Глава 23

Романо сидел в полумраке своего кабинета, не шевелясь. Перед ним — бокал дорогого виски и те cамые снимки, разложенные на столе, как карты на последней ставке. Его не бесили сами фото — злило другое: как он мог упустить это из виду? Он, Романо. Всегда на шаг впереди. Всегда.

Кто-то изнутри сливает информацию.Кто-то, кто до сих пор живёт в Нью-Йорке.В этом городе не так много людей такого уровня. За пределами его собственной семьи оставались лишь три фамилии: Моретти, Мартино и Бенедикты.

Он прикурил сигарету, сделал глоток, в голове бурлили мысли — одна грязнее другой. Но прежде чем он успел погрузиться в эту пучину, раздался звонок телефона. Лукреция. Он сразу же снял трубку:

— Да, фиалка... — голос его был глубокий, спокойный. До той секунды, пока в трубке не раздался чужой, мерзкий голос.

— Как трогательно, Романо. Банально, не находишь? Фиалка? Серьёзно? — последовал противный смешок.

Романо вскочил, уронив сигарету в пепельницу, глаза сузились.

— Кто ты, чёрт побери? Где моя жена?! — голос его стал холодным, как лёд.

— О, с ней всё хорошо. Пока что. Как и с твоей милой сестричкой... и невесткой. Только вот — знал ли ты, что Силена беременна? — вновь раздался тот гнилой, издевательский смех. — Хотя вряд ли. У вас в семье, похоже, тайны — фамильная ценность.

Романо застыл, будто кто-то ударил его в живот.

— Повтори, — хрипло произнёс он. Голос дрогнул, не от страха — от ярости, от бессилия, от накатившей волны, в которой тонул каждый нерв. — Что ты только что сказал?

Голос в трубке лениво продолжил, словно плевал в душу сквозь улыбку:

— Силена. Беременна. Поздравляю. Или ты предпочитаешь, чтобы я напомнил, что она — у меня? Хотя нет, тебе ведь не она важна. Ты весь дрожишь за Элизу. Беда, да? Но, увы, и она теперь — моя. Три женщины, Романо. Три. И, что печальнее всего, твой братец, похоже, не особо-то обеспокоен. Телефон молчит. Может, он не так уж дорожит своей новой семьёй.

Романо взял бокал и с размаху швырнул его в стену, осколки посыпались, как дождь.

— Слушай внимательно, мразь, — сказал он тихо, как говорят на исповеди перед тем, как пустить пулю в лоб. — Если с ними что-то случится — хоть царапина, хоть, мать твою, один волосок... Я найду тебя. Неважно кто ты. Неважно, откуда. Неважно, кто стоит за твоей спиной. Я вырву тебя из любого угла, и сотру в грязь. Не быстро. Не милосердно. А так, как ты даже в кошмарах не представлял.

Щелчок. Линия оборвалась.

И наступила тишина — тяжёлая, как дым над ночным городом.

Романо стоял посреди комнаты, не шелохнувшись. Только внутри — всё кричало. Боль, гнев, вина, страх.

Какого хрена я прозевал это? — кипело внутри. Как я мог так обосраться... На моей территории. Моей. Кто-то зашёл, спокойно, тихо, как по бульвару прошёлся. И где я был в этот момент? Сидел, как слепой дурак, не замечая очевидного. Враг рядом. Прямо под носом. А я смотрел в другую сторону.

Он сжал кулаки до хруста.

Если бы знал. Если бы хотя бы на шаг раньше понял, с кем играю... Сейчас бы Лукреция не была в руках этих ублюдков. Элиза тоже. Моя сестра. Моя жена. А я... Я проморгал. Я, блядь, Карделло, и я дал себя обвести вокруг пальца. Это уже не просто ошибка. Это личное. Очень личное.

Он выдохнул сквозь зубы и на мгновение закрыл глаза. Затем попытался дозвониться до брата, но так и не получил ответа. Доменико не брал трубку. Ни сигнала, ни автоответчика. Он выругался, резко распахнул дверь кабинета и, не теряя времени, спустился по лестнице.

Внизу, у барной стойки, Ксандер проверял товар. Всё по расписанию, всё чётко. Как всегда. Пока не запахло настоящими проблемами.

— Ксандер, — голос Романо был резкий, как хлест по лицу, — пробей местонахождение телефона Лукреции. Немедленно.

Мысли о Лукреции не давали дышать.Если с ней что-то случилось...Он даже не дал себе договорить эту мысль.

Ксандер поднял глаза, в которых тут же появилась сосредоточенность. Он понял — что-то случилось. Серьёзное.

— И ещё, — продолжил Романо, уже на ходу, — найди мне Фернандо. Где бы он ни был. Через пятнадцать минут хочу знать всё.

Не дожидаясь ответа, он вышел из клуба, сел за руль и со свистом шин рванул с места. Ему нужно было ехать в поместье. Самому. Лично убедиться: если Элизы нет — это уже не угроза. Это война.

У ворот всё выглядело подозрительно спокойно. Слишком спокойно. Поместье встречало его не привычной суетой, не охраной, не светом в окнах. Оно было... пустым. Зловещая тишина обволакивала дом, как саван.

Романо ворвался внутрь, сердце колотилось, рука привычно скользнула к кобуре — но то, что он увидел, остановило его на секунду.

Энцо Ломбарди. В их доме. За их столом. Словно хозяин. По правую руку — отец и Мартино, холодные, как статуи. По левую — Моретти и Бенедикт, молчаливые, словно заранее знали, что он придёт. В углу — мать, с потухшими глазами, лицо в слезах. Рядом стояла Валентина, бледная, как полотно.

Ни охраны, ни слуг. Никого.

Но главное — не было Элизы.

— Что здесь, блядь, происходит? — голос Романо дрожал от сдерживаемой злости. Один шаг — и он врежется в Энцо, как волна в берег.

— Деловые вопросы, Романо, — холодно ответил Ломбарди, даже не повернув головы.

— Отлично, — процедил Романо, шагнув вперёд. — Тогда ответь мне на один вопрос. Где. Моя. Жена?

Он не закричал — он взревел. Голос, от которого стекло могло треснуть.

Ломбарди медленно поднял взгляд на Романо и ухмыльнулся, вся сцена его откровенно забавляла.

— Без понятия, — бросил он небрежно. Улыбка расползлась по его лицу — мерзкая, самодовольная, хуже пули в упор.

В глазах Романо вспыхнуло пламя. Этой ухмылки хватило, чтобы безумие в нём взорвалась. В одно движение он оказался рядом с Энцо и вогнал дуло пистолета в его висок. В комнате наступила тишина. Ломбарди не шелохнулся. Губы снова дрогнули в насмешке. Он не боялся. 

Но Романо нужен был не страх. Ему нужно было имя. Крыса, которая открыла дверь врагам.

И в следующую секунду кресло с другой стороны резко отъехало. Моретти вскочил, словно пружина, и навёл оружие прямо на него.

— Я много чего мог ожидать, но не того, что ты сам вручишь свою дочь врагу, — сказал Романо, не поворачивая головы.

— С той самой минуты, как она возомнила себя свободной и чересчур уверенной, ей нужен был мужчина, который покажет ей её место. А ты, Романо, не из таких, — выплюнул Моретти с ледяным презрением. Его слова были, как удар ножом — точные, грязные, бесповоротные.

Романо не вздрогнул. Он знал, чего ждать от этого человека. Но отвращение, вскипавшее в груди, расползалось ядом. Он едва сдерживал себя, но понимал: сейчас не время. Ему нужно было поговорить с Лукрецией. Кто бы ни стоял перед ним — для неё он всё ещё отец.

И тогда в комнату опустился голос, тяжёлый, как камень:

— В моём доме не будет крови, — твёрдо произнёс отец Романо, и все стихли, словно по команде. — Я уже дал приказ вернуть Элизу. А вместо неё ты получишь Габриэллу. Что касается остальных — мне наплевать.

Романо бросил взгляд на отца. Ничего нового — тот, как всегда, заботился только о своей драгоценной дочери. Остальные для него были просто разменной монетой.

И тут раздались аплодисменты. Медленные, издевательские.

— Браво, — ухмыльнулся Ломбарди. — Просто блеск.

Романо резко вжал дуло глубже в висок старика, его пальцы сжались на спусковом крючке.

— Остынь, мальчик. Не кипятись, — лениво произнёс Энцо. —  Это решение твоего отца.

— Пошёл ты, Ломбарди, — прошипел Романо и выстрелил.

Грохот. Кровь. Шок. Никто не ожидал. Но Романо не был идиотом. Он давно понял, что Ломбарди — не кукловод, а всего лишь пешка. И теперь он убрал эту пешку с доски.

Не успел утихнуть первый выстрел, как воздух прорезал второй. Моретти. Он, наконец, решился. Но слишком поздно.

Романо метнулся в сторону, перекатившись за стол. Пуля ушла в стену, оставив дыру и ещё больше злости.

Ксандер действовал чётко — координаты уже были у Романо, когда тот прибыл в поместье. Он не стал терять ни секунды и двинулся к выходу через кухню. Там, прижавшись к стене, прятались его мать и Валентина. Вдалеке, в столовой, гремел настоящий хаос — Бенедикт, Мартино и отец схлестнулись с Моретти. Но Романо не собирался тратить силы на бой, который не был его целью.

— Быстро, за мной, — коротко бросил он, вытаскивая женщин из укрытия.

Он проводил их до машины, удостоверился, что солдат, присланный Ксандером, знает маршрут, и только после этого вернулся за руль своей. Координаты уже были забиты в навигатор. Он резко нажал на газ — теперь всё решалось только скоростью.

Дорога заняла меньше времени, чем ожидалось — Романо летел по трассе, как пуля, обгоняя всё, что двигалось. Сердце било ровно, холодно, сосредоточенно. На подходе он выключил фары и сбросил скорость. Место было глухое — старая заброшенная фабрика на окраине. Один въезд, два выхода. Идеальное логово.

Он заглушил двигатель, вышел из машины и вытащил пистолет из кобуры. Проверил обойму. Полная. Шаги были почти бесшумными — асфальт растрескавшийся, вокруг тишина, только ветер гонял мусор. Где-то внутри здания глухо хлопнула дверь. Значит, он не ошибся.

Романо вошёл. Внутри пахло пылью, железом и старой кровью. Вдоль стен — тени. Где-то за одной из них могли быть они. Или он. Тот, кто осмелился тронуть Лукрецию.

Он прошёл ещё несколько шагов, и его взгляд упал на то, что сжало его сердце в железных тисках.

Три стула.Три девушки.Три дула, прижатых к вискам.

Лукреция — посиневшие запястья, засохшая кровь на губе, и взгляд полный беспокойства.Элиза — бледная, прикрывает живот, стараясь не выдать, как тяжело ей дышать.Силена — как всегда спокойна, взгляд уверенный, словно она всё контролирует.

— Вот и он, — хмыкнул один из уродов, стоявших за спиной Лукреции. — Сам Романо Карделло. Как вовремя.

Романо сделал шаг вперёд, прицелившись.

— Ещё один шаг — и мозги одной из них окажутся на полу, — сказал второй, держащий Силену. — Выбирай. С кого начнём?

В эту секунду раздался третий голос, и из тени вышел тот, кто командовал этим спектаклем. 

— Брось пушку, Романо. Иначе здесь станет на трёх женщин меньше. 

Он не хотел — но выбора не было. Слишком близко, слишком рискованно. Он выругался сквозь зубы и бросил пистолет.

И тут же его заломили двое сзади — он не успел даже обернуться. Жёсткие руки вывернули ему руки, ударили в живот, поставили на колени. Перед ним — Лукреция, дрожащая, но с такой злостью в глазах, что ему захотелось встать и вырезать каждого, кто её коснулся.

— Смотри на них, — прошипел тот, кто вышел из тени. — И выбирай кого мы убьём первым

Романо поднял голову. В его взгляде не было страха.

— Если ты тронешь хоть одну из них... я тебя не просто найду. Я вырежу твою семью под корень. Я сотру твою фамилию с этой земли.

Тот засмеялся, но смех прозвучал натянуто.

— Грозный Романо... а теперь посмотри, как рушится всё, что ты любишь.

Он поднял руку, но в этот момент Силена прервала его:

— Похоже, ты слишком уверен в себе, Деметро. Но ты забыл об одной важной детали. О моём муже.

Это имя не вызывало у Романо никаких воспоминаний — он всё ещё не мог понять, кто стоит перед ним. А вот Силена, как всегда, не могла удержаться от слов. Романо подумал, что её уверенность слишком очевидна, и, кажется, начал догадываться, что всё это не просто так.

Деметро усмехнулся, не скрывая презрения:

— Твой муж даже на звонок не ответил. Думаешь, он придёт за тобой?

Силена прищурилась. В её голосе не было ни страха, ни сомнений:

— Он всегда был рядом.

И прежде чем кто-то успел среагировать, она резко вывернулась, выдернула из подола спрятанный клинок и одним движением полоснула по лицу охранника позади. Тот заорал и отшатнулся, хватаясь за кровавую рану.

В ту же секунду — выстрелы. Глухо, точно и слаженно.Два тела с грохотом упали позади Лукреции и Элизы.А в дверях уже стояли Леон и Рейна — вооружённые и хладнокровные, как смерть.

Романо поднял взгляд и увидел красную точку лазерного прицела, дрожащую у Деметро на лбу.

— Доменико, — тихо выдохнул Романо.

Да, всё было спланировано. Его брат и Силена сыграли ва-банк.И сейчас партия заканчивалась.

Гул напряжённого молчания повис в воздухе, как перед грозой.

И тут за спиной Деметро с хрустом распахнулась дверь.В проём вошёл Доменико. Спокойный, собранный. На губах — насмешливая полуулыбка. Он медленно снял перчатки, будто пришёл не на разборку, а на деловую встречу.

— Не соскучились, надеюсь? — бросил он, проходя между телами охранников, как по ковру.

Деметро замер. Даже его подельники не знали, что делать — они ждали приказа, но их лидер вдруг утратил уверенность. Красная точка всё ещё дрожала у него на лбу.

Романо, воспользовавшись их растерянностью, поднялся и, обезоружив двоих мужчин, которые его сдерживали, освободился.

— Ну давай, Деметро, — продолжил Доменико с ленивой издёвкой. — Ты же любишь громкие речи. Говори что-нибудь эффектное, пока у тебя ещё целое лицо.

Романо усмехнулся краем губ. Он знал это выражение брата — тот пришёл с настроением крушить и не прощать. Собственно как и он сам.

— Ты... — начал Деметро, но голос его дрогнул.

— Я — это тот, кого ты не учёл в своих расчётах, — перебил Доменико. — И очень зря.

Романо уже был готов броситься на Деметро, но сначала ему нужно было доставить в безопасное место женщин, которые были для него важны.

— Мог бы и предупредить, а не ставить меня в такую ситуацию, — обиженно сказал Романо.

— Тогда мой выход не был бы таким эффектным, — ответил Доменико, засмеявшись, и подошел к Деметро. — Давай, скажи своим, чтобы опустили оружие и сдались добровольно, иначе я не ручаюсь за свою женщину. Знаешь, гормоны и все такое.

Силена закатила глаза и подошла к нему. И только теперь Романо заметил ее живот. Он невольно подумал, как бы Лукреция смотрелась с таким животиком, но тут же отбросил эту мысль и, наконец, встретился с её глазами. Она была напугана, но её взгляд излучал такую нежность, что Романо на мгновение застыл, чувствуя, как его сердце сжалось. В её глазах было что-то такое, что заставило его забыть о всех угрозах и мыслях о мести.

От Автора:

Почему-то над этой главой пришлось работать долго, и я надеюсь, что всё-таки довела её до конца. Всё равно кажется, что что-то не так — может, атмосфера не совсем та.