Глава 3

Аделаида открыла глаза и обнаружила себя лежащей посреди... было сложно подобрать слова, чтобы дать правильное определение этому странному и вместе с тем жуткому месту. Это было пустое, безграничное пространство, не имевшее ни стен, ни потолка, ни пола. Бескрайняя пустота, чей ослепляющий белый свет лишал ощущения реальности, заставляя жмуриться и потирать веки в пустой надежде хоть что-то рассмотреть. Хотелось поскорее сбежать отсюда, выбраться. Но куда идти, если в этой реальности картина мира везде идентична? Сделав над собой усилие, она поднялась и с тревогой огляделась.

«Где я?»

— Здесь есть кто-нибудь? — дрогнув, голос растворился в пространстве. — Эй!

Через некоторое время позади раздался знакомый женский смех, при звучании которого несмерпимо захотелось прикрыть уши, чтобы никогда больше его не слышать. Смех тот был грустным, холодом пробирающим в самую душу, словно нечеловеческим. Стремительно оглянувшись, Аделаида вскрикнула от испуга и тяжело дыша, встрепанно попятилась. В метре от нее стояла точная ее копия, грустно улыбавшаяся, глядящая на нее саму с некой обреченностью и скрытой печалью в больших зеленых глазах. Янтарно рыжие волосы, всегда имевшие приглушенный оттенок с медовыми и светло-коричневые переливами, ныне выглядели тускло и бледно, обрамляя осунувшееся лицо, на котором читалась бесконечная тоска. Эта болезненная девушка была так похожа и одновременно не похожа на настоящую Аделаиду.

— Кто ты? — удивленно спросила она и не узнала собственного голоса. До того сиплым он был, что показался ей чужим.

Незнакомка не ответила. Обронила печальную улыбку и стала стремительно от нее отдаляться, с каждой секундой утрачивая свою материальность и вскоре став походить на белесый призрак. Аделаида рванула следом, но быстро проиграла в погоне за слепой надеждой на спасение. Не пробежала и пяти метров, как девушка исчезла, подобно туману, растворившись в пространстве.

Картинка реальности внезапно исказилась. Воздух передернулся, как под воздействием газа, мир разбился миллионами осколков и локация переменилась. Мгновения погодя Аделаида обнаружила себя посреди богато оставленной комнаты, с удобством устроившейся на добротном кресле, разодетой в неприличное платье, открывавшее голые ноги и не оставляющее простору мужской фантазии. Интерьер показался ей смутно знакомым, а вдоволь оглядевшись и поглядев на жаккардовые шторы с портьерами, Аделаида мысленно заругалась гномьей бранью, крепко-накрепко отпечатвшейся в ее памяти.

Боги всемилостливые, что она тут делает? Почему из всех мест на Моране она перенеслась именно сюда? Верните ее обратно в ту белую комнату. Она даже своего страшного двойника потерпит. Только не сюда! Да еще и в таком виде! Оставалось надеяться, что ректор находится далеко, желательно за тридевять земель от своего кабинета. Репутация Аделаиды не переживет, если лорд Дартиас узреет ее в этаком безобразие. Да еще и в своем кабинете! Что о ней только подумают! Исключит не раздумывая, но сначала обвинит в проникновении на территорию, а потом скорей всего припечатает за попытку домогательства. Какой ужас.

Забегав глазами по ректорскому кабинету, в поисках всякой тряпки, дабы иметь возможность прикрыться, Аделаида привстала, потянув концы юбки вниз, но видимо архимаг не имел привычки хранить одежду в своем кабинете, и печально выдохнув, адептка посеменила к закрытой двери. Раз уж лорда Дартиаса в кабинете не имеется, то почему бы не воспользоваться выпавшей возможностью и избежать с ним встречи?

Но едва Аделаида схватилась за ручку двери, как та вдруг открылась, поддавшись вперед и тем самым придясь ей прямо по лбу. Из уст адептки полился новый шквал шипяще-шепчущих ругательств. Держась за ушибленную голову, она со злостью зыркнула на пришедшего, мысленно поминая его добрым словом, но едва определив его личность, испуганно попятилась. Вот ведь невезуха!

Удивление на лице Эминара Дартиаса быстро сменилось тревожностью, и он, размашистым шагом преодолев выстроенное Аделаидой расстояние, бережно тронул ее лицо, опалив кожу горячим дыханием, находясь в непозволительной от нее близости. Длинные пальцы погладили ушибленное место и вместе с тем боль от столкновения с дверью стремительно отступила, уступая место дикому смущению. Глядя на Аделаиду с бесконечной нежностью, он тронул губами ее лоб и тот невинный поцелуй показался ей разрядом спасительного тока, неожиданно отрезвившим.

— В-вы... вы... — она тяжело дышала, силясь подобрать слова. Кончики пальцев неистово дрожали, а сердце набатными ударами грозилось вырваться из груди. — Вы вообще что себе позволяете?

Но заместо того, чтобы постыдиться собственных действий, архимаг только покачал головой, глядя на нее все с той же нежностью, что пьянила, спутывая мысли. Его красиво очерченные губы тронула едва заметная улыбка.

— Моя упрямая девочка, — поднеся руку к ее лицу, ласковым движением он заправил мешавшую прядь за ухо. — Какая же ты красивая.

Аделаида потеряла дар речи. С пересохшим горлом она тяжко задышала, жадно ловя легкими воздух, открывая, то закрывая рот, точно рыба, выброшенная на берег.

— Ч-что вы несете?

Договорить она не успела. Словив ее губы своими, архимаг увлек ее в нежный поцелуй и едва адептка забыла как дышать, как тут же ото всюду раздался чудовищно громкий звон.

— Не смейте меня целовать! — вместе с криком Аделаида подскочила с кровати и запутавшись в одеяле, неуклюже завалилась на пол с глухим стуком. Жалобно застонав, она приподняла лохматую голову, застав себя в собственной комнате в общежитии без всяких романтично настроенных ректоров. Уронив облегченный вздох, девушка встретилась глазами с удивленной соседкой, смотрящей на нее, точно на сумасшедшую.

— Я не буду спрашивать, что тебе снилось, — насмешливо бросила та, подняв руки в знак капитуляции и с переброшенным на плечо полотенцем, спешно скрывшись за дверью ванной комнаты. Аделаида проводила соседку испепеляющим взглядом. — Передавай привет ректору Дартиасу!

Сконфуженная девушка едва не задохнулась от возмущения. Неужто она говорила во сне? И эта грымза все слышала? Какой стыд! Схватившись за подушку, она уткнулась в нее горящими щеками и страдальчески захныкала. С какого перепугу ей приснился ректор? Да еще в столь интимной обстановке! Кошмар-кошмар-кошма-а-ар! Она точно сошла с ума!

Просидев на полу еще пять минут, терзаемая муками морали, Аделаида поднялась и заправив постель, засобиралась к началу занятий. Грустно глянув на дверь ванной, ныне занимаемой нежеланной соседкой, а в прошлом принадлежащей ей одной, она облачилась в академическую форму, а когда Киара Адельвейн, особа, въехавшая в ее комнату еще вчера, освободила ванную, то быстро умылась, расчесала волосы и напоследок тронув лицо макияжем, выпорхнула из комнаты, поспешив на встречу срочным делам.

Целых два года она прожила одна, а все потому что бывшая соседка, явно обделенная умом девица, еще на первом курсе оказалась в списке исключенных. Не учла неразумная, что постельные утехи с любовниками, да еще и без надлежащих средств, рано или поздно могут привести к неменуемым пузатым последствиям, а если потенциальный родитель этих последствий никто иной, как штатный преподаватель академии, то отчисление и замужество единственное верное решение. Скандал тогда прогремел знатный, и все эти годы Аделаида довольствовалась единоличными покоями, пока вдруг не заявилась в ее комнату одна нахальная девица с дюжиной чемоданов. Киара Адельвейн, леди с длинной родословной, имела весьма скверный нрав и не поскупилась доказать это в первый же день. Темная лошадка, при странных обстоятельствах лишившаяся родителей в раннем возрасте, исчезнувшая на многие годы и только недавно представшая перед двором. Не то, чтобы Аделаида была против соседки, отнюдь нет. Было бы чудно, если бы они могли оставаться в дружеских отношениях, но леди Адельвейн с первых секунд дала понять, что в общении с ней нисколько незаинтересованна. Бегать и упрашивать никого Аделаида не собиралась. По крайней мере, если не иметь в виду госпожу Лару, самолично ею отравленную.

Откладывать дело в долгий ящик адептка не собиралась и спозаранку направилась в двор академии, забрать у привратника пришедшую на ее имя посылку. Вышагивая по полупустым коридорам (в столь ранний час многие только-только просыпались), девушка не раз замечала на себе долгие взгляды изредка встречавшихся на пути адептов. Не сказать, что она не привыкла обширное внимание к своей персоне было для нее делом непривычным, но столь активное проявление интереса могло напрячь кого удобго. И чего только смотрят?

Привратник, старый гном, звавшийся господином Арном, как и всегда дремал в своей коморке на неудобном кресле, закинув ноги на стол и протяжно похрипывая. Удалось его разбудить не с первого раза. Гном все время что-то ворчал, но просыпаться упорно не желал. Пришлось разок пустить в него слабеньким зарядом тока, так он вмиг вскочил, заорал, да разразился заковыристой бранью. Аделаида и бровью не повела и с завидным спокойствием дождалась, пока старик завершит свои речи. Становилось ясно, откуда у той феи столь глубокие познания в языковой культуре гномьего народа.

Господин Арн поругался, поворчал, покряхтел, да вынул из железного ящика со вставными магическими адептарами, букет белых роз и фирменную коробку элитной кондитерской с наивкуснейшими пирожными внутри. Принюхался (а нюх у гномов был прекрасный), повертел из стороны в сторону и не опознав ничего запрещенного, вручил посылку адресантке и милостливо отпустил, на последок бросив ехидное:

— Одни сладости, да цветы подавай этим бабам.

И смачно сплюнув себе под ноги, гном удалился в свою каморку. Привыкшая к дурному нраву господина Арна, Аделаида только закатила глаза и двинулась обратно в академию в охапку с пышным букетом роз и внушительной коробкой, под подмышкой, из которой доносились восхитительные запахи свежей выпечки и молочного шоколада. Есть хотелось — жуть. После ректорского кабинета, изможденная адептка по совести отсидела оставшиеся три пары, а затем вернулась в комнату и отужинала хрустящими печеньями с ректорской тарелки. Во имя своих принципов в столовую она не пошла.

Обогнув академический двор, с утра пестрящий зеленью и запахами свежескошенной травы, Аделаида двинулась в целительское крыло, едва разбирая дороги. Длинные стебли цветов вместе с белыми бутонами перегрождали все поле зрения, потому нередко ей приходилось вытягивать шею и оттопыривать голову, дабы ненароком не налететь на белокаменные колонны, а авось и на встречавшегося на пути адепта. Ныне Аделаида была на чеку. Этим ябедам только повод дай, так они тут же побегут жаловаться ректору.

Осторожно постучавшись и выждав должные три минуты, Аделаида приоткрыла дверь и первым делом оценив обстановку, просочилась в помещение. Растерянно огляделась, но заметив господина Радольфа, переговаривающегося с рядовым целителем, обрадовалась и быстрым шагом посеменила к мужчине.

— Что за чертовщина? — удивился главный целитель, заприметив стремительно надвигающийся на него куст из белых роз с торчащими к низу ногами.

— Это всего лишь я, — Аделаида высоко оттопырила подбородок и посмотрела на господина Радольфа, высунув голову из-за плотных бутонов. — Здравствуйте.

— Вы... — целитель проглотил отчаянный стон и прокашлялся, усилием воли сотворив на лице эмоцию благожелательности. — Чего вам на сей раз, адептка Тристан? Пришли снова подглядывать?

— Полно, господин Радольф! Ваши прогулки не по тем степям мне безраличны. — равнодушно отмахнулась адептка и пока мужчина стремительно менялся в лице, силясь подобрать слова, она тут же продолжила. — Вы мне лучше скажите, где госпожа Лара?

— Она спит, — шипяще и сквозь зубы бросил целитель в ответ.

— Как спит?

— Вы хоть знаете сколько сейчас времени?

— Семь утра, — как ни в чем не бывало отозвалась девушка, но потом грустно вздохнула, проговорив с надеждой. — А вы все равно отведите меня к ней. Я ее разбужу, извинюсь и сразу уйду.

— Боюсь, если вы ее разбудите, не уйдет никто, — господин Радольф сокрушенно покачал головой и устало потер виски. — Отдайте цветы и подарки Дорну, он их передаст, — кивнул на стоящего рядом кареглазого юношу, а сам весь подобрался, казалось, сделавшись на порядок выше и резво обогнув Аделаиду, примостился к ней сзади и неожиданно сцепил руки чуть выше ее локтя. — А с вами, адептка, мне нужно переговорить с глазу на глаз.

Она задумалась, притупившись, но через некоторое время, осененная неприятной догадкой, возмутилась, напряженно скосив глаза на целителя:

— Просто поговорить и ничего больше?

Мужчина заскрипел зубами, уловив явное недоверие в ее голосе. О чем эта девочка только думает? За кого его принимает!

— Просто поговорить, — произнес твердо, по полну сдерживаясь, дабы не повысить голос. До того это несносная и самоуверенная девица его раздражала.

Передав дары для поварихи Дорну и взяв с того практически клятвеное заверение доставить все без "технических" потерь, Аделаида направилась вслед за ушедшим вперед главным целителем, в коридор, по пути тягостно вздыхая. И чего только к ней прицепился?

— Я вас слушаю, — привстав перед мужчиной, она деловито сложила руки на груди и устремила взгляд в сторону, на выходившее в живописный парк окно. Осень еще не вступила в свои права, листва пока зеленела, небо было ясным, да и солнце светило ярко, но уже не припекало, как то происходило в знойные летние деньки. Чудное время. Аделаида внезапно вспомнила, что давненько не бегала по утрам, в ту пору, когда только каемка солнце загорается на горизонте, а воздух чистый и прохладный.

— Вы можете посмотреть на меня, Аделаида? — теперь уже спокойным тоном обратился к ней господин Радольф.

Она лениво повернула голову и уставилась на него выжидающе.

— Думаю, вы догадываетесь о чем пойдет речь, поэтому не будем лить воду и приступим сразу к делу. Чего вы хотите?

— За молчание? — догадалась Аделаида, внутренне удивившись, но в лице оставшись беспристрастной. Оттолкнувшись от стены, она шагнула вперед и насмешливо поинтересовалась. — Господин Радольф, я похожа на шантажистку?

— Нет? — ответил он неуверенно и оттого слова его прозвучали скорей как вопрос.

— Можете спать спокойно. У меня нет дурной привычки лезть в чужие отношения.

И она ушла, ритмично отстукивая каблуками по полу. И только завернув за угол, остановилась, возведя глаза к потолку и раздраженно прошептав: «Ну, что за идиот?».

Коридоры академии стремительно заполнялись адептами: сонными, возбужденными, веселыми и грустными, но в частности, голодными. Последнее адептка Тристан сполна отнесла к себе. Есть хотелось неимоверно. От того путь она держала в святыню святых — в столовую, где с утра подавали горячие наивкуснейшие блинчики с различными сладкими добавками. И пускай, что вчера на эмоциях она поклялась себе вовеки туда не возвращаться. Все в этой жизни циклично, ее решения в том числе.

Столовая встретила ее нестройным гулом голосов. Рассекая толпу, Аделаида пробралась к раздаточным столам и понабрав всего, да повкуснее, направилась к излюбленному центральному столу. Поднос с тихим стуком отпустился на стол. Коротко со всеми поздоровавшись, она с комфортном уселась, тут же оказавшись под прицелом всеобщего внимания.

— А вот и героиня сегодняшних сплетен! — с преувеличенной радостью отозвался Дастин. Он же лучший друг предателя Кадена, он же местная гора мышч, он же популярный парень с самооценкой выше, чем он сам. А рост у Дастина был более, чем внушительный. За глаза адепты прозвали его «Глыбой».

— И какого это побывать в объятиях самого лорда Дартиаса? Поделись с нами! — влезла Тайра, с пытливым безумством на нее уставившись. Ее голубые глаза искрились испытующим любопытством. Она даже поерзывала на месте от нетерпения. Леди Наррис была отпетой сплетницей, совершенно не умеющей держать язык за зубами и питавшейся грязными слухами, а порой придумывающей их самолично, потому не вызывала у нее и проблеска симпатии, что уж говорить о такой хрупкой вещи, как доверие. Конечно, ничем делиться с ней она не собиралась.

Мысли сами собой перенеслись в события вчерашней ночи. Та незнакомка, выглядящая в точности как она, ректор и поцелуй, наполненный щемящей душу нежностью... Совсем неожиданно воспоминания всколыхнули в душе трепет, а щекам вдруг сделалось тепло. Почему она так реагирует? Сама от себя такого не ожидая, Аделаида снова и снова мысленно возвращалась в тот странный сон и в один момент словила себя на мысли, что совсем не прочь повторить то на самом деле. Собственные помыслы привели девушку в ужас. Забывшись, она подавилась и начала громко кашлять.

Харраги сгоревшие! Что за чертовщина? Когда лорд Дартиас успел засеть у нее в голове? Какой кошмар!

— Ешь аккуратнее, Ада, — мягко упрекнул сидящий справа от нее Кайло, пожалуй, единственный человек из всех присутствующих, кого девушка могла по-настоящему назвать близким другом. Он в четверть силы похлопал ее по спине. Откашлявшись, Аделаида запила смущение чаем и подавив малодушное желание, побиться головой об стену, авось всякие глупости из мыслей выветряться, откусила большой кусок пирога и стала медленно его жевать, лишь бы избежать глурых расспросов. Но компания единодушно и терпеливо дождалась, пока она доест, при том не спуская с нее выжидающих взглядов. Тогда, раздраженная, Аделаида только отмахнулась:

— Не смотрите так. Он просто не дал мне упасть. Ничего больше. Более того, ректор скоро женится. Вот. Оставьте меня в покое.

— Как женится? — вскочила со стола Эвика, замахав руками. — На ком?

Эвика Тамерлис была младшей сестрой Дастина и имела поразительную способность влюбляться в каждый куст. В том смысле, что предметы ее воздыхания менялись со скоростью света, и судя по ее реакции, сомнительная часть на сей раз пала на плечи лорда Дартиаса. Отчего-то эта догадка неприятна ее кольнула. Подивившись собственным чувствам, Аделаида перепуганно влила в себя остатки чая и мысленно дала себе внушительную оплеуху, в надежде выбить из головы всякую дурь. Не получилось.

— На секретарше своей, — раздраженно выдала она, усилием воли спрятав в голосе ревностные нотки. Но потом задумалась над собственными словами и внезапно вспомнила, что историю с женитьбой надумала, чтобы подшутить над матримониально настроенной женщиной, а архимаг и вовсе к сладкому непристрастен.

— Ну во-о-т, — обманутая в лучших надеждах, Эвика растроенно уронила себя обратно на стул и поникла плечами. — Снова мне не везет в любви.

— О какой любви идет речь? Он даже не знал о твоем существовании! — Дастин же выступал в лучших традициях старших братьев и мастерски умел поддержать ближнего в трудную минуту.

— Замолчи! —  разозлилась Эвика, не желая принимать действительное.

Пока брат и сестра дежурно припирались, поочередно обмениваясь колкостями, Аделаида скосила глаза на Тайру Лонвер, увлеченно что-то печатавшую на магфоне.

— Тайра, милая, а что ты делаешь? —поинтересовалась она с нарочитой вежливостью.

— Делюсь новостью, — как ни в чем не бывало шатенка повела тонкими плечами и с чувством выполненного долга, отложила магфон в сторону. Аделаида не успела спросить о каких вестях идет речь, как вдруг из-за соседнего стола вскочила взбаламошенная девица, едва не плача.

— Реткор Дартиас женится!

Аделаида схватилась за голову. О Боги! Нет ей спасенья. Теперь точно отчислит... Точно...