1

Глава 1. Притвориться человеком

meow-laoda 

***

Вечернее небо было пасмурным.

Когда Джон увидел небольшой особняк, похожий на замок, то почти захотел отказаться от работы.

Особняк стоял на невысоком каменистом холме за дорогой, был серого цвета и больше походил на руины, чем на жилую недвижимость.

Узкие каменные ступени вели от кустов ко входу во двор, а общая атмосфера напоминала отель из "И никого не стало¹".

¹Известен как "Десять негритят"Агаты Кристи. Написан в 1939 году. Позже название сменили из-за вопроса политкорректности.

Человек, которого искал Джон, — Девиль Клаас, писатель триллеров и саспенса. Его дом находился очень далеко, в двух часах езды от центра города.

Поднявшись по каменным ступеням, Джон наконец оказался перед старым особняком, похожим на замок.

Слева и справа возвышались каменные колонны, которые изначально, вероятно, соединялись железным забором или низкой стеной. На них крепились горгульи или маленькие черти. Джон не мог их отличить друг от друга, но считал, что они выглядят устрашающе.

Подойдя к двери, он обнаружил, что там есть электрический звонок и система визуального контроля. Похоже, Девиль Клаас не жил слишком изолированно от мира.

Хотя большинство романов Клааса представляли собой вымышленные ситуации, детали казались реальными.

То, как он описывал страшные вещи, было настолько реальным и впечатляющим, что вы могли представить, как они придут к вам, если закроете глаза.

Очарование его книг заключалось не только в странном мире, о котором он писал, но и в его собственном легендарном опыте, потому что прошлое Девиля Клааса столь же причудливо, как и его книги.

Девилю Клаасу меньше тридцати лет, но он был женат трижды за пять лет, и все три раза его брак заканчивался смертью супруги.

Причина, по которой люди использовали слово "супруга" вместо "жена", заключалась в том, что один из его партнеров являлся мужчиной. По местному законодательству это не могло считаться браком и приравнивалось к сожительству.

Эти люди погибли в результате несчастных случаев один за другим. Конечно, такие заключения были сделаны только после тщательного полицейского расследования.

С тех пор писатель Клаас больше не женился, а внешний мир сомневался в нем. Он стал подобен Синей Бороде² из сказок.

²Французская народная сказка, легенда о коварном муже, литературно обработана и записана Шарлем Перро.

В последнее время люди постепенно снова начали его преследовать и говорили, что он очарователен как дьявол. Его книги считались замечательными, а на фотографиях он выглядел красиво.

Когда писатель Клаас открыл дверь, Джон втайне удивился: этот мужчина не угрюм и не замкнут, а скорее улыбчив.

Как и на фотографии в книге, у Девиля Клааса были слегка вьющиеся черные волосы, элегантный и стройный вид и яркая улыбка.

Первоначально Джон думал, что улыбка — это часть процесса фотографирования, но теперь ему казалось, что в жизни Клаас улыбался гораздо чаще.

— Я ждал, когда ты придешь! — черноволосый писатель носил рубашку, брюки и домашний фартук с нарисованной на нем уточкой.

Держа лопаточку в одной руке и яйцо в другой, он сделал жест объятия, но остановился на полпути:

— Господин Джон Локклэнди³, верно? Письмо о "Становлении светом". Комментарии чуть не заставили меня заплакать. Боже мой, даже я частично не понимаю. Пожалуйста, входи!

³В других переводах может быть и "Локлэнди", и "Локкрэнди". Точно так же и с другими именами.

Клаас имел в виду один из своих рассказов, у которого теплое название, но на самом деле это история о привидениях. Джон сделал домашнее задание.

Сейчас Джон являлся редактором нового журнала. Он планировал взять несколько интервью об источниках вдохновения и сделать репортаж в журнале.

Строго говоря он не из какого-либо журнала, а специализировался на зарабатывании денег на небольших газетах и ​​журналах, публикующих новости.

Ему были нужны не новые идеи и писательский опыт Клааса, а его личная жизнь и опыт вдовства.

Войдя в дом, Джон еще раз понял, что ошибся.

Дом Клааса снаружи выглядел как старый семейный особняк, но внутри был отремонтирован, сохранив некоторые классические детали, соответствующие структуре. Однако общий стиль имел современное происхождение.

Например, видеофон⁴ в прихожей, домашний кинотеатр с акустической системой в просторной гостиной, соматосенсорная игровая консоль⁵ и коробки для дисков Blu-ray, разбросанные по дивану.

Другую половину гостиной занимала открытая кухня.

⁴Стационарный телефон с экраном и возможностью передачи видео.

⁵Соматосенсорные игры используют датчики движения и камеры высокого разрешения для отслеживания движений игроков, что позволяет игрокам участвовать в игре с эффектом погружения.

Дом таких размеров должен казаться жутко пустым, но его владелец намеренно сделал пространство более тесным.

Похоже, Клаас очень любил разноцветные подушки, некоторые из них выглядели весьма дизайнерски и были выполнены в форме медведей или кроликов!

Он также добавил целый книжный шкаф, до верхней полки которого можно добраться только по лестнице с А-образной рамой.

Пока Джон осматривался, Клаас, похоже, что-то опрокинул на кухне: со стороны шкафа раздался негромкий звук, а затем несколько хлопков.

— Что случилось? — спросил Джон.

— Ничего, спасибо, со мной все хорошо... Нет, я сделаю это сам!

Джон почувствовал, что что-то не так: Клаас внезапно повысил голос в конце, как будто делал сильный акцент. Но сам он не стал ничего спрашивать...

Это маленькое открытие не испугало Джона, но еще больше взволновало его. Оно показывало, что в писателе действительно есть что-то достойное внимания.

Через некоторое время Клаас вышел со своим печальным произведением.

Вероятно, потому что весь день было пасмурно, вечер казался темнее обычного. При недостаточном освещении форму горшка в руках Клааса было трудно различить, даже когда тот оказался в ярко освещенной гостиной. Джон мог видеть только то, что он был усеян ароматными листьями, а все остальное выглядело как размытое пятно.

Время близилось к ужину, но Джон не собирался есть вместе с Клаасом, и вид горшка немного нервировал.

— Извини, что заставил тебя так долго ждать, — печальный на вид Клаас стоял у стола. — Если бы я знал, что потерплю неудачу, то не приложил бы столько усилий. Мое хобби — готовить закуски, но я не хорош в их оформлении. Вкус должен быть нормальным. Можешь попробовать, если не против.

"Нет, я очень против!"

Джон посмотрел на неописуемые вещи на тарелке перед собой и почти заподозрил, что ими можно убить.

Поэтому он сразу же напустил на себя профессиональный вид, намереваясь поговорить с Клаасом о работе и новом журнале. Клаас снял фартук, сходил, налил две чашки кофе и с достоинством сел.

Они поговорили о некоторых общих вещах, таких как первоначальное намерение начать писать роман, работа, которая принесла наибольшее удовлетворение и т. д.

Джон думал, что Девиль Клаас мог бы быть серьезным или застенчивым человеком, но ошибся. Он обнаружил, что Клаас очень разговорчив, даже немного слишком разговорчив.

Когда Джон почувствовал, что время почти истекло, он решил взять на себя инициативу, чтобы направить тему и постепенно раскрыть то, что его интересовало.

— Господин Клаас, — сказал Джон, — мы хотим написать по ясной и хорошо ориентированной теме, а не искать новизну ради новизны. Мы хотим сосредоточиться на влиянии жизненного опыта, изменении менталитета, их влиянии на литературный стиль, а не наспех говорить об... описании "проклятий нечисти", "жертвоприношениях" и тому подобном. Итак, о...

Клаас на мгновение задумался:

— Я понимаю. Хочешь поговорить о людях, которых я потерял?

— Да, — подтвердил Джон. — Например, пережив такое горе, как выйти из него и вернуться к жизни? Как писать снова и снова?

Он принял обеспокоенное и грустное выражение, пытаясь показаться серьезным человеком, а не сплетником.

Он думал, что Клаас будет уклончив, но писатель неожиданно одарил его трогательной улыбкой:

— Ты первый, кто спрашивает об этом, правда. Многие люди брали у меня интервью и обычно спрашивали о подробностях трагедии, влюбился ли я снова, или во что я верю... Уповали ли они на то, что я отвечу о сатанизме и упомяну о тайном ордене Дагона⁶?

⁶Дагон — бог хлеба в филистимлянской мифологии.

Джон был в шоке: глаза Клааса в это время начали краснеть. Он помолчал с открытым ртом, а затем решительно начал доставать салфетку из коробки и вытирать глаза.

— У меня очень напряженная работа, и очень немногие люди это понимают, — Клаас глубоко вздохнул, неловко улыбнулся и продолжил. — Когда артерия Айрин была перерезана во время непроизвольного взрыва закаленного стекла, я думал, что больше никогда не смогу с этим столкнуться... Позже я посчитал, что мне становится лучше, пока Смит не погиб в результате взрыва газа...

Джон обладал проницательностью. Он сразу понял, что в этом заявлении что-то не так.

Клаас говорил правду и не действовал, но кое-что упустил.

Джон почти уверился, что слова "очень напряженная", сказанные Клаасом, не были о писательстве, а фраза "больше не смогу с этим столкнуться" не уточняла, о чем идет речь: о браке или романе?

Джон догадался, что, возможно, Клаасу действительно нужно об этом поговорить, что ему нужно выговориться. Будь то проклятие демона или идеальное убийство, писатель находился под давлением.

Поэтому Джон неторопливо спросил:

— Но ты не бросил писать книги и не отказался от жизни.

— Да, я не оставлю свое хобби, — ответил Клаас. — Сейчас мне намного лучше, потому что необязательно быть таким...

В это время сверху послышался глухой звук, словно огромный и тяжелый шкаф толкнули на пол.

Джон так удивился, что рефлекторно встал.

— Извини, я должен покинуть тебя на минутку, — Клаас тут же встал и выбежал из гостиной. — Может быть, наверху есть незакрытое окно. Подожди немного.

Сказав это, он быстро побежал наверх. Джон слышал, как его поспешные шаги удалялись все дальше и дальше.

На улице действительно дул ветер. Через окно гостиной Джон мог видеть, как снаружи качаются ветви. Еще не было половины шестого, но уже стемнело и казалось, что вот-вот пойдет дождь.

Джон снова присел на диван и его взгляд упал на журнальный столик с шоколадками, чипсами, чашками, которые не были убраны после перекуса. Он также увидел клубок использованных бумажных полотенец, лежащий на диване, и планшет...

Хотя странный шум напугал его, пребывание в такой грязной и теплой обстановке могло заставить забыть об опасности.

Джон подождал немного и, наконец, почувствовал себя неловко: казалось, Клаас отсутствовал слишком долго.

И если подумать, тот звук совсем не был похож на ветер, играющий окном.

Поэтому Джон встал, вышел из гостиной и поднялся по лестнице.

— Господин Клаас, нужна помощь? — спросил Джон.

Ему никто не ответил. Он пересек большую террасу и поднялся по лестнице справа, чтобы попасть на второй этаж.

На втором этаже было много комнат. Это место сгодилось бы под небольшую гостиницу.

Стены оклеили зелеными обоями с мелкими белыми цветочками, двери инкрустировали белоснежными классическими деревянными лепнинами, а дверные ручки обернули кружевом.

Обычный человек не стал бы относиться к незанятым комнатам с такой тщательностью.

Джон достал свой мобильный телефон и сделал несколько фотографий для записи.

Как только он нажал кнопку "сделать фото", сквозь щель под одной из дверей мелькнула тень.

Джон затаил дыхание. Как будто кто-то в комнате подошел к двери, а потом отошел.

Девиль Клаас жил один и время от времени нанимал домработницу. Он также отрицал, что недавно обрел нового любовника...

Джон — опытный копатель секретов.

Он знал, что небольшое чувство абсурда часто означало наличие больших тайн за кулисами.

В это время сверху послышались два приглушенных звука подряд: как будто кто-то упал, и кто-то с силой закрыл дверь.

Джон вышел из этого коридора и сразу услышал приближающиеся шаги сверху.

— Господин Клаас? — осторожно спросил он.

На этот раз ответ Клааса был мгновенным:

— Все в порядке! Не надо волноваться! Все безопасно!

Но этот ответ явно не означал "безопасно".

Джон еще больше убедился, что с домом и самим писателем что-то не так...

Он не спрашивал, есть ли какая-либо опасность, но Клаас ответил фразой "все безопасно".

— Прошу прощения. Наверху кое-что произошло... но об этом уже позаботились, — Клаас повел Джона обратно в гостиную.

Джон обнаружил, что волосы Клааса теперь немного растрепаны, а рубашка сдвинута набок.

Сначала верхняя пуговица у воротника была застегнута, но теперь расстегнулись две пуговицы.

Если судить по притворному спокойствию господина писателя, то что-то произошло.

Джон последовал за Клаасом и посмотрел наверх, представляя правду об этом странном доме.

Темное небо озарила вспышка молнии, а затем послышался раскат грома.

Похоже, собирался дождь.

Они сели в гостиной у окна и продолжили разговор о планируемой новой книге, позиционировании журнала, известных триллерах прошлого и так далее.

Наконец разговор неизбежно снова зашел о трижды овдовевшем Клаасе.

На самом деле это была маленькая хитрость Джона. Он намеренно сделал небольшое отступление и как бы неосознанно вернул тему к этой точке.

— Я не мог представить, что она покинет меня таким трагическим образом, — молодой писатель слегка опустил голову.

Теперь, когда на улице шел сильный дождь, Джон почувствовал, что атмосфера стала более подходящей для разговора.

Он включил диктофон без разрешения Клааса...

Когда Джон услышал последнюю фразу, то почувствовал себя как в тумане. Формулировки Клааса становились все более тревожными.

Клаас продолжил:

— Я знаю про слухи, доносящиеся снаружи. Не нужно отрицать. На самом деле тебе очень интересно, не так ли?

Джон неловко кивнул:

— Кажется, мне не удастся избежать грубости несмотря ни на что... Прошу мне поверить. Я действительно не хочу заставлять вспоминать вещи, о которых не хочется упоминать.

— Позволь мне кое-что спросить, — вздохнул писатель, — господин Джон Локклэнди, ты хочешь написать о загадочном и странном современнике Синей Бороде, или ты здесь с какой-то другой целью? Если первое, пиши все, что хочешь. Неважно, насколько ты новичок, я напишу это для тебя. Обещаю написать достаточно привлекательную версию. Если второе... Просто сообщи мне свои потребности. Откуда ты и зачем пришел?

Джон тайно сжал кулаки.

На самом деле ему нужно первое, самое светское. Но пока он сидел здесь, ему становилось все больше и больше любопытно. Он хотел знать, что произошло.

Он решил продолжить разговор, смешав правду и ложь.

— Я внештатный автор. Мне...

Когда он собирался заговорить, совсем близко послышался гром.

Клаас нервно встал и посмотрел в сторону лестницы возле гостиной.

Солнце к этому времени уже село.

В комнате становилось все темнее и темнее, а проливной дождь какое-то время не прекращался.

— Что? — Клаас сказал в воздух. — Невозможно! Я только что укрепил это!

Джон был настолько потрясен, что сидел и не осмеливался пошевелиться.

Писатель выглядел вполне серьезным, даже испуганным, продолжая говорить:

— Беда. Меня обманули. Я думал, что это человеческий вид!

Клаас совершенно проигнорировал Джона, встал, бросился к лестнице и продолжил:

— Сип⁷, следуй за мной. Чистик⁸, пойди проверь другого!

⁷Белоголо́вый сип — крупная хищная птица рода грифов семейства ястребиных, падальщик.

⁸Обыкнове́нный чи́стик — морская птица средней величины из семейства чистиковых.

Кого? Ошеломленный Джон медленно поднялся.

Казалось, Клаас вел разговор со спутниками, находившимися слева и справа от него. Затем он побежал так, что вызвал ветер, развевающий покрывало на низком шкафу. Человек определенно не мог создать такой поток ветра.

Джон набрался наглости, включил функцию записи на своем диктофоне и мобильном телефоне, положил оба устройства в карман и последовал за писателем.

Когда он снова поднялся по лестнице, то услышал пронзительный крик, доносившийся со второго этажа. Это было похоже то ли на звериный, то ли отдаленно на женский крик. Джон не стал особо оглядываться по сторонам и пошел по следам на третий этаж.

Послышался тяжелый стук, за которым последовали случайные звуки падающих вещей.

Джон бросился в сторону звука.

Он увидел красную веревку, гнущуюся и висящую высоко на стене, словно привязанную к невидимому человеческому телу.

Прежде чем он успел удивиться, раздался звук еще одного сильного столкновения из-за двойных дверей рядом с ним.

Джон ворвался и увидел сцену, которая потрясла его до крайности: существо с сероватой кожей прижимало Клааса к столу, одной рукой зажимая его подбородок и шею, а другой фиксируя руки над головой.

Клаас держал в руке кусок мела и чуть не раздавил его во время борьбы.

Стены здесь покрывали сложные узоры в виде геометрических фигур, но теперь многие из них были разрушены.

Джон не мог пошевелиться.

Он никогда не видел такого существа...

У него была стройная фигура, слегка сероватый цвет лица и телосложение как у мужской модели.

Его мышцы находились в напряжении, а красивое лицо имело устрашающе злой вид.

Позади него из воздуха появилась пара черных крыльев летучей мыши, черные волосы отливали красным, и зрачки тоже были красными.

Существо медленно подняло голову, смотря на вторгшегося Джона со свирепостью и презрением.

Джон посмотрел налево и направо, но наконец остановил взгляд на Клаасе.

Что тут происходило?

Что это за существо?

Что оно делало с Клаасом?..

Он почти рассмеялся. В этот момент первой догадкой, которая пришла ему в голову, была "попытка изнасилования"... потому что позы монстра и Клааса действительно напоминали об этом.

Он вдруг обнаружил, что эта грязная догадка могла оказаться правдой: серокожий парень был совершенно голым!

Более того, вещь между его ног выглядела узкой и высоко поднятой. Учитывая форму тела, размер казался немного устрашающим.

Клаас ударил коленом монстра в живот. Этот удар не заставил монстра отпустить его, но заставил ослабить хватку на шее.

Пользуясь случаем, Клаас с трудом крикнул Джону:

— Господин! Помоги мне! Он не такой сильный. Ты можешь победить его!

Монстр снова посмотрел Клаасу в глаза, и когда тот попытался увернуться, закинул его голову.

Что-то попеременно вспыхивало в глазах монстра, как будто он пытался контролировать пойманного человека, но у него никак не получалось.

Продолжая попытки, монстр медленно опустил свое тело и зажал талию человека в своих руках между ног.

Джон смотрел на это в шоке. Его ладони вспотели, а все тело напряглось.

— Чего же ты ждешь! — крикнул Клаас Джону. — Сколько времени... пожалуйста! Перестань притворяться человеком!

Джон чувствовал, что если бы пришлось выражать литературно то, какие чувства ему удалось испытать в этот момент, то он сказал бы, что его сердце пропустило удар.

— Значит, ты знал с самого начала...

Джон прищурился и решил пока отложить удивление.

Затем он мгновенно бросился к монстру со скоростью, с которой стал трудно различим человеческому глазу.

Его сердце не пропустило удара, ведь оно не билось уже очень давно.