Телевидение...

– …А ведь он любил тебя… Правда любил! Ты сама всё испортила, подписав вашей никчемной семейке смертный приговор! Нужно было сразу порешить Кима-старшего! Я говорил ему… Но отец помешался на тебе: «Она бриллиант! Она возглавит мою коллекцию!» Даже заставил лететь на чертовы съемки в Вашингтон!

– Можешь делать со мной всё, что хочешь! Только отпусти её! – прохрипел брат, пытаясь подняться на ноги.

– Лучше не рыпайся, баскетболист! В этой больничке ведь и морг есть… – Чонгук смахнул пот со лба. – Я так и знал, что каскадер разыграл чертову аварию! Тем хуже для него. Вряд ли уже придет в себя после лошадиной дозы снотворного…

Ноги задрожали. Воздух стал сажей: я не могла вдохнуть. Горло разрывалось. Невыносимое жжение с каждой секундой лишь нарастало.

Предатель говорил и говорил… До меня вдруг перестал доходить смысл его слов. Парализовал страх за ребёнка. Очертания окружающего размазывались.

Дверь прямо за его спиной начала медленно открываться. По мере того, как зазор становился больше, внутренние крылья прорастали наружу.

– …Я предупреждал, что ты глупая, как пробка! Даже когда с твоим отцом случился инфаркт, с радостью прыгнула в наш самолет!..

Я перестала дышать.

Из-за двери вышел Юн. Целый и невредимый. Любимый остановился прямо у психопата за спиной и, не отрывая озабоченного взгляда от моего лица, поднес указательный палец к губам.

– …А потом ты и вовсе его добила – залетела от тупого каскадера! – Чонгук хохотнул и в ту же секунду взвыл от боли.

Юнги действовал беззвучно, зарядив уроду кулаком в затылок. Удар был такой силы, что он повалился на пол, выронив пистолет. Брат завладел оружием, пока я, обливаясь слезами, приросла к месту.

– Юнги… ты… живой… – Уже через секунду оказалась в плену теплых рук.

– Теперь у меня есть ради кого жить…

Несколько мгновений мы общались без слов. Мы спасены. И больше никогда не расстанемся даже на день. Он ангел.

Слышишь, малыш?! Твой папа – ангел! А ты дан богом…

– Ты очень вовремя… – простонал Джун, подползая к Чонгука. – Он в отключке… – резюмировал брат, проверив пульс на шее мужчины.

– Так, надо выбираться! Интервью в прямом эфире уже началось! Но нужен его телефон… – Юнги достал из кармана брюк психопата мобильный, поднес большой палец правой руки актера к темному дисплею.

– Вуаля! – В руках Юнги ожил айфон Чонгука.

Любимый поспешно снял блок, позволив нам завладеть новой информацией.

– Очередные улики против их шайки. Они будут гореть в аду… – бледный, как мел, брат кровожадно улыбнулся.

– Ребят, пора! – в палату заглянули Лу и Хосок.

– Нет, только не они! Только не с ними! – губы тряслись, пока я переводила взгляд на Юнги.

– Мира, ты хочешь отмыть честное имя отца? Хочешь или нет? Скажи… – Он погладил меня по волосам, устало заглядывая в глаза. – Они помогли организовать аварию. Нам нужно было выиграть время. Только не учли, что даже в областной больнице у этого мудака есть свои люди.

Сил на споры не осталось, и я просто доверилась. Всё равно жить дальше или умереть – только с ним. Только вместе.

– доктор пытался вколоть мне шприц с витаминами, но я решил проверить на нём. Бедняга как-то слишком быстро отключился… – констатировал он, пока Лу перебинтовывала брату рану.

– Мы с Лу обдурили парочку его бойцов, закрыв их в соседней палате, – гордо сообщил Хосок.

– И ты доверяешь им после всего?! – прошептала на ухо.

– Нужно уметь прощать… – поцеловав меня в макушку, он уверенно направился вперед.

Нам удалось добраться до служебной парковки без происшествий. Мы остановились около внушительного черного внедорожника, прямо как у… Повернула голову, врезаясь взглядом в точную копию Юнги, только лет на пять старше.

«Его брат », – тут же подсказала память.

– Мира, девочка моя! – перед глазами всё закружилось, когда Зея сжала меня в своих теплых руках.

Она и сама еле сдерживала слёзы, глядя на окровавленную ногу мужа, но тут же, шумно сглотнув, скомандовала:

– У нас есть ровно пятнадцать минут, чтобы добраться до Телецентра. Моя подруга – редактор программы, она постарается задержать Гынхо в прямом эфире, а потом мы заставим его ответить за все несчастья, которые свалились на нашу семью!

***

Плохо помню, как мы добрались.

– Преступная группировка Талу долгие годы считала себя всесильной. Пора положить этому конец. Я не могу пропустить такое шоу… – пробурчал Джун, медленно выбираясь из салона.

Хосок и Юн взяли его под руки, мы с девчонками побежали вперед. Приятельница Зеи – редактор телепередачи на популярном федеральном канале – встречала нас в фойе. Её рот не закрывался ни на секунду.

– Скорее всего меня теперь уволят и я вряд ли смогу найти работу по профессии, но после того что вы рассказали – это мой журналистский долг! – обаятельная шатенка широко улыбнулась, провожая нас в гримерную.

– Доченька… – отец стоял в центре небольшого тусклого помещения, вперив в меня усталый взгляд.

Я словно увидела его впервые: серые глаза выцвели, потеряв мальчишеский блеск, непослушные вьющиеся волосы стали белее муки. Он осунулся и похудел.

– Я никогда себе этого не прощу… – папа судорожно сжал мою талию.

Положила голову ему на плечо, прикрывая глаза. Кажется, мы не обнимались уже сто лет. После замужества я избегала смотреть ему в глаза. Думала, стоит только заглянуть чуть глубже – обман раскроется. Я изо всех сил поддерживала иллюзию счастливой семейной жизни. Прирожденная актриса.

– Я бы не смогла жить, зная, что могла тебя спасти, но ничего не сделала.

– Но он… – отец задрожал, так и не сумев выговорить вопрос.

– Гынхо ни разу меня не обидел. Временами даже казалось, мне повезло с мужем. А он всего лишь присматривал за нашей семьей из-за компромата…

– Перед эфиром я передал документы в полицию. Его преступная группировка промышляет наркобизнесом. Там замешаны десятки высокопоставленных чиновников, правоохранителей и даже парочка судей. Прямых улик против его нет, но…

– Прямые улики есть! – вступила в разговор Зея. – Актер Чонгук – родной сын Талу от первого брака! Отец и сын долгое время не поддерживали отношения из-за… – подруга замялась, опустив глаза. – Поэтому парень взял девичью фамилию матери, которая умерла несколько лет назад. После примирения мужчины решили не афишировать свое родство. В общем, к нам попал его телефон. В последних сообщениях Гынхо потерял бдительность…

– Отец, пора! – опираясь на плечо Юнги, Джун вошел в гримерную.

– Ты ранен, сынок?! – глаза папы округлились, он схватился за сердце.

– Пап, я Ким! Разве ты забыл? Мы и не такое переживём. Но если ты хочешь, чтобы все остались живы, у этой истории должно быть много свидетелей.

– С Богом! Я тебя люблю! – из смежной комнатки вышла мама.

– Да. И помните, что бы ни случилось, мы боролись до конца! – отец слабо улыбнулся. Наша компания приросла к мониторам.

– А вот и специальный гость программы «В прямом эфире» – Теон Ким!

– Ну, здравствуй, родственничек! – папа вышел в центр зала, становясь напротив Гынхо. Талу заморгал.

– Теон… – его голос дрогнул.

– Вы сообщили, что уголовное дело против вас было сфабриковано. Неужели у вас появились новые улики? – нахмурилась ведущая.

– Шесть лет назад корпорация, руководителем которой я являлся, переживала не лучшие времена. Надо мной висел дамоклов меч: сократить десятки сотрудников или урезать людям зарплату. И я впервые оступился – принял взятку. Всё, что было дальше, вы знаете: громкое дело, обвинения еще в пяти разных статьях и, наконец, восемь лет колонии…

– Может, я пойду? – вспылил Талу.

– Стоять! – сухо парировал отец. – Главный виновник всех несчастий моей семьи никуда не сдвинется с места! – неожиданно на экране побежали слайды: копии документов, выписки с банковских счетов, скрины печатных сообщений, фотографии…

– Что всё это значит?! – корреспондентка покосилась на раскрасневшегося Гынхо.

– Взятка оказалась предлогом. Преступной группировке нужен был козел отпущения, чтобы повесить на него не подчищенные хвосты. Не повезло мне. Из-за проблем со здоровьем пришлось отложить собственное расследование, а потом в нашей семье появился чуть ли не святой человек – Гынхо Талу. Он стал моим зятем и даже предложил возглавить благотворительный фонд…

– К чему вы клоните? – не унималась ведущая.

– Я требую прекратить программу! – пробасил оппонент.

– Гынхо Талу, не забывайте, вы находитесь в прямом эфире!

– Я выбрался на свободу, но что-то всё равно не давало покоя. Чувствовал себя марионеткой в прекрасно срежиссированном спектакле. Тогда я начал собственное расследование, – отец пристально посмотрел Талу в глаза, – на кого вы подумаете в самую последнюю очередь, разыскивая предателя? Разумеется – на члена вашей семьи…

– Что за чушь ты несешь?! – нервно рассмеялся Гынхо.

– Но бездоказательно обвинить человека, который протянул руку помощи и является мужем дочери – гиблое дело. Поэтому я решил подстраховаться… – набрав воздуха, папа продолжил: – Почти год работы двух детективов ни к чему не привели. Появилась только одна зацепка – частная психиатрическая клиника за городом. Именно там проходил лечение один из свидетелей защиты по моему делу. Мы решили проверить подозрительную больничку. И вот тогда…

Во весь экран появилась фотография обворожительной молодой женщины. Судя по шикарной фигуре и привлекательному лицу, можно было предположить, что это популярная медийная персона.

– …Знакомьтесь, вторая жена моего родственника!

– Какого черта? Это вмешательство в личную жизнь! Мы с ней давно развелись и поддерживаем прекрасные отношения! Она переехала жить в Штаты…

– По официальной версии господина Талу. А по неофициальной…

Я вздрогнула, крепче сжимая руку Юнги, когда один слайд сменился другим. На этот раз перед нами предстала болезненно худая изможденная брюнетка с заострившимися чертами лица. Она неподвижно глядела в окно, сжимая в руках изображение собаки.

– Мы уже давно заподозрили неладное, а когда мой друг хакер выяснил, что ваш семейный врач работает в этой частной клинике… – расстроено прошептала жена Джуна.

– У нее не осталось родственников, а все друзья и знакомые считали, что она работает в другой стране. Девушку годами накачивали всякой дрянью, она слишком много знала о делах бывшего мужа. Сейчас она не помнит даже о том, что было неделю назад… – с горечью продолжил отец.

– Причем здесь я?! Я-то здесь причем?! – проорал Талу.