Я люблю тебя

Он стянул с меня трусики, проведя кончиками пальцев вдоль раскрытых половых губ.

– М-м-м… – прогнулась в позвоночнике, отзываясь на сладостные прикосновения.

Я вскрикнула, когда он раздвинул мои ноги, открывая ещё больше пространства для маневра. Юн одновременно коснулся меня пальцами и языком. Внизу живота заискрило, словно подожгли фитиль страсти. Его движения окутали волнами чувственной теплоты. Я застонала.

– Юнги… – Язык любимого проник внутрь, его пальцы раздвинули половинки ягодиц. – Э-т-о-о…

Блаженство…

Слова замерли на языке, а мысли разбежались. Он ласкал меня со всей неприличной страстью, которую может подарить мужчина своей женщине. Между нами стерлись границы, исчезли сомнения, растворились обиды… Осталось только обнаженное чувство любви. Сжирающая до нутра тяга. Смертельная потребность. Его рот продолжал мучить клитор, покусывал и посасывал складочки, подводя ближе к черте. Он знал, как надо целовать, чтобы я становилась неприлично влажной и послушной. Тихо всхлипывала, пока он скользил кончиком языка между гладких губ.

Но хотелось иначе…

– Юнги… – лихорадочно прошептала имя любимого. – Иди ко мне… Ну же… – умоляла накрыть меня целиком, защитить, обезопасить. – Пожалуйста…

Он быстро избавился от одежды, вытягиваясь на мне сверху. Его стояк уперся во влажные лепестки, упругая головка обожгла клитор.

– Я хочу тебя… Всегда хочу! – Я отвела ногу, позволяя проникнуть внутрь. – Мира… – он прикусил мою губу… – Пощади мои шаткие нервы…

Обхватив мои бедра руками, он толкнулся до глубины. Горячий торс скользил по груди, цепляя и без того болезненные соски, пока я покачивалась на его члене. Тело наполнила приятная дрожь.

Сегодня все было иначе. Мы никуда не торопились, позволяя себе прочувствовать каждую молекулу удовольствия. Колючие мурашки резвились на коже, пока мышцы влагалища крепко обнимали каменный стояк.

– Ты мой! М-о-о-о-й… – пропела, до кончиков пальцев отдаваясь шквалистым ощущениям.

Он просунул руку между нами, сжимая мою грудь. Спустя секунду я утонула в море ощущений.

– Люблю тебя…

– А я сильнее… – накинулся на мой рот в момент всеобъемлющего наслаждения.

***

Pov.Юнги

Две недели спустя

От полученной новости я переломил карандаш, который крутил в руках, пока разговаривал по телефону.

Гынхо наложил на себя руки в тюрьме.

Я не испытывал ни капли жалости, но это могло затруднить ход расследования. Хотя за последние дни и так было арестовано несколько десятков человек. Преступная группировка установила тесные связи с правоохранительными органами, высокопоставленными чиновниками и даже несколькими врачами областной больницы. Последние помогали транспортировать неугодных в психиатрическую лечебницу.

Гынхо Талу изобрел гениальную схему – гораздо безопаснее неделями накачивать человека транквилизаторами и снотворным, чем сразу отправлять на тот свет. Пациенты клиники медленно сходили с ума…

По последней информации преступный синдикат действовал более десяти лет. После обыска в клинике нашли килограммы героина и документы, подтверждавшие незаконную легализацию денежных средств.» Гынхо Талу и его подельникам вменяли приобретение, хранение и сбыт наркотических веществ. Кроме того злоумышленники обвинялись в похищениях людей, незаконном лишении свободы, истязаниях, ограблениях, рейдерских захватах и даже убийствах.

Задержание Чон Чонгука также наделало много шума. В его крови нашли целую таблицу Менделеева. Как выяснилось, популярный актер уже несколько месяцев не мог пережить расставание с любовником, заедая несчастную любовь синтетической наркотой.

По коже разлился озноб, когда подумал о том, что Мира могла пострадать от рук этих монстров. Взгляд застыл на переливавшихся стеклах небоскреба за окном, мышцы спины свело от леденящего душу страха. Несмотря на то, что любимой больше ничего не угрожало, а Ким-старший после разоблачительного прямого эфира превратился чуть ли не в героя, я до сих пор не мог вздохнуть полной грудью.

За несколько дней до роковой пятницы обнаружил за собой хвост. Сперва, казалось, это плод взбудораженного сознания – наши отношения с Мирой всегда были чреваты психическими перегрузками, но потом, кроме странного автомобиля, не понравилось поведение собственной тачки. К счастью, я мог по одному шороху покрышек определить неполадки. Покопавшись под капотом, обнаружил взрывное устройство. Отправив неожиданную находку на дно реки, я помчался к брату.

В то утро мы созвонились с Джуном. Друг приехал ко мне ни свет, ни заря, посвятив в детали ужасающей истории. Он был уверен, что телефоны прослушиваются, поэтому мы не могли рисковать.

Киму-старшему требовалось еще немного времени, чтобы собрать последние улики, а нам нужно было вызволить Миру из лап монстра.

Несчастный случай с моим участием спутал бы им все карты.

Благодаря ребятам, всё прошло как по маслу. К счастью, мой внедорожник был застрахован на случай пожара. Увы, никто не думал, что корни преступной группировки Талу проросли настолько глубоко, внедрившись в коллектив областной больницы. Отец Миры дружил с главным врачом. Он божился нам помочь…

Дверь хлопнула, вырывая из потока тревожных мыслей. На пороге офиса, сконфуженно отводя взгляд, появился Хосок. В последнее время он избегал меня.

– Юнги, я хотел поговорить… – заместитель уселся напротив, приглаживая выгоревшие брови.

– Валяй.

– Ну… Э-э-э…

– Говори, или я пошёл.

– После той заварушки на телестудии мне позвонила Лу… – друг замялся, потупив взор. – В общем, мы находились в шоковом состоянии, она предложила заехать на ужин и… я остался у нее до утра.

– Понятно, – сухо кивнул.

– Юн, я клянусь, не знаю как так вышло. Безумие какое-то! Но самое поразительное – мы вроде как начали встречаться… – Хосок судорожно поправил галстук, все еще избегая смотреть в глаза.

– Окей… – отправил кончик сломанного карандаша в мусорку, поражаясь тому, что его признание не произвело на меня никакого эффекта.

– И ты даже не набьёшь мне морду? – возмутился друг.

– Жизнь и так тебя не щадит, раз ты связался с моей бывшей…

– Юнги, – голос дрогнул. – Я всегда желал тебе добра, всегда, черт возьми! И тогда, четыре года назад, когда Мира оставила письмо, а Мэй попросила его тебе передать, клянусь, я был уверен, что поступаю правильно! Эта девчонка вскружила тебе голову! Ты выглядел, как влюбленный баран. Я боялся, что ты всё бросишь и помчишься за ней! Думал, так будет лучше для всех…

В это мгновение у меня действительно зачесались кулаки. Сделав глубокий вдох, я тихо сказал:

– То письмо бы ничего не решило. Оно бы лишь продлило нашу агонию. Мира все равно бы вышла за него замуж, а если бы не вышла и осталась со мной, всю жизнь бы винила себя в смерти отца. Такой уж их характер. В отличие от всех нас, у Миры по-настоящему доброе сердце. Я знаю только двух таких женщин… И вот еще… – распахнул ящик письменного стола, вынимая оттуда папку с документами.

– Передай Лу. Теперь она является полноправной хозяйкой строительного холдинга. Я отказался от своей доли в её пользу.

Брови Хосока поползли вверх, щеки пошли багровыми пятнами.

– Юн, но… но… это немыслимо! Старина Хан завещал компанию тебе! Он безоговорочно тебе доверял!

– Я ухожу. Думаю, Лу найдет того, кто поможет ей управлять этой махиной, – подмигнул, поднимаясь из-за стола.

– Но куда ты уходишь? Мы же продали свой бизнес! Чем ты будешь заниматься? – он растерянно хлопал глазами.

– Жизнь только начинается, Хосок. Жизнь только начинается! Не забывай, у меня все еще есть автосервис. Как-нибудь проживем.

Я покинул душный офис, сел в автомобиль, предоставленный взамен неподлежащему восстановлению внедорожнику, и помчался на другой конец города.

«В отличие от всех нас, у Миры по-настоящему доброе сердце. Я знаю только двух таких женщин…» – вспыхнула в голове ненароком брошенная фраза. Горло душило чувство вины, потому что я давно не навещал одну из них…

На кладбище царила умиротворяющая тишина. Могила бабушки находилась в задней части обширной территории. Я остановился возле надгробия, положил цветы и шумно вздохнул.

– Прости, ба, что долго не навещал. Я знаю, ты наблюдаешь за нами с неба и в курсе последних событий… Я женюсь. С этой девушкой у нас ни черта не клеится с первого раза, но мы не готовы так просто сдаться. Похоже, мы будем бороться друг с другом до конца… До последнего вздоха, потому что, кроме неё, мне больше никто не нужен… Ба, помнишь фотообои с изображением моря, которые мы повесили вместо ковра на стене? Я все еще испытываю чувство вины, что так и не показал тебе настоящее море. Оно искрится и переливается в спокойную безветренную погоду, бунтует и волнуется во время грозы. Такое же непредсказуемое и прекрасное, как женщина, которую я люблю, как мать моего будущего ребенка… Да, ба, я скоро стану отцом! И день его рождения будет самым счастливым днем в году. Уж мы с Мирой об этом позаботимся…