5.

— Привет, Лека, чо как? — Майя вломилась в окно, как к себе домой.

Брат не удивился: кивнул ей, будто ждал.

Саю не понимала, что происходит, но жизнь в Тьене только и делала, что приносила ей сюрпризы, поэтому она не торопилась пугаться или жаловаться маме. Майя в ее комнате? Что-то да случится.

Что-то классное.

Как сама Майя.

В этой коротко стриженной рыжей девчонке не было ничего, что мама бы одобрила. Не было сдержанности, терпения, о такой штуке, как покорность, она, наверное, только слышала. Вкусы у нее были вульгарны — будто она просто тащила с ближайшего рынка одежду, не глядя, всегда не по сезону. Она будто не чувствовала жары и холода — или и правда не чувствовала. Она слишком громко говорила, слишком широко размахивала руками, не скрывала эмоций. Вряд ли она хоть раз задумывалась, женственно ли выглядит, и подобает ли так говорить или поступать... Она просто жила так, как хотела.

За эти дни Майя стала для Саю символом свободы.

— Привет, Саюшка, — скороговоркой добавила Майя, — хошь посмотреть на Проводы Солнца?

— Проводы Солнца?

— Ну да, у нас в квартале огневиков. Там будут уличные закуски, и огненное шоу, и много чего еще, и вообще!

От переизбытка чувств Майя запрыгала по комнате, выбивая подошвами грязнющих кроссовок пыль из роскошного ковра.

— Но почему...

— Нию в этом вашем Храме третий день замуж выдают, Варт с похмелья, Юлга с Вартом, Жаннэй уставилась в свою чашку с кофе и никак ее не вытащишь, мне скучно, скучно! Не Ланьерье ж звать, что толку, он слепой. А с тобой мы пили.

— А Шель с нами?..

Майя вопросительно уставилась на Шелеку.

— Чо как?

— Никак, — Шель с огорчением развел руками, — Мне надо будет поговорить с мамой вечером. Да и если она придет, а тут никого, нас потом с Ведомством искать будут, ты ж сама понимаешь.

— Лады. Пойдем?

— Я...

— Не хочешь, как хочешь, — пожала плечами Майя, взмывая на подоконник.

— Хочу! Очень хочу! — крикнула Саю, хотя еще секунду назад собиралась отказаться.

Неприлично же.

Куда она — одна? Без брата? С полузнакомой девчонкой, у которой явно не все дома?

— Подожди, я найду плато...

Но Майя просто подхватила ее за руку и вытащила из дома, не дав Саю даже причесаться, не то что платок накинуть.

— Здесь даже водяницы в платке не ходят, — подмигнула она, когда они уже неслись куда-то по улице, — вольная столица, о! Не парься, хватит макушку трогать.

И дальнейший день стал для Саю одним из самых ярких в жизни. Солнце жарило так, как будто и не конец осени вовсе — или просто так тепло было в квартале огневиков; от некоторых буквально валил пар. Лица людей светились лихорадочным счастьем, тела приплясывали, ладони прихлопывали; Майю здесь больше не казалась эксцентричной, она сливалась с толпой, и толпа эта выхлестнулась на площадь. Короткие рыжие волосы Майи топорщились во все стороны, футболка кое-где обуглилась, иногда она пускала изо рта столб огня — то ли для забавы, то ли чтобы как-то выплеснуть чувства. На улицах стояли бесчисленные палатки, где продавали все больше горячительное, теплую хрустящую курочку, острые кусочки теста и маленькие вкусные колбаски. Саю попробовала все, кроме алкоголя — она боялась, что так она совсем потеряется в этой толпе, и непонятно, куда же ее потом вынесет. Она хотела держать себя в руках, и очень старалась не отставать от Майи, но Майя ввязалась в бои на мешках, а Саю отошла на секундочку пострелять из лука, и парень, который показывал, как держать руки, был такой красивый, и позвал ее танцевать под барабаны, и они танцевали, и когда Саю обнаружила, что целуется под гремящим фейерверком, была уже поздняя ночь, и она совершенно потерялась в новых чувствах — и новом городе.

Находиться совершенно не хотелось, но, к сожалению, у любой сказки однажды случается конец.

— Ярек, твою ж ты налево! — донесся сварливый голос Майи, — Ну ты даешь!

Парень отстранился, не убрав горячей руки с талии Саю, и насмешливо прищурился.

— Ревнуешь, что ли?

— Да какое ревную, ты куда ей засосов наставил, гад? А если мамка увидит? Не видишь, волосы зеленые, водяница? Головой не думаем, головка зовет? Вот же ж... Я ж скажу ее старшему брату твой адрес, посмотришь, чем кончится. У нее три старших брата, всем скажу.

Она сунула три оттопыренных пальца Яреку под нос, иллюстрируя аргумент.

— Боюсь-боюсь, — хмыкнул Ярек.

Саю хихикнула. Она не пила, но ее совершенно опьянили новые эмоции.

— Я платком прикрою.

— Ох ты ж горе... — вздохнула Майя, подхватывая ее за локоть, — пошли уж. Телефон принципиально не берешь? Лека обзвонился.

Саю схватилась за карман юбки и поспешно достала старенькую раскладушку.

— Ой...

— Вот тебе и «ой». Ох и размажет меня Лека... Ярек, скотина, придумай что-нибудь!

Ярек почесал в затылке и начал разматывать широкий алый пояс — часть традиционного костюма. Протянул Саю. Он был еще теплый, из тонкой, приятной на ощупь ткани. Почти как шарф, только слишком уж длинный.

— Вот. На память.

— Спасибо, — сказала Саю, опустив ресницы, — я не забуду...

— Бла-бла-бла, пойдем уже, а то у меня сейчас диабет с вас случится, — закатила глаза Майя, — быстрее-быстрее, а то мамка хватится, и задаст жару.

Позже они шли по темным улицам домой, и Саю куталась в подаренный шарф — было довольно зябко, — Майя спросила, явно преодолевая неловкость:

— Что, Ярек так понравился? Говорить про тебя, если спросит?

Саю покачала головой, а потом, осознав, что Майя не сможет различить ответ в темноте, ответила:

— Нет. Это... Это я только сегодня. Я вообще-то не такая...

— Какая «такая»? — удивилась Майя, — Ярек — парень красивый, целуется отлично, я почти завидую, где мои шестнадцать... Почему нет?

— Нельзя.

— Мама запрещает или самой не по душе?

Саю подумала.

— Если мама узнает, расстроится. Будет... разочарована.

— А. Тогда перерастешь еще, и правда, чего торопиться. Обломается Ярек, значит. Не жалко. Сколько их еще будет...

— Я замуж выйду...

— Когда? Завтра, что ли?

— Вообще.

— А оно тебе надо?

Саю задумалась.

Она не знала ответа.