3.

— Итак, — говорила рыжая девчонка в таких коротких шортах, что они больше смахивали на трусы, — то есть ты подтверждаешь, что к Первой Лапке Лаллей с рождения приставлены телохранители разных родов, которые растут с ней вместе?

Это был девичник. Все были пьяны.

В воздухе плыл дурманящий кальянный дым.

И Ния была пьяна. Счастливая невеста пила больше всех, что как-то не особо вязалось с образом. Впрочем, любой невесте накануне свадьбы присущи колебания.

Саю пригласили, хотя странно было, что Ния выделила именно ее из многочисленных родственниц, приехавших со всех концов Кетта засвидетельствовать почтение.

Саю, парочку школьных подруг — и девиц из своего Круга. Это вообще-то была их идея — девичник. У почитателей Многогранной такого ритуала не было. Но школьные подруги — тоже силы Воды, как и Ния с Саю, — отказались, и теперь Саю чувствовала себя немного лишней в этом тесном Кругу.

От обуревающей ее неловкости она даже перепутала стакан рыжей со своим стаканом, и хорошенько наглоталась какой-то прозрачной жидкости вместо воды, поэтому тоже была не слишком трезва.

Это была легенда для матери.

На самом деле она отлично понимала, что пьет. Но ей хотелось попробовать.

Ее сюда привез Шель, потрепал по голове, превращая элегантную укладку в непонятно что, и попросил ни в чем себе не отказывать. И подмигнул.

Саю была еще недостаточно пьяна, чтобы спрашивать у Нии, просил за нее Шелека или мать решила, что «девичник» как-то увеличит ее ценность. Хотелось думать, что брат.

Брат ведь помог ей вылезти через окно, чтобы мама не узнала.

Наверное, все-таки он.

От осознания того, что с Саю случилось что-то, о чем мама не знает, сердце билось быстрее.

— Ну да, — поразмыслив, ответила блондинка. То ли Жаннель, то ли Жаннэй, Саю никак не могла запомнить, — подтверждаю.

— И им запрещено общаться между собой?

— Высокие рода часто враждуют, так что случается и такое.

— Итак, может случиться ситуация, когда чьи-то телохранители...

— Майя, почему тебя вечно несет в похабные анекдоты? — перебила невзрачная шатенка. — Тут ребенок!

— Мне восемнадцать, — возразила Саю, — это все омолаживающие маски и жизнь на свежем воздухе.

И хихикнула.

— Юлга, ей восемнадцать! — поддержала рыжая. — Не занудничай. И вообще, у кого чего болит.

— А что за анекдот? — встряла Саю.

— Она про этот, — Ния склонилась к Саю и зашептала, — У Первой Лапки было два телохранителя, с которыми она росла с песочницы. Мальчик и девочка. Их рода поссорились, и им нельзя было разговаривать. Но Лапка дружила с обоими, и ей было очень грустно, что ее друзья не разговаривают между собой. О-о-очень грустно.

— Кто ж так рассказывает! — не выдержала Майя. — Она заснет, пока ты до конца дойдешь! Короче, все выросли. И заметила Лапка, что друзья друг на друга не по-дружески залипают. И заперла их в кладовке какой-то.

— О-о-о, — многозначительно протянула Саю, стараясь показаться искушенной, — кладовка.

Девчонки почему-то засмеялись.

— Не смущайте ребенка, — буркнула Юлга, слегка краснея, — она права, кладовки — о-о-о.

— Тише вы! — отмахнулась палочками рыжая, — Заперла, а внутрь кинула условный ящик бухла и закусона сверху...

— Они бы выломали дверь, — возразила Жаннэй, — или же они были недостаточно...

— Цыц! Я говорю! В общем, все для единения душ и взаимопонимания. И продержала их там семь дней и семь ночей. Потом пришлось выпустить. И потом, короче, смотрит — а они все молчат, молчат, но какие-то подозрительно довольные ходят. Ну она и спрашивает у телохранительницы — типа, все так и не разговариваешь с сыном вражеского рода, стерва ты этакая?

— Майя!

— Юлга-а-а! — передразнила рыжая, — Саю, забудь страшное слово «стерва» и ни за что не повторяй его при маме, хорошо? Ну та ей и отвечает: «Поговорить мы так и не поговорили, но теперь иногда трахаемся»!

Саю рассмеялась — скорее услышав новое интересное и забавное слово, чем уловив, в чем соль.

— А потом в таком же молчании и поженятся, — Ния уронила подбородок на ладонь и явно настроилась на лирический лад, — заведут молчаливых детишек...

— Такого не может быть. — безразличный голос Жаннэй прекратил все веселье, — Первая Лапка бы доложила в Храм, нарушителей бы лишили привилегий и с позором вернули в род. Телохранители обязаны блюсти чистоту. Не говоря уж о том, что никто в здравом уме не перепутает служение с дружбой. Это оскорбительно.

— Умеешь ты обломать все, Жаннэй, — вздохнула Ния.

— Если вы не хотели знать правду, так зачем меня спрашивали?

— Жан, тише, — вмешалась Юлга, хотя по Жаннэй никак нельзя было сказать, что она сердится — или вообще испытывает хоть что-нибудь, — девочки, давайте за будущее выпьем, что ли?

И они выпили.

И было весело.