Глава 11. «Определение координат»

«Не могу я от вас отказаться. Я вас сам выдумал. На вас же глядя.»

— Ф.М. Достоевский

Чарли

Лу ещё плотней закуталась в одеяло. Ее голова погружена в подушки, так что я даже представить не могу чем она умудряется в них дышать. Не знай я, что под всей этой грудой белья спит прекраснейшее создание, решил бы, что просто кто-то свалил сюда кучу одеял. Лукреция сводит меня с ума, заставляя чувствовать что-то абсолютно, совершенно неизведанное мне до этого. Не знаю, как назвать то, что я испытываю к ней. Обычное слово «любовь» сюда не подходит. Оно банально, сопливо и заезжено. Лу будет во мне ураганы покалываний в грудной клетке. Пускает торнадо возбуждений. Сотни, тысячи, миллионы раз.

Ухмыляюсь и тру затылок. Поверить не могу, что мне удалось. Нам удалось суметь.

— Только не говори, что смотришь, как я сплю? — хриплый после сна, но все равно нежный голос, звучит из-под подушек.

— Мне не хотелось бы тебе врать, — усмехаюсь. — Как ты поняла? Сомневаюсь, что ты что-либо видишь.

— Прозвучит романтически-слащаво, но, Чарльз, я всей кожей ощущаю взгляд твоих незаконно красивых серых глаз.

Смеюсь и привстаю с кресла, перебираясь на кровать. Матрас прогибается под моими ладонями, а Лу начинает ерзать – её макушка выныривает из-под подушек, а затем появляется и вся голова. Огромные голубо-зеленые глаза с подозрением следят за каждым моим движением.

— Никаких поцелуев и разговоров пока я не почищу зубы, — бурчит она.

Широко улыбаюсь и нависаю над девушкой.

— Ну, тот факт, что ты просто восхитительна в том, чтобы нарушить все мои планы – я знаю очень давно.

Лукреция недовольно хмурится и сжимает уста в тонкую линию. Взгляд ее на мгновенье становится строгим, а затем прочерчивает дорожку от моих зрачков к губам. Она высовывает руку из-под одеяла, намереваясь дотронуться ладонью до моего лица, но я успешно перехватываю тонкое запястье на полпути.

— Не-а, мадам, — качаю головой, заглядывая в зеницы, говорящие, мол, ты что, правда останавливаешь меня? — Но вы сами объявили правила, так что будьте так любезны: сначала утренние ритуалы, а потом уже делайте со мной что хотите.

Лу склоняет голову и, глядя на меня исподлобья, отпихивает в сторону. Она садится на кровати, позволяя мне любоваться ее обнаженной загорелой спиной. Завороженно разглядываю выступающие лопатки и придвигаюсь ближе, намереваясь прикоснуться губами к коже между ними именно в тот момент, когда Лукреция решает укрыть острые плечи одеялом и подняться с кровати. Издаю сдавленный вздох, наблюдая за ней.

— Зачем тебе одеяло? — ничего не говорит, лишь шлепает босыми ногами по деревянному полу. — Прячешь себя от меня, после того, что между нами произошло ночью? — улыбаюсь, видя то, как она удивленно приподнимает брови, словно ответ очевиден, и тихо смеюсь, когда перед входом в ванную, одеяло падает к ее ногам.

Я счастлив. Черт возьми, как же я счастлив.

Лукреция

Чарльз. Чарльз. Чарльз. Чарльз.

Он, как заевшая песня в голове, но не та надоедливая, что играла в каком-то торговом центре и прилипла к тебе, как банный лист, а та, из-за которой с первых нот перехватывает дыхание, а глаза закрываются в приятной истоме.

Чарли – первое, о чем я подумала, когда сознание вытолкало сон. Кажется, по мне можно составить тест: «Десять и один способ понять, что вы влюблены». Верность такого опроса будет сто из ста – не иначе. Я уверена. Потому что я влюблена. Сильно. Невероятно сильно. Не припомню, что когда-то подобное случалось со мной. Это всепоглощающее чувство дурманит мозг, как самый приятный аромат, который хочется тянуть жадно носом снова, снова и снова. И даже когда голова закружится продолжать вдыхать его.

Поворачиваюсь к зеркалу, провожу ребром ладоней по лицу и вытягиваю шею вперёд, чтобы лучше рассмотреть себя: мое лицо опухло, после крепкого сна, количества выпитой воды и вина, а вот глаза горят. Светятся и искрятся так сильно, что губы растягиваются в счастливой беззаботной улыбке. Жадно разглядываю отражение в зеркале, желая запомнить себя именно такой – глубоко влюблённой и радостной, с трепещущим от восторга сердцем, спутанными выгоревшими волосами и покрасневшими от жаркого летнего солнца щеками.

Вдоволь налюбовавшись, отлипаю от зеркала и залезаю в душевую кабинку, тут же поворачивая вентиль. Прохладная вода сбегает по волосам и телу, бодря и помогая ему проснуться, а глазам полностью открыться. Невесомо провожу ладонями по лицу, смывая остатки сна, и понимаю – на душе у меня спокойно. Нет волнения и опасения, что я сделала и делаю что-то не так. Кажется, я действительно счастлива. Это ли не главное?

Ночью, – после того, как вечеринка под открытым небом закончилась и мы отправились в отель, – я и Чарльз, упорно не желающие расставаться, решили ночевать вместе.

Знаете, вообще-то мы не собирались совершать то, что в итоге сделали. Честно! Мне до одури не хотелось, чтобы наш с ним первый раз произошёл тогда, когда я ещё официально не закончила предыдущие отношения. Мы поцеловались перед тем, как уснуть, а потом ещё раз, и ещё, и вот его руки исследуют мое тело, а мои губы жадно хватают воздух, которого, как бы я ни старалась, все равно было катастрофически мало.

Горячее дыхание обжигало нежную кожу Лукреции. Она задыхалась, металась, не зная куда себя деть. Казалось ее вот-вот разорвёт от переполняющих эмоций. С губ ее сорвался надрывистый стон, который тут же был заглушён влажным поцелуем.

Губы Чарли скользнули по ее щеке к шее, рванными поцелуями прокладывали себе дорожку выше к уху девушки.

— Это незаконно, — трясущимся голосом проскулила она, обвивая его талию ногами. — Чарльз, тебя бы под стражу...

Он усмехнулся и оторвался от ее кожи, аромат которой пьянил, заставляя желать большего. Хотя, казалось бы, куда больше? Но Чарли было мало ее, даже сейчас, когда их тела сошлись, как кусочки пазла. Лу дрожала в его объятиях, сжималась все сильней от каждого его движения таза, рук и губ. Они сливались в неистовых поцелуях, забывали, как надо дышать. Мокрые, разгоряченные, ненасытные, Чарли и Лукреция сгорали в пламени друг друга. И, даже если бы весь мир сейчас рушился, никто бы из них не обратил на это внимание, потому как они вознеслись над ним, отдаваясь друг другу целиком и полностью. Не жалея сил, чувств и эмоций.

Ее сдавленные стоны, больше напоминающие всхлипывание, и его тяжелое дыхание, переплелись в мелодию вожделения и страсти. Этой ночью они оба наконец-то совершили то, что так долго представляли.

Чарли

Три раза стучу в дверь перед тем, как ее открыть. Тяну на себя, выпуская из ванной клубы пара. Лукреция, замотанная в белый махровый халат, стоит, облокотившись поясницей о раковину, и расчесывает женственными пальцами волосы. Она неспешно переводит на меня сосредоточенный взгляд и дарит добрую, наполненную нежностью улыбку, в то время как сердце мое, при одном взоре на неё, пытается научиться делать сальто без остановки.

Вы когда-нибудь ощущали умиротворение и наполняющее душу спокойствие от того, что все на своих местах? Что все так, как должно было быть и, даже несмотря на возникшие сложности, вы бы повторили каждую секунду? Я чувствую подобное каждый раз с тех пор, как Лукреция Крус перестала убегать от меня и обманывать саму себя. Взглядом очерчиваю плавные линии ее лица и останавливаюсь на больших круглых глазах. Волшебные омуты души. Смотря в них, вспоминаю нашу первую встречу: и как только она могла мне не понравится в самом начале? Дурной.

— Ты что-то хотел? — мурлычет она, и шумно выдыхает через курносый нос, когда кончики ее волос спутываются и не прочёсываются нормально.

— Сабина пишет, что общий сбор через час. Хочешь поехать вместе со всеми или возьмём машину и выедем позже?

— Вместе со всеми, – Лукреция отталкивается от раковины и подходит ближе. — Джекс будет меня встречать. Не хочу, чтобы он ждал, в то время как я здесь...наслаждаюсь тобой.

— Наслаждаешься мной, — довольно улыбаюсь, дотрагиваясь ладонью до ее щеки и поглаживаю большим пальцем скулу. — Мне нравится.

Лу смущено улыбается в ответ, прикусывая нижнюю губу и неспешно выпуская ее, а я же не могу удержаться от того, чтобы не накрыть ее губы своими. Черт. До чего же приятно. Ее кисти ложатся мне на плечи, скользят по ним вверх обхватывая за шею. Она прижимается ко мне всем телом, тем самым, не позволяя моей свободной руке развязать узел на поясе халата, и звонко смеётся сквозь поцелуй, когда слышит мое недовольное мычание.

— Мне надо собрать вещи, — произносит она, отклоняясь в пояснице назад. — Я даже не начинала, все рассредоточено по номеру. Так что...

— ...так что тебе нужно идти. Понимаю, — делаю шаг назад, галантно показывая руками, что миледи может проходить и слышу тихий смешок.

Лу снимает со спинки одного из стульев шёлковое платье и подцепляет пальчиками туфли, разворачивается на носках и дефилирует в мою сторону.

— Пойдёшь в халате?

Она игриво жмёт плечом и дарит мне мимолетный поцелуй.

— Увидимся через час, — шепчет Лукреция.

•••

Тихое сопение, перешептывания, приглушенный смех, фильм из маленьких экранов, установленных у самого потолка автобуса, и их переплетенные в замок пальцы. Лукреция нежно провела подушечкой указательного пальца по выступающей венке на запястье Чарли и тихо вздохнула – не верилось, что они вот так смело, не скрываясь и не тая сидели в обнимку на пассажирских креслах. Вспомнить только: пару дней назад она боялась прикоснуться к нему ненароком, чтобы ни одна живая душа, даже и она сама, не узнали о том сильном чувстве, что неизменно тянуло её к этому мужчине.

Его губы невесомо скользнули от ее виска ко лбу, вызывая у девушки мелкую дрожь в спине, а Лукреция отняла голову от его мирной вздымающейся груди и, повернувшись, мягко улыбнулась. От взгляда Чарли, полного любви и нежности, Лу была готова растечься, как кусочек сливочного масла на солнце. Им сейчас не нужны были слова. Все и так было понятно – они влюблены, счастливы и точно уверены в правильности своих действий.

Она чуять отодвинулась от него, выпрямляясь на сиденье, но не выпуская его руки из своей, и устремила взгляд в окно. Лукреция задумалась, наблюдая за тем, как стремительно сменяется пейзаж, неустанно приближая их к городу, в котором им посчастливилось встретить друг друга. Посчастливилось ведь? Не зря же они постоянно сталкивались, пересекались взглядами и столь быстро нашли общий язык. Лу никогда не верила в родство душ. Для неё «вторая половинка» – это всегда ты сам, но вот теперь...что, если половинка не одна? Что, если это – пазл, составив который, ты получаешь истинного себя?

Все глубже погружаясь в размышления, Лу залюбовалась закатным солнцем, окрасившим облака оранжевым, розовым и лиловым цветом, умело соединив их между собой. Так необычайно просто и красиво. Так естественно. Ей нестерпимо захотелось, чтобы и Чарли тоже видел это – она повернулась в его сторону сообщить о том, какая красота твориться на небосводе, но вот только радостная улыбка, играющая на чувственных устах, медленно сползла с лица, когда их взгляды встретились. Светло-серая радужка глаз потемнела и теперь напоминала грозовую тучу, из которой вот-вот ударит молния.

— В чем дело?

— Все хорошо.

— Чарльз?..

Лу внимательней вгляделась в его глаза, заботливо скользнув взглядом по лицу и крепко обхватив его ладонь тонкими пальцами.

— Я не исчезну, — шепнула она, все прекрасно понимая.

Чарли молча кивнул, продолжая сосредоточенно разглядывать ее миловидное личико. Он бы и рад бы поверить в то, что так и будет. Верил до этого момента, даже не думал, что она вдруг может передумать. Но он знал Лукрецию и то, как тяжело ей давался каждый шаг на пути к нему. Знал, как металась ее душа между «хочется» и «правильно». Видел переживания, нерешительность и сомнения в ее огромных голубо-зелёных глазах, что сейчас смотрели на него с особым трепетом и нежностью.

— Просто, поверь мне, хорошо? Я не исчезну.

Ее ласковый голос и уверенность, вселяет спокойствие и позволяет ненадолго расслабиться. Чарли притягивает ее лицо к своему, ласково взяв за подбородок, и дарит невесомый поцелуй. Лу улыбается, выдыхая и наконец произносит то, зачем повернулась:

— Хотела, чтобы ты тоже видел это, — она кивает в сторону окна, где солнце уже почти спряталось за горизонт.

— И правда – красиво, — шепчет он ей на ухо, обнимая за плечи.

•••

Джекс стоял в тени дерева, ожидая, когда прибудет трансфер и он сможет увидеть ее. Давненько они не разлучались на такой срок, и мужчина успел соскучиться по возлюбленной. Ему не терпелось стиснуть ее в объятиях и услышать звонкий заливистый смех, от которого на его губах каждый раз расцветала улыбка, а на душе становилось необычайно хорошо. Он улыбнулся уголком губ, сжав в нетерпении пальцы в кулаки и резко выпрямил их, когда увидел приближающийся автобус. Джексон вышел из тени на солнце, медленно зашагав к месту высадки пассажиров, и понял, что волнуется ровно так же, как в день их первого свидания. Скоро он сожмёт ее в крепких объятиях и расцелует каждый сантиметр лица Люции.

Лукреция заметила его издалека и от этого сильней сжала руку Чарли, который тут же ощутил ее напряжение и внутреннюю дрожь.

— Ты как?

— Джексон на стоянке. Не думала, что так занервничаю.

Это было правдой. Ведь девушка, стоило ей открыть глаза этим утром, с уверенностью могла заявить – ничто и никто не заставит ее отступить, отложить на потом или передумать. Счастье, наполняющее ее, и ощущение того, что все так, как должно быть, придавало ей смелости и решительности. Она в подробностях представила, что скажет Джексу, а сейчас, когда расстояние между ними неумолимо сокращалось, слова испарялись из ее головы, как если бы кто-то стирал их ластиком.

Сердце Лукреции заметалось в грудной клетке то ли от страха, то ли о волнения перед разговором. Она скользнула взглядом по тёмным волосам Джексона, его крепкой фигуре, вспомнила тёплые темно-карие глаза и представила, как они наполнятся болью от того, что она собиралась сказать. Казалось, внутри все сжалось до размера спичечного коробка. Хотелось, чтобы кто-то другой объявил Джексу о том, что они расстаются спустя пять лет. Кто угодно, только не она. Лу положила ладонь на грудь, этим жестом стараясь хоть как-то успокоить разбушевавшееся сердце и поняла, что практически не дышит. Ее милый, добрый, заботливый и надежный Джексон сегодня получит удар под дых от того, от кого этого никак не ожидал.

Желая спрятаться хоть на минуту от всего мира, Лукреция отпрянула от окна, вжавшись спиной в грудь Чарльза, в которой уверенно билось его сердце. Он обхватил ее руками, укрывая в объятиях и, ощутив на себе чей-то пристальный взгляд, посмотрел в сторону: Сара – подруга Лу – с пониманием и сочувствием наблюдала за ними. Казалось, она ощущает все малейшие колебания Лу. Хочет что-то сказать, но не уверена, что должна. Поэтому Спаркс поджала губы и опустила глаза в пол, а затем и вовсе отвернулась.

Чарли, мотнул головой, отгоняя от себя сомнения – он знал почему Спаркс так смотрела на них, но не смел позволить себе произнести подобное даже мысленно. Ведь Лу сказала, что не исчезнет, что останется. Чарли нужно верить в то, что она не отступится – иначе их песочные замки точно смоет волной.

Он провёл носом по непослушным волосам Лукреции – его дыхание колыхнуло несколько вьющихся прядей волос и пощекотало чувствительную шею, вызывая табун мурашек по всей коже девушки, от чего та встрепенулась и чуть повернула голову в его сторону. Он поддался вперёд и шепнул ей на ухо так тихо, чтобы услышать могла только она одна.

— Лу, — имя её, сорвавшийся с его губ, прозвучало интимно, бесконечно лично. — Я люблю тебя.

Она обернулась к Чарльзу, встречаясь взглядом с серыми зеницами, от которых когда-то всколыхнулась ее душа, – ей стало не по себе от его признания, волнительно и радостно. Лукреция улыбнулась несмотря на то, что в собственной душе творился сущий ад – совсем скоро она закроет одну дверь и войдёт в другую, вернее уже входила. Она тоже его любила, Чарльз знал это. Вот только... достаточно ли одной любви для того, чтобы остаться?

Автобус стал притормаживать, некоторые из сотрудников повставали с мест, доставая с верхние полок рюкзаки и сумки. Каждый желал раньше всех выйти на улицу и поскорей оказаться дома. Лу сильней сжала ладонь Чарли в своей – и вот, они достигли пункта назначения. Их коллеги стали медленно выходить из автобуса, гуськом проталкиваясь к выходу, а Чарли прижался лбом ко лбу Лукреции. Каждый из них прикрыл глаза, а затем ее губы нашли его уста. Она подарила ему пусть и короткий, но очень важный и многообещающий поцелуй. Оба поднялись с мест, взяли вещи и встали в проходе.

Их руки неохотно разомкнулись, перед выходом, а кончики пальцев покалывало, в нежелании разъединяться. Чарльз подождал, когда Лукреция выйдет из автобуса и пошёл следом.

«Я не исчезну» – набатом звучало у него в голове, в то время как, как сам он, следил за каждым шагом и движением Лу. Вот она подошла к Джексону и улыбнулась, виновато втянув шею в плечи. Робко обняла мужчину в ответ. Чарли видел, как Джекс открыл ей дверь, как его рука легла на ее поясницу, а губы прижались к виску, перед тем как отойти и направиться к водительской стороне. Лу растерялась. Она посмотрела по сторонам, и нашла серые, внимательные и пронзительные зеницы Чарльза своими. В ее глазах скользнула странная эмоция, а на губах пролегла вымученная улыбка – ей было отвратно от происходящего.

Чёрная Тойота тронулась с места, стоило Лукреции сесть внутрь. Машина плавно вырулила на проезжую часть.

Чарльз, запустив руки в карманы брюк, ещё какое-то время провожал взглядом автомобиль, стараясь избавиться от неприятного чувства внутри, зародившегося тогда, когда они подъезжали к городу, и усилившегося до предела сейчас. Внутри у него кипели вопросы вперемешку с верой в их с Лу светлое будущее. Теперь все зависело лишь от неё одной.

Вернётся ли она к нему или, увидев Джексона, решит, что не хочет координатных перемен – мы с вами никогда не узнаем.