ему бушующее море. Все так гармонично складывалось в одной девушке, что аж перехватывало дыхание.

Он обожал ее смех и лепет. Теодор был без ума от ее дерзости, восхищался ее колкими шуточками. Слизеринец боготворил Мишель. И хоть раньше он смеялся с этого, убегал от разговоров и не хотел думать о таком, сейчас же эта девушка настолько глубоко внутри засела, что игнорировать ее было невозможно. Да и не хотелось это игнорировать. Хотелось кричать, орать, чтобы весь мир знал, как Тео любит Мишель.

И хоть у нее были свои недостатки и минусы, и хоть на свете было еще много девушек, которые, возможно, были и покрасивее, и поумнее этой когтевранки, Теодор не желал знать больше никого.

Мишель была для него как наркотик: раз попробуешь, и потом тяжело оторваться. Даже когда думаешь, что контролируешь ситуацию и если нужно будет, ты бросишь, а потом ты понимаешь, что ошибался, и уже поздно.

***

06.01.1997

Морозный рассвет окутал Нору тонкой пеленой инея. За окном трещал ветер, где-то в саду скрипели старые ветки, а внутри дома царила привычная суета. Похоже, что Нора просыпалась не постепенно, а сразу по всему дому: дверь хлопала, лестница стонала, голоса перекликались с разных этажей.

Молли Уизли металась между плитой и столом. На сковороде шкварчал бекон, в чайнике кипела вода, а рядом с ним уже стояли готовые термосы с какао для дороги.

– Рональд, спускайся немедленно! И проверь, чтобы все учебники были в чемодане!

– Да они есть! — донеслось с верхнего этажа, хотя в голосе Рона было больше сомнений, чем уверенности.

Мишель сидела за столом рядом с Джинни, держа в руках чашку горячего чая. Она немного улыбалась, глядя на этот хаос. Девушка за время каникул привыкла к семье Уизли и даже научилась отличать их голоса, когда все говорили одновременно. Внутри же у нее царило совсем другое чувство: тихое волнение от мысли, что сегодня она снова увидит Тео.

Две недели без него — и время тянулось, как холодный январский вечер. А теперь несколько часов, и он будет рядом.

В кухню вошел Артур, держа в руках билеты.

- Все готовы? Если кто потеряет свой билет — придется лететь на метле, — в шутку сказал он.

Гарри уже сидел за столом, пытаясь быстро доесть тост, Джинни нетерпеливо крутила ложку в чашке, Рон свалил вниз свой чемодан, из которого уже вываливалась мантия.

- Ну вот, — вздохнула Молли, — я же говорила: упаковывай вещи с вечера! Вчера ведь заходила, ты сказал, что уже давно собрался.

На этот раз мистер Уизли одолжил у министерства рабочую машину. В ней было тесно и тепло, окна немного запотели от дыхания. С улицы доносился хруст снега под колесами.

Рон ворчал, что его чемодан слишком тяжел. Джинни живо рассказывала Гарри, как она тренировалась на метле во время каникул. Артур, сидя за рулем, с восторгом расспрашивал Гарри о разных маггловских вещах — он только что услышал о стиральной машине с таймером и теперь хотел знать все подробности.

Мишель молчала, глядя в окно. Морозные узоры на стекле напоминали кружево. Она обхватила руками колени и подумала, что Тео, должно быть, уже тоже в пути. Представила его холодный взгляд, немного насмешливую улыбку и почувствовала, как сердце сжимается сладко и болезненно одновременно.

– Мишель, ты хорошо себя чувствуешь? – тихо спросила Молли, оглядываясь.

– Да, все хорошо, – ответила она, слегка улыбнувшись.

Кингс-Кросс встретил их ледяным ветром и гомоном сотен голосов. Люди спешили с чемоданами, дети тащили за собой клетки с совами. Горячий пар от локомотивов смешивался с дыханием морозного утра.

Уизли быстро разгрузили машину. Молли все время подгоняла детей:

– Скорее, мы можем опоздать!

– Каждый год говорит то же самое, – прошептала Джинни подруге.

Мишель держала свой чемодан и чувствовала, как внутри у неё растёт волнение. Внешне она сохраняла покой, но мысленно снова и снова крутилась одна фраза:

«Он будет здесь. Совсем скоро».

Они подошли к перегородке между платформами девять и десять. Гарри и Рон двинулись первыми, Джинни посмотрела на мать и кивнула.

– Ты следующая, дорогая, – сказала Молли Мишель.

Она глубоко вдохнула, разогналась и прошла сквозь стену.

Перед глазами раскрылся знакомый, но всегда поразительный пейзаж: красный локомотив, клубящийся в воздухе пар, толпа учеников в мантиях, прощавшихся с родителями или уже садившихся в вагоны.

Мишель на мгновение остановилась, вдыхая холодный воздух. Её сердце колотилось быстрее. Она ещё не видела его, но уже знала — где-то среди этой суматохи есть Тео. И от самой этой мысли морозное утро показалось теплее.

Позади вышли Рон и Гарри, Джинни с матерью. Молли сразу начала проверять, все ли на месте.

Артур махал им рукой.

– Пойдём, – сказала Джинни, – нужно занять место, пока все не заняли.

Мишель взяла чемодан, но ещё раз обвела глазами платформу, ища знакомый силуэт среди паровых облаков.

«Ещё немного – и я увижу тебя», – подумала она, и на её губах появилась тихая улыбка, которую никто не заметил.

Когда девушка повернула голову к вагону, то чуть не врезалась в кучерявого слизеринца.

– Тео... Рада тебя видеть. – Мишель посмотрела в глаза любимому, а затем в глаза мужчине, который стоял позади него.

– Что ж, Теодор. Хорошей дороги. – Уголок его рта еле дёрнулся, он развернулся и ушёл прочь.

– Мишель... – На лице парня появилась довольная улыбка.

Они решили долго не стоять и сразу полезли в вагон. Нотт помог девушке с чемоданом, и когда он поднимал его, Кирк заметила, что у него трясутся руки – то ли из-за тяжести груза, то ли из-за волнения.

– Ты такой джентльмен! – подметила когтевранка.

– Не постоянно же мне тебя за косички дёргать.

Ребята быстро нашли своё купе, которое уже заняли Блейз с Джинни. Они активно здоровались.

– Может, потерпите немного и уже в замке друг другу дёсны отполируете? – спросил Нотт, когда закрывал за собой дверь.

– И тебе привет, Теодор, – улыбнулась Джинни.

Как только поезд тронулся, она что-то прошептала Забини, и они вышли куда-то, оставив Нотта и Кирк наедине. И наконец Мишель упала в объятья любимому.

– Я скучал, – прошептал он ей на ухо.

– Такое чувство, будто не виделись вечность, – когтевранка подняла голову и нежно поцеловала слизеринца в губы. Всё вокруг как будто исчезло. Лишь они вдвоём.

Поезд размеренно раскачивался, словно отмерял время ровными толчками. Колеса грохотали по рельсам, и этот монотонный звук постепенно становился фоном для каждой мысли, каждого движения.

За окном мелькали зимние пейзажи: поля, засыпанные снегом, кусты, темные пятна лесов. Пар от локомотива время от времени затягивал стекло белой мглой, а потом рассеивался, открывая новый вид.

Мишель сидела у окна, подперев подбородок рукой. На коленях у нее лежала книга, которую она даже не открыла: пальцы только скользили по обложке, потому что все внимание было сосредоточено на том, что рядом Тео.

Он сидел, откинувшись в углу сиденья, одна нога вытянута вперед, другая изогнута, руки скрещены на груди. Внешне покой и привычная отстраненность, но время от времени он поглядывал на нее так, что Мишель чувствовала: он внимательнее, чем кажется.

– Ты уже десять минут делаешь вид, что читаешь, – наконец нарушил тишину Тео.

Мишель поморщилась, но не подняла глаз.

– И что? Может, мне нравится выглядеть умнее тебя.

– Это сложно, – сухо бросил он, но в уголках его уст промелькнула едва заметная улыбка.

Тишина снова заполнила купе. Поезд вздрогнул на повороте, Мишель коснулась плечом Тео – нечаянно, и он не отодвинулся. Ей даже показалось, что он, наоборот, немного расслабил руку, позволяя прикосновению остаться.

– Ты молчалива сегодня, – сказал Тео, наклоняя голову чуть ближе. – Это я так влияю?

– Ты всегда так влияешь, – ответила она быстро, сама не понимая, почему сказала именно это.

Он поднял бровь.

– Это комплимент или обвинение?

– Выбери сам, – отрезала она, но почувствовала, как тепло разлилось по щекам.

Тео посмотрел на нее дольше, чем обычно, и отвернулся только тогда, когда за окном промелькнула очередная снежная лужайка.

— В Норе было... громко? – спросил он.

– Очень. Но по-своему уютно, – Мишель улыбнулась. — Твой дом, вероятно, совсем другой.

Тео на мгновение сжал челюсть.

– Другой, – коротко ответил он.

Она почувствовала: затронула тему, которую он не хотел затрагивать. И быстро сменила ее:

— Гарри и Рон храпят так, что я думала, что потолок упадет.

Он коротко рассмеялся.

— А я думал, ты не обращаешь внимания на такие мелочи.

– Я все замечаю, – тихо сказала она.

Их взгляды встретились, и несколько секунд в купе, казалось, не было ничего, кроме стука колес и молчания. Тео отвел глаза первым, но его рука все же скользнула поближе и накрыла ее пальцы, лежавшие на книге.

Мишель замерла, а потом сжала его руку в ответ. Это было так просто – и так невероятно важно. Хоть они уже встречались, но было как-то непривычно.

Поезд качнулся, и на секунду свет за окном расплылся. В этот момент в дверь кто-то хлопнул. Дверь отворилась, и в купе вошли Джинни и Блейз.

Блейз расположился напротив Тео.

— Не думал, что вы так скромны. Вдвоем в купе и даже не заколдовали дверь?

Мишель фыркнула:

– А зачем? Чтобы вы все равно сюда ввалились?

Джинни рассмеялась и опустилась напротив подруги.

– Не ссорься, – сказала она шепотом, наклоняясь к Мишель. — Мы всего на несколько минут.

Но «несколько минут» растянулись надолго. Поезд грохотал, и теперь в купе царила оживленная атмосфера: Джинни рассказывала истории из Норы, Блейз подбрасывал саркастические реплики, Гарри и Рон застряли где-то в соседних вагонах.

Мишель взглядом то и дело искала Тео.

Он сидел, откинувшись назад, притворно равнодушный, но его колено касалось ее колена, и это было важнее всех слов.

- Кстати, - сказал Блейз, - я слышал, что следующий матч Гриффиндор-Когтевран назначили на конец января. Готовишься, Джинни?

- Всегда готова.

– Вот увидим, – улыбнулся Теодор.

Мишель подхватила:

— Ну, тогда я буду болеть...

Она остановилась, бросила на подругу свой взгляд и закончила:

— ...за зрелищность игры.

Разговор шел дальше — то легкий, то острый. Все это было новым, но в этом было чувство: так и должно быть.

Поезд грохотал, за окном темнели леса, и дорога тянулась вперед — к Хогвартсу, к новому семестру, ко всему, что ожидало их дальше.

Мишель осмотрела купе, в котором она находилась, и поняла, что это именно то место, где ей сейчас и нужно быть.