Глава 5

Сознание постепенно возвращалось к Гарри против его воли. Как же он не хотел снова проснуться в своей камере! Опять лежать на ледяном полу, слышать крики, видеть смерти...

Но секунды шли, а воспоминания не возвращались. Только сейчас Поттер почувствовал, что ему тепло! И лежит он не на холодном каменном полу, а на мягкой постели. Совсем рядом раздавалось тихое потрескивание, похожее на то, что издает огонь. Где он? Он не в Азкабане?!

Очень медленно, боясь, что это плод его воображения, что сейчас он увидит лишь серые стены и дверь своей камеры, Гарри открыл глаза.

Он находился в комнате, по размеру намного превосходившей его спальню у Дурслей. Она была выполнена в средневековом стиле, что придавало ей довольно-таки величественный вид. В паре метров от кровати, на которой лежал парень, внутри высеченного в стене камина плясал огонь. Вся комната освещалась люстрой, на которой располагались десятки ослепительно горящих свеч.

Гарри пытался понять, как же он сюда попал. Словно в ответ на его вопрос, дверь в комнату распахнулась, и вошел высокий седовласый мужчина. Гарри на мгновенье сравнил его с Дамблдором, однако на цвете волос и росте сходство заканчивалось. У этого человека не было ни усов, ни бороды, как у директора Хогвартса, а его аккуратно уложенные волосы были коротко подстрижены. Мужчина был одет в мантию небесно-голубого цвета, которая идеально ему шла. Увидев, что Гарри проснулся и внимательно на него смотрит, вошедший слегка улыбнулся.

— Я рад, что ты наконец-то очнулся. Позволишь называть тебя по имени? — Гарри слабо кивнул и спросил:

— Кто вы?

— Мое имя Геллерт. Но тебе сейчас не стоит разговаривать, ты еще слишком слаб. А пока выпей это, — мужчина протянул ему небольшой пузырек с каким-то зельем. Поттер подозрительно посмотрел на него. — Это средство сна без сновидений, Гарри. Оно позволит тебе спокойно поспать и набраться сил.

Парень принял из рук Геллерта зелье, решив, что этому человеку можно довериться, и одним глотком осушил флакон. После этого его глаза стали слипаться, и он мгновенно отправился в мир сновидений.

***************

Когда Гарри проснулся, то ощутил себя на удивление бодрым и отдохнувшим. Очевидно, после спокойного сна, без столь привычных кошмаров, он восстановил силы, по крайней мере, частично. Откинув одеяло, он обнаружил, что одет в пижаму. Оглядевшись, Поттер увидел на спинке стула, находящегося неподалеку, зеленую мантию, оставленную для него. Он встал с кровати, но чуть не упал из-за слабости в отвыкших от ходьбы ногах. Парень задался вопросом, сколько же времени он провел в Азкабане.

Осторожно ступая, разминая тем самым ноги, он добрел до стула и, сняв с себя пижаму, облачился в мантию. После этого Гарри так же медленно пошел к двери. Выйдя из комнаты, он оказался в конце хорошо освещенного коридора. Парень прошел дальше, не переставая удивляться необычности архитектуры. Было такое чувство, будто он находится в каком-то старинном замке. Дойдя до конца коридора, он увидел широкую лестницу, ведущую вниз, в холл, сравнимый по размерам с Хогвартским. Гарри спустился по ступеням, не переставая заворожено смотреть по сторонам. В этом холле находилось несколько проходов. 'Как бы не потеряться' пронеслось в голове у Поттера. Его слух уловил голоса, доносящиеся из одного проема. Парень прошел туда и его глазам предстал, судя по всему, обеденный зал, иначе не назовешь. Во главе длинного стола сидел Геллерт и болтал с... эльфом-домовиком! Заметив Гарри, он жестом пригласил его на место за столом по правую руку от себя. После того, как парень сел, мужчина обратился к эльфу:

— Виднер, будь добр, принеси нам еды.

Эльф мгновенно исчез, и уже через несколько секунд появился, накрыв стол всевозможными блюдами. Геллерт обратился к Поттеру:

— Прошу.

Гарри не нужно было повторять дважды, он буквально набросился на еду. Парню после скудного питания в Азкабане показалось, что он никогда не ел ничего вкуснее этого. Когда они наелись, и эльф убрал посуду за ними, Геллерт завел разговор.

— Итак, Гарри, я думаю, что у тебя имеются ко мне вопросы? — Поттер кивнул и спросил:

— Сэр... — начал было он, но собеседник его перебил:

— Зови меня по имени, Гарри.

— Хорошо, Геллерт. Это ведь вы вытащили меня из Азкабана? — он получил утвердительный ответ. — Спасибо. А, — тут он сообразил, что даже не знает фамилии своего спасителя. — Как ваше полное имя?

Собеседник тихо засмеялся и ответил:

— Лорд Геллерт Августиан Гриндевальд.

— Гриндевальд? — пораженно спросил Поттер. Он вспомнил свою первую карточку от шоколадной лягушки. "Также Альбус Дамблдор прославился победой над знаменитым темным волшебником Гриндевальдом в 1945 году."

— Именно. Что тебе известно обо мне? — спросил Геллерт, которого, казалось, позабавила реакция собеседника.

— Только то, что Дамблдор победил вас в 1945 году.

— Что ж, я расскажу тебе, что про меня рассказывает история. Я — чистокровный волшебник, с титулом Лорда, который перешел ко мне по наследству, равно как и этот замок. Мои родители происходили из знатных родов, всегда относивших себя к истинным ценителям волшебной крови. Я учился в Дурмштранге, был лучшим студентом за десятки лет, окончил школу с отличием. Имел весьма глубокие познания в магии, особенно в Темных Искусствах, — Геллерт хмыкнул. — Я был помешан на чистоте крови, как и родители. Хотел избавить мир от магглов и магглорожденных. В 1943 году я объявил себя борцом за права чистокровных, собрав под свои знамена таких же фанатиков, — Гриндевальд спокойно рассказывал свою историю, не обращая внимания на широко раскрытые глаза Гарри. — Я приносил смерть и разрушения пока Дамблдор, как ты совершенно правильно заметил, не победил меня. Такова официальная версия.

— Официальная? — удивленно спросил Поттер, находившийся в шоке оттого, что его спас маньяк сравнимый с Волдемортом. — То есть вы хотите сказать, что все было по-другому?

— Ты проницателен, Гарри, — Гриндевальд встал из-за стола, попросив парня следовать за ним. Гарри послушался, и сейчас они медленно шли по родовому замку Геллерта. Тот вздохнул и вновь заговорил. — Теперь слушай мою настоящую историю.

Я действительно вырос в семье, помешанной на так называемой чистоте крови. Мне с самого детства вдалбливали в голову, что магглы и магглорожденные — грязь, которая порочит Волшебный Мир. Когда я поступил в Дурмштранг, то вырвался из-под 'заботливого' крыла своих родителей. В школе я кардинальным образом поменял отношение ко всему, особенно к магглорожденным, потому что видел, что среди них встречались весьма умные и талантливые волшебники.

Едва поступив на первый курс, я сразу же стал лучшим учеником. Уже к тому времени я многое знал о магии, благодаря старинной библиотеке моего замка, в которой проводил почти все время. Многие книги были посвящены Темным Искусствам, но это меня ничуть не смущало, я считал, что магию глупо делить на темную или светлую, ведь все зависит от того, как волшебник ее использует.

Когда мне было пятнадцать лет, мои родители погибли в результате несчастного случая, не буду говорить какого, оставив мне в наследство все, что имели, а имели они очень многое. Мой род не зря считается одним из самых древних, и этот замок — лишь малая часть того, что я получил.

Можешь считать меня бесчувственным подонком, но я не жалел родителей. Они никогда не проявляли ко мне любви, для них я был лишь наследником, а не сыном в полном смысле этого слова. Таким образом, став сиротой, я получил полную свободу.

После окончания Дурмштранга я полностью вступил в свои права. Мне не нужно было работать, моего состояния с лихвой хватило бы на несколько жизней. Поэтому я еще больше углубился в изучение магии.

Потом... Потом моя жизнь полностью переменилась. В 1943 году я провел один ритуал, после которого еще некоторое время был довольно слаб. Тогда же один молодой и очень талантливый волшебник, едва окончивший Хогвартс, захотел встретиться со мной, как с непревзойденным знатоком магии. Его звали Том Реддл.

— Реддл?! — воскликнул Гарри, впервые за весь рассказ, который он слушал как зачарованный, перебивая Геллерта.

— Да, Том Марволо Реддл. Вижу, ты знаешь, что Том Реддл и Волдеморт — один и тот же человек, если его еще можно так назвать. Дальше произошло вот что, — продолжил свой рассказ Гриндевальд, в карих глазах которого загорелся недобрый огонь. — Я пригласил его к себе в замок. Мы говорили на довольно глубокие темы о магии. Я был удивлен, что волшебник, выросший в маггловском приюте, может быть столь хорошо эрудирован. Не пойми меня неправильно, просто он был в Волшебном Мире всего восемь лет, в то время как я с самого детства изучал магию. Потом он начал излагать идеи, очень сильно мне не понравившиеся. Он высказал свою точку зрения о магглорожденных, очевидно, он верил слухам, которые говорили, что я блюститель чистоты крови. Он сказал, что грязнокровки, так он их назвал, недостойны изучать магические искусства. Я сразу же приказал ему убираться прочь. Он взъярился и напал на меня.

Как я упоминал ранее, после того ритуала я был еще слаб. В других обстоятельствах я бы, скорее всего, победил Реддла, но тогда мне не хватило сил это сделать. Он быстро одолел меня и заточил в подземелье моего собственного замка, — Геллерт сжал кулаки. В его глазах появилась лютая ненависть, похожая на ту, что сам Гарри испытывал к Волдеморту. — Этот ублюдок использовал Оборотное зелье, чтобы выдавать себя за меня. Он собрал сторонников из числа наиболее радикально настроенных чистокровных волшебников. А затем начал войну. Все это время я провел в заточении без возможности спастись. Мой домовой эльф, Виднер, пытался меня освободить, но попал под Империус Реддла.

А потом Волдеморт начал проигрывать войну. И перед последним боем он наложил заклятие Подвластия на меня самого. Я был слаб и не смог сопротивляться. Он приказал мне вступить в поединок с Дамблдором, а сам сбежал. Исход сражения ты знаешь.

Меня заточили в Нурменгард, еще одну волшебную тюрьму, правда, по сравнению с Азкабаном — это курорт. Заточили без суда, да и какой может быть суд над Темным Лордом? Я провел там пятьдесят один год, пытаясь вырваться оттуда, но мне это удалось лишь два месяца назад. После этого я вернулся в этот замок, за которым ухаживал Виднер. Видишь ли, когда Реддл сбежал, заклятие Империус вскоре рассеялось и освободило моего домовика, — Гриндевальд с болью во взгляде посмотрел на Гарри, потрясенного этой историей. Тот одновременно испытывал и жалость к Геллерту, и ненависть к Волдеморту, который сломал жизнь им обоим.

— Это... это... — Поттер не мог найти слов, чтобы выразить свои чувства.

— Вот моя подлинная история, Гарри. Наши с тобой судьбы схожи. Обоих нас бросили в тюрьму по навету этого существа, которое человеком назвать уже невозможно.

— Но... Как вы узнали, что меня подставил Волдеморт? — спросил Гарри.

— Поверь, я, столкнувшись однажды с хитростью и коварством Реддла, сразу понял, что твое заключение — его рук дело.

— У меня есть последний вопрос, Геллерт, — Поттер неуверенно посмотрел на Гриндевальда. Тот одобрительно кивнул. — Вы сказали, что сбежали два месяца назад, но я не видел статей об этом в газетах. Получается...

— Ты провел в Азкабане четыре месяца, Гарри. Сейчас середина ноября, — тихо ответил Геллерт, с глубоким сочувствием глядя на парня, в глазах которого читался шок. Поттер пошатнулся и упал бы, если бы Гриндевальд его не подхватил.

— Когда я вытащил тебя из Азкабана, то три дня не мог привести тебя в сознание даже с помощью зелий, — продолжил Геллерт, когда парень вновь твердо встал на ноги. — Я боялся, что опоздал, и ты потерял рассудок.

— Мне... Мне лучше сейчас побыть одному... — еле слышно проговорил Гарри.

— Конечно. Виднер! — эльф мгновенно пришел на зов хозяина. — Перемести молодого человека в его комнату.

— Да, сэр! — тонким голосом ответил домовик, и, дотянувшись до руки Поттера, переместил парня в ту же спальню, где он недавно очнулся.

— Молодой господин желает что-то? — Гарри покачал головой, словно находясь в трансе. Эльф исчез.

А парень сел на кровать и обхватил голову руками.

Четыре месяца. Он провел в аду четыре месяца. И его туда бросили самые близкие люди.

Больше всего сейчас хотелось заплакать, но Гарри запретил себе. Слезы никогда больше не будут течь по его щекам. Он достаточно выплакал их в Азкабане. Довольно.

Гарри знал, что никогда не станет прежним, но он снова научится жить и радоваться. Он отомстит, потому что такое нельзя простить.

И он выживет, хотя бы ради того, чтобы жертва матери, которая умоляла Волдеморта пощадить сына, была не напрасной.