Эпилог

31 декабря 2013, пригород Лондона

Лэйк несся по улицам, выжимая из байка все лошадиные силы. Заходя на поворот, он обыскал карманы кожанки. Предыдущий хозяин был на вид брутальным, а на деле... Пара смятых купюр, пачка жвачки с малиновым вкусом и плеер. Купюры и жвачка полетели по ветру. Он нажал на «плей».

— Мне нужна твоя любовь, — донеслось из динамиков.

Лэйк хмыкнул: плеер можно пока оставить. Очередной вираж. Байк накренился, но седок удержал равновесие. За спиной послышалось, как мощные лапы когтями вспарывают асфальт, как десятки сердец бьются в унисон, как рваные дыхания со свистом вырываются из зловонных пастей — за ним гнались псы Хель.

В пригороде он сбросил скорость, озираясь по сторонам, приглядываясь, принюхиваясь. Он все еще надеялся, что ему повезет.

«Мне нужна любовь», — прогремело из динамика.

— А мне нужна удача, — проговорил Лэйк.

Последние силы, те силы, что он собирал по крупицам последние месяцы, были глупо растрачены. Но он не о чем не жалел — визг пепельного и вонь горелого мяса — того стоили. Теперь Эвискорд надолго запомнит, что Огненный Странник близкими не торгует. Эвис конечно же залижет раны, но не каждому дано похвастаться, что видел испуг на его лице. По крайней мере ни одного живого хвастуна Лэйк не знал. Губы сами растянулись в улыбке, хотя улыбаться в его ситуации стал бы только полный псих. И отказываться от помощи, когда за тобой гонятся псы Хель — тоже.

Под колесами противно скрипнуло битое стекло, но дыхание псов смерти ещё противней. Он огляделся: дом под снос был идеальным местом для боя. На открытом пространстве у него не было бы шанса против стаи. Он своими глазами видел, как псы загоняют добычу, обступают ее по кругу и одним рывком наносят смертельный удар.

Протяжный вой разрезал ночь, его подхватило несколько голосов. На седьмом Лэйк сбился со счета. Он прошел вглубь заброшенного дома. Одну стену рассекала глубокая трещина. От первого удара посыпалась бетонная крошка. От второго — обнажилась железная вена. Одним рывком он вырвал металлический прут. Огляделся. Два окна, две двери. Вертя в руке арматуру, Лэйк нажал в плеере на повтор. Словно подпевая, псы тоже завыли. Ближе чем в прошлый раз. Бега минут на пять.

— Да, детки, я сделаю с вами это, — подпел Лэйк песне и зашел в другую комнату.

То, что нужно: только одна дверь и одно окно. Он стал в угол, защищая спину. Втянул воздух. Приторно-сладкий запах тлена защекотал нервы. Он не знал, чем закончится этот бой. Тряхнул затекшей рукой. Закрыл глаза, пытаясь утихомирить сердце и дыхание. Песня закончилась. Он бросил плеер на пол и наступил на него, заглушая последние звуки. Теперь было слышно, как хрустит стекло под лапами. Под десятками лап. Всё что ему нужно — челюсть пса. Главное сохранить руки и голову. Но Псы Хель — это совершенные творения смерти. От них не отбиться. В окне, в темноте ночи горели их кроваво-красные глаза. Раздался вой. Он набрал в грудь воздуха и затянул песнь. Последнюю песню огня...

В дверном проеме показались две кровавые точки. Он поманил к себе пса, тот ощерился и рванул вперед. Железка в руках раскалилась. Свист. Глухой удар. Скулеж. Еще удар. Лэйк уперся ногой в тушу, чтобы выдернуть прут и краем глаза заметил блеск кровавых глаз. Разворот. Зубы клацнули возле горла, когти распороли руку. Прут вошел в черное пузо и вышел меж лопаток.

В окно сунулась черная морда, но тут же скрылась — пес залег под окном. Другой — на пороге не входя в комнату.

— Что девочки, устали? — весело спросил Лэйк, понимая, что его окружают. — А где остальные ваши подружки?

Над головой он услышал несколько глухих ударов, а потом одновременное царапанье десятков когтей. Сначала он не понял, но пес в окне встал на задние лапы, а передними задергал в воздухе, будто тоже участвовал в стайной оргии. Спустя мгновение, Лэйк понял: стая роет дыру в потолке. Он не сомневался — псины пророют эту чертову дыру и рухнут ему на голову. Пора решать, как уходить: через окно или дверь, но чтобы он не выбрал, в спину ему всё равно вцепятся. Лэйк решил, что выбираться будет через окно, но тут глаза в дверном проеме потухли, послышались звуки возни. Одним движением он отправил прут в голову псу в окне, дошел до двери и замер. Посреди комнаты палевый волк тряс в зубах то, что минуту назад было псом Хель. По его загривку пробежали огненные всполохи, он взглянула на Лэйка зеленоватыми глазами, и радостно махнул хвостом. Мол, сейчас, дай мне минуту. Лэйк подошел к волку и положил руку ему на голову.

— Отпусти, пока он не исчез. Мне нужны его зубы. Наверху много игрушек — они все твои.

Волк послушно разжал челюсть и рванул на второй этаж. Лэйк засунул правую руку в черную пасть. Зловонные зубы уперлись в браслет. Нажим. Черный металл раскрошился и исчез вместе с останками пса смерти.

Лэйк раздосадовано посмотрел на браслет на левой руке и крикнул:

— Эй, Люк, оставь мне одного.

***

Одной мысли хватило, чтобы в камине затрещал огонь. Лэйк наслаждался вернувшейся силой. Она пронизывала всё тело и дрожала на кончиках пальцев. Люк сидел рядом, так же много лет назад сидел и Патрик. Завтра он обязательно придумает, как вытащить Нотта из больницы.

— В тот день, когда ты мне сказал, что однажды во мне проснется зверь, я не поверил... — проговорил Люк.

— Я не был в этом уверен, — честно признался Лэйк.

— Я оборотень? — спросил Люк и озабоченно посмотрел снизу вверх.

— Что?.. — Лэйк замялся. — Нет конечно. Ты просто сафир. Это... немного другое.

— А кто такой сафир? — не унимался Люк.

— Можно я сначала переоденусь? — поинтересовался Лэйк и направился в спальню на втором этаже.

Он вбежал по лестнице. Стянул окровавленную рубашку. Черные полосы от когтей псов смерти просто так не заживают. В шкафу кроме рубашек ничего не нашлось. Лэйк поморщился. Ну и вкус у Пата. Надо вылечить его, а потом заняться его вещами. Взгляд зацепился за аккуратно сложенный листок на тумбочке. Лэйк развернул его и стал читать:

Я знаю, что это глупо. Писать тому, кто живет лишь на твоих картинах и в твоих снах. Но я готов хоть тысячу раз признаться в своей глупости.

Я знаю, что никогда тебя не увижу. И моя слова летят сейчас в пустоту, но...Эй, нестареющая! Взгляни на меня! Всю жизнь я ждал, что наши глаза встретятся. Так подари мне свой взгляд на прощанье! Эй, веселая моя! Улыбнись мне. Улыбнись так, как улыбаешься другому. Смейся для меня! Танцуй для меня! Будь для меня! Стань для меня моим последним сном. Эй, чернобровая! Обними меня хоть во сне. Видишь, я ухожу. Я ухожу, с твоим именем на губах. Я ухожу с надеждой, что за линией горизонта мы обязательно встретимся, и тогда я скажу.

Ты уже догадалась, что я скажу?

Я люблю тебя!

Тонкий язычок пламени с пальцев Лэйка переполз на край листка. Мгновение — и письмо стало пеплом. Ему только этого не хватало, чтоб Патрик связался с Мыслью. Чтоб её...

— Лэйк, всё в порядке? Гарью пахнет, — донеслось снизу.

— Всё нормально, — ответил Лэйк и спустился вниз.

— Так кто я? — спросил Люк, крутя в руках пузатую бутылку.

— Для начала, тебе не мешало бы узнать, кто я такой, — ответил ему Лэйк. — Но предупреждаю — рассказ будет длинным.

— У меня вся ночь впереди, — отозвался Люк и протянул Лэйку бутыль.

Лэйк взял её и посмотрел на огонь. От его взгляда поленья в камине затрещали радостней. Огненный Странник сделал глоток и проговорил с улыбкой:

— Тогда слушай...

Конец