Глава 10

Когда Гарри, наконец, проснулся, то уже наступил полдень. Быстро приняв душ, он облачился в свежую мантию и спустился в Обеденный зал, где за столом уже сидел Геллерт, с любопытством читавший утренний выпуск "Ежедневного Пророка", судя по всему, уже далеко не в первый раз. Когда Поттер присоединился к нему, то после обмена приветствиями Гриндевальд протянул ему газету с весьма красноречивым заголовком.

"ПРОНИКНОВЕНИЕ ГАРРИ ПОТТЕРА В ХОГВАРТС! ПОКУШЕНИЕ НА ЖИЗНЬ АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА!"

"Сегодня, в ночь накануне Рождества, Гарри Поттер, так же печально известный как Мальчик-Который-Выжил-И-Встал-На-Сторону-Зла, совершил дерзкое вторжение в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс..."

Далее шел краткий рассказ о том, как его обнаружили и попытались задержать, вскользь упоминалось о ранении Снейпа, но особое внимание уделили следующему эпизоду:

"Поттер применил Непростительное Заклятие Авада Кедавра с целью убить директора Хогвартса..."

— Почему ты не сказал, что пытался убить Дамблдора, а не обезвредить феникса? — спросил Геллерт без малейшего намека на осуждение или обиду в голосе, в его интонации скорее прозвучал интерес.

— Сам не знаю, — пожал плечами юноша и отложил газету. — Думаю, что к тому времени я просто не до конца осознал, что чуть не убил его. До сих пор не понимаю, что со мной вчера произошло. Я не отдавал отчета в своих действиях, — Поттер замолчал, не зная, что еще сказать.

— Не кисни, Гарри, — подбодрил его Гриндевальд. — У тебя было достаточно причин, чтобы так поступить, скажу больше — ты имел полное право убить Дамблдора за то, что он с тобой сделал. Я не держу на него зла за мое заключение, все-таки он, как и все, искренне думал, что я — Темный Лорд. Но за то, что он бросил тебя в Азкабан, отлично зная, что для тебя это самая ужасная пытка на свете, он заслужил смерти. Самой мучительной смерти из всех, какие только можно себе представить, — в последних словах наставника, сказанных без малейшего сомнения, прозвучал металл.

— Наверное, ты прав, — тихо сказал юноша, вздохнул и опустил голову. — Просто...

— Просто ты еще не готов убивать, — закончил за него Геллерт.

— Да. Но я понимаю, что рано или поздно мне все равно придется научиться этому. Мы на войне, и убийства на ней неизбежны, — Поттер наконец поднял взгляд, и теперь в его глазах читалась твердая решимость. Гриндевальд одобрительно кивнул:

— В таком случае, не будем больше говорить на эту тему. Обсудим другие важные вопросы, — Геллерт посерьезнел. — Твои действия здорово выбили почву из-под ног Дамблдора и Министерства. Кстати, твое решение идти одному сыграло только нам на руку. Почти никто даже предположить не может, что мы объединились и действуем сообща. Единственный, кто, как я полагаю, обо всем догадался — это Реддл.

— В последнее время он слишком притих, — начал излагать свои рассуждения Гарри. — Как нам известно, он бросил все силы, чтобы найти нас, но его старания безуспешны. Бьюсь об заклад, что теперь ему надоест заниматься поисками, и он перейдет в наступление.

— И что из этого следует? — подвел его к умозаключению Геллерт.

— Из этого следует, что мы должны будем всячески мешать ему.

— Правильно, — довольным голосом сказал Гриндевальд. — Империус держит Дромера крепко, пока никто не знает, что он околдован, так что шпион у нас есть.

— Но он просто пешка, — возразил Поттер. — На важные операции Волдеморт таких как он посылать не будет.

Наставник склонил голову на бок, уставившись на своего юного ученика.

— Ошибаешься, Гарри. На серьезные мероприятия Реддл как раз и возьмет таких Пожирателей с собой — как пушечное мясо. Поодиночке они не представляют особой угрозы — дилетанты, что с них взять. А вот если их будет несколько десятков, то они могут доставить очень серьезные проблемы даже Дамблдору и Ордену.

— То есть, на большинство сражений Волдеморт отправит только рядовых магов? — уточнил парень, признавая правоту Геллерта.

— Не только их. Реддл скорее всего приставит к ним несколько опытных Пожирателей, возможно, из ближнего круга, правда, часть из них сейчас в тюрьме — твоими стараниями. Также он может добавить еще каких-нибудь опасных существ — великанов, к примеру. Дементоры наверняка вскоре открыто встанут на его сторону.

— Азкабан! — воскликнул юноша. — Ему же вполне по силам освободить пленников!

— Нет, — опроверг домыслы подопечного Гриндевальд. — После твоего побега Министерство отправило на его охрану мракоборцев, плюс еще добавили мерлинову кучу чар, и ставили их, между прочим, лучшие маги, среди них сам Дамблдор. Если Реддл нанесет удар по Азкабану, то даже с поддержкой дементоров понесет слишком большие потери. К сожалению, он далеко не дурак и должен прекрасно понимать это. Те Пожиратели, которые сейчас в тюрьме — ценные бойцы, одни из лучших, но они не стоят таких жертв.

— В таком случае, куда он нанесет удар? Может быть, по магглам? — осторожно спросил Гарри, не желая снова ошибиться.

— А вот это вполне возможно, — обрадовал юношу, признав его мысль верной, Геллерт. — Нападения на важные магические объекты не принесут результата — Хогвартс, Министерство и Азкабан ему не по зубам, атаковать Косой Переулок в данный момент просто глупо — там все равно почти никого нет, а вот акции устрашения вроде массовой резни магглов серьезно подрывают боевой дух противника. К тому же пока на место соизволят прибыть мракоборцы или Орден, Пожиратели успеют нанести большие разрушения.

— Получается, что мы должны будем остановить их.

— В точку. Однако с этим могут возникнуть некоторые проблемы. Дромера пока не раскрыли, но это лишь вопрос времени, к тому же, его могут убить в бою. Основная же трудность в том, что он не обязательно будет участвовать во всех сражениях, хотя такой исход более чем вероятен, — продолжал рассуждения Гриндевальд. — Еще он может не успеть отправить нам сообщение. Одним словом, он ненадежен, но пока что придется довольствоваться им. Ты ведь не можешь проникнуть в сознание Реддла? — задал вопрос Геллерт, которому было известно о связи между Гарри и Волдемортом все от того же Поттера.

Юноша недовольно поморщился.

— Я пытался пробить его блок, но защита у него слишком сильна, со времени Азкабана он не ослаблял ее, а мои успехи в Легилименции не так уж велики. Если бы мы встретились, то, скорее всего мне удалось бы воспользоваться связью и пробить ментальный щит, а так... — парень немного виновато развел руками. Наставник нисколько не расстроился.

— Этого мы и ожидали. В таком случае, нам остается лишь надеяться, что ничего непредвиденного не случится.

Поттер согласно кивнул. Поняв, что обсуждение планов закончено, он снова взялся за газету, намереваясь дочитать статью до конца.

"Вот что говорит о Гарри Поттере Альбус Дамблдор:

— Мне жаль, что он стал таким. Гарри, я обращаюсь к тебе в надежде, что ты прочтешь эти слова: я не знаю, почему ты избрал этот путь, но ты должен понять, что он ошибочен. Я прошу тебя, отрекись от зла, которое поселилось в твоем сердце, не становись таким же, как Волдеморт. Ты же лучше чем он, Гарри! Пожалуйста, не позволь своей ненависти вырваться на свободу и окончательно погубить того доброго и отзывчивого мальчика, каким ты был совсем недавно. Я молю тебя сделать это ради спасения твоей же души."

Когда Поттер прочитал эти слова, то почувствовал, что в нем снова поднимается та самая ярость, которая вчера чуть не убила Дамблдора. Ненависть ударила ему в голову, и он почувствовал сожаление, что этот старый ублюдок вчера избежал гибели. Если бы маразматик сейчас оказался рядом с ним, то Гарри даже не нужна была палочка, он немедленно прикончил бы Дамблдора голыми руками.

Юноша встал из-за стола и стремительно вышел. Геллерт проводил его обеспокоенным взглядом, в котором проглядывалось еще и понимание с сочувствием.

Поттер чуть ли не бегом направился в тренировочный зал, в голове стучал едва сдерживаемый гнев, требующий выхода на свободу. Оказавшись в нужном помещении, Гарри взмахом палочки трансфигурировал один из факелов, которые сейчас не горели, в деревянный манекен, и отправил его в центр зала, а затем уже не стал сдерживать свои эмоции, дав им волю.

— Вис Фустис! — рявкнул юноша, указав палочкой на мишень, представляя, что перед ним стоит Верховный Волшебник Визенгамота. Чары кнута, относившиеся к темной магии, оставили глубокий след на манекене. Поттер не собирался останавливаться и продолжал поливать цель заклятиями.

Какой же Дамблдор подонок!

Гарри разнес манекен в клочья, тут же восстановил его, но лишь затем, чтобы вновь уничтожить.

И он еще не знает, почему Поттер пытался убить его!

— Авада Кедавра! — зеленый луч ударяет в мишень.

Юноша лучше, чем Волдеморт! Если так, то почему Дамблдор просто стоял и ничего не делал, когда вызванные им же мракоборческие отродья уводили Гарри, связанного и безоружного, из кабинета директора, чтобы отправить к дементорам?!

— Круцио!

Не позволить ненависти вырваться на свободу! Невозможно сдержать такую ненависть! Это не под силу никому из людей!

— Эффокарде!

Не дать ей погубить того доброго и отзывчивого мальчика! Тот благородный и до крайности наивный мальчик, который готов был отдать жизнь за тех, кого он считал друзьями, умер в Азкабане, когда его душа рвалась на части под тяжестью ужасных воспоминаний, сводящих несчастного с ума.

— Ардор Сфаэра! — палочка, удерживаемая твердой рукою, совершает очередной взмах, и заклятие, которым Гарри вчера чуть не убил Снейпа, летит в манекен, заставив загореться, когда пламя настигает его.

Ради спасения его души! Дамблдор говорил почти те же самые слова, когда отправлял юношу на смерть. Старик обрек Поттера на жуткие мучения, и имел наглость говорить, что это ради него самого!

Ярость достигла своего пика и вырвалась в виде цепочки мощнейших заклятий. От мишени, на которой Гарри срывал злость, не осталось ничего, а юноша почувствовал слабость, полностью наполнившую его. Парень устало выдохнул — раньше он не использовал столько заклинаний Высшей Магии сразу.

Он уселся на пол, потому что ноги подкосились и отказались держать его. Вместе с изнеможением он почувствовал, что ярость и гнев покидают его, и вместо них приходит облегчение. Он слегка усмехнулся, вспомнив, какой силы получились его заклятия, получившие подпитку эмоциями. Но и плата была соответствующей, подтверждением служил тот факт, что Гарри сейчас чувствует себя выжатым как лимон. Что поделать — использование магии такого уровня при потере контроля над собой утомит кого угодно, даже Дамблдора, хотя вряд ли можно привести в такую ярость директора Хогвартса — тот слишком опытен и великолепно сдерживает подобные чувства.

"Ну и дементор его зацелуй вместе с его сдержанностью" — подумал Поттер, осторожно поднимаясь на ноги, словно находившиеся под заклятием Ватноножья. Гарри сделал пару шагов, но оступился и чуть не упал, сопроводив данное действо словечком, за которое, будь он в школе, с Гриффиндора сняли бы добрые полсотни баллов. Медленно ступая, он вышел в коридор, откуда, опираясь на стену, направился обратно в Обеденный зал, который недавно покинул.

Он присоединился к Геллерту, все также сидящему за столом. Гриндевальд спросил:

— Ты как, в порядке? — Гарри показалось, что в словах наставника прозвучали отеческие нотки.

— Да, все хорошо, — ответил Поттер. — Мне просто надо было выпустить пар, слова маразматика вывели меня из равновесия.

— Хоть не весь Тренировочный Зал разнес? — нарочито серьезно поинтересовался Геллерт, лишь едва заметная смешинка в глубине глаз выдавала его. Гарри коротко хохотнул, оценив шутку.

— Ладно, — произнес Гриндевальд, снова переходя на деловой тон. — Как я понимаю, ты не дочитал статью до конца? — Поттер кивнул. — Так вот, мракоборцам при встрече с тобой разрешено использовать любые заклинания, включая Непростительные.

— Хотел бы я посмотреть, как они попробуют, — с ноткой угрозы сказал юноша, слегка сузив глаза.

Наставник ухмыльнулся, ярко представив себе такую картину.

— Что верно, то верно, но все равно лучше лишний раз им на глаза не попадаться. Могут немного напакостить, — по пренебрежению в голосе было ясно, что Гриндевальд не питал никакого уважения к нынешним стражам порядка. Впрочем, не он один.

— А разрешение случайно отдал не Скримджер?

— Он самый. Пустозвон. Постоянно твердит о великолепной работе мракоборцев, якобы благодаря которой Пожиратели перестали совершать нападения. Интересно, что он скажет, когда Реддл перейдет в наступление?

Гарри безразлично пожал плечами, размышляя о своем отношении к нынешнему Министру. Скримджер находился у него в "черном списке", поэтому Поттер сейчас представлял, как применяет к бывшему начальнику Мракоборческого центра Круциатус и еще парочку пренеприятнейших черномагических заклятий, к которым юноша проявил повышенный интерес, а потом отправляет порталом в логово акромантулов...

Парень тряхнул головой, поняв, что увлекся. Геллерт с любопытством спросил:

— Логово акромантулов? — Гарри неожиданно осознал, что слишком ослабил ментальный блок, когда дал выход чувствам в Тренировочном зале и немедленно восстановил его. Гриндевальд хмыкнул и наставительно произнес. — То-то же. Никогда не забывай про Окклюменцию. И просвети меня, что еще за логово?

Поттер рассказал о семействе гигантских пауков, живущих в Запретном Лесу.

— И Дамблдор позволяет им спокойно жить рядом со школой? — удивленно спросил наставник. — Знаешь, я все больше убеждаюсь в том, что ты прав в своих суждениях насчет его маразма. Хоть Хогвартс и защищен, это все равно неоправданный риск — вдруг кто-нибудь из учеников случайно наткнется на пару таких паучков? Да его же сожрут в момент!

— Нет, Арагог, их вождь, не разрешает им охотиться на людей, — Гарри вдруг вспомнил свой второй курс, когда он едва не стал десертом для членистоногого семейства. — К тому же, они не покидают свое гнездо, а оно находится слишком далеко, чтобы туда забрели школьники. Тем более, ученикам вряд ли хватит смелости зайти так глубоко в Лес, — добавил он.

— Все равно... А, ладно, — махнул рукой Геллерт. — К нам это не имеет никакого отношения. Лучше поешь, Гарри, быстрее восстановишь силы. Имей в виду на будущее — старайся максимально сдерживать эмоции. Да, они делают заклинания сильнее, но отнимают непозволительно много сил. Ты бы так не устал, будучи спокойным, так что прими мой совет к сведению. И еще, сегодня тебе лучше не перенапрягаться, тогда завтра будешь в полном порядке.

Поттер последовал словам наставника и в этот день Высшую Магию он больше не применял.