Развод...

Две недели спустя...

Каникулы завершились аккурат в день ежегодных соревнований гончих псов. Муж обожал это веселое охотничье мероприятие, настоятельно рекомендуя мне вернуться.

Какая разница, все равно Юн ни разу не вышел на связь. При желании, раздобыть мой номер не составляло бы такого уж труда. Это означало, у наших безумных встреч вряд ли будет продолжение. И хоть я думала о нем днем и ночью, засыпая, как раньше, в его футболке, свобода казалась чем-то призрачным, эфемерным. Я должна играть отведенную роль. Так будет лучше для всех.

Ведь правда?

– Я очень рад, что ты вернулась, – вкрадчиво изрек муж, накидывая мне на плечи клетчатый плед.

Несмотря на середину августа, погода сегодня хмурилась, накрапывал дождик. Мы находились посреди леса, наблюдая, как гончие преследуют русака. На территории нашего дома жили две собаки, они-то и участвовали в сегодняшнем преследовании. Задача собаки – найти зайца и голосом довести его до хозяина.

– Бадди! Бидди! Вперед! – перекрикивали мы друг друга.

– БАДДИ! БИДДИ! НУ-ЖЕ!

– Ура! – я бурно отреагировала, когда здоровенный грязный пёс Бадди первым поймал зайца.

– Молодец, хороший мальчик! – широко улыбнулся Гынхо, погладив победителя против шерсти. – А вот Бидди никого не поймал… – задумчиво заключил муж, когда мы уже въехали на территорию особняка.

– Ну и что! Там участвовало больше тридцати собак… Какая разница?

– Уже никакой, – он недобро рассмеялся, расстегивая внутренний карман жилетки.

Я вздрогнула, словно в замедленной съёмке наблюдая за тем, как мой муж вытащил из-за пазухи небольшой серебристый пистолет. В первую секунду даже показалось, он игрушечный, а потом…

– БИДДИИИ, Н-Е-Е-Е-Т! – охрипла от звука собственного голоса. Он поглотил тихий глухой треск оружия.

В воздухе запахло сладковато-приторным запахом крови. Я глупо моргала, глядя на преданного пса, который валялся в луже собственной крови.

– Он проиграл третий год подряд. Бесполезная псина, – равнодушно заключил, направляясь в дом.

Я приросла к месту, судорожно зажимая рот ладонью.

– Уро-о-о-д… Ты убил его-о-о-о… – застонала, давясь подкатившей к горлу желчью.

Меня вывернуло наизнанку. А потом еще раз.

***

– Почему ты до сих пор не готова? – равнодушно поинтересовался Талу, распахивая дверь в комнату для гостей.

Сегодня вечером у нас планировалась вечеринка в честь охотничьих состязаний. Я сидела на полу рядом с дверью в ванную, сотрясаясь от рыданий. В носу свербело от сладковатого запаха смерти, к горлу вновь подкатывала тошнота.

– Ты убил его… А он был тебе так предан…

– Сильный всегда ест слабого, это закон природы, – беспечно улыбнулся он. – Переодевайся! Скоро гости придут, ты должна блистать! – сухо отдал приказ, покидая комнату.

Стоило только пошевелиться, как меня вновь вывернуло. Только тут дошло, что я связала себя узами браками с настоящим монстром.

***

Я так и не спустилась вниз.

Провалялась на коротком неудобном диване гостевой комнаты, оплакивая пса. Судя по музыке и песнопениям, последние гости разошлись только под утро.

Выяснив у домработницы, что муж покинул дом, я вернулась в спальню, вновь ощутив странную слабость во всем теле. Хотелось уснуть и больше не просыпаться.

Взгляд уперся в алый ежедневник на прикроватной тумбочке, по коже разлился мороз. Пальцы машинально накрыли рот, ощутив на дне желудка новый клокочущий позыв.

– Задержка дней на десять… – прошептала пересохшими губами, а потом в третий раз за утро понеслась в уборную.

***

Pov.Юнги

Последний летний месяц значительно отличался от августа: невыносимо спертый воздух и духота. Во рту стоял омерзительный привкус гари, рубашка прилипла к спине, а между ног всё сопрело. Но я умышленно не включал кондиционер – ненавидел эту искусственную прохладу. Пекло так пекло. Это мое обычное состояние – вариться в собственном аду.

Мира снова сбежала. Казалось бы, между нами установилось хоть какое-то взаимопонимание, пусть дикое, первобытное, со всех сторон неправильное, но, сука, дававшее силы просыпаться по утрам, как вдруг она отменила все дела, сорвавшись в Европу.

За эти две недели я чуть не задохнулся. Окончательно убедился – она мой кислород. Больше не хотелось зажиматься по углам, довольствуясь крохами краденого счастья. Мне нужен был Абсолют, нерушимая величина, которую способна дать только одна женщина.

Права на ошибку не осталось. Я стиснул челюсти, делая звонок.

– Мин Юнги?! Только собралась вам звонить! – прощебетала помощница.

– И какие у нас новости? – взгляд застыл на переливавшихся стеклах небоскреба, язык стал огромным, как лопата.

– Они только что дали согласие, я перечислила предоплату! – гордо сообщила новая ассистентка.

– Отлично. Значит, это будет лучший день рождения в моей жизни!

Я отключился, закинул руки за голову и глубоко вздохнул. Осталось покончить с одной проблемой.

Я все еще был женат.

Да, черт возьми.

Когда-то мне казалось, что Лу чуть ли не святоша: всегда готова протянуть руку помощи, найти правильные слова. Ну а её неуемное желание иметь детей – это вообще квинтэссенция всего женского существа. Идеальная любящая жена, мать вашу. В первые месяцы после женитьбы я жил по инерции. Рядом надежная женщина, и этого казалось вполне достаточно. Я мечтал завести ребенка. Иметь маленькую родственную душу. Стимул жить. Но чем больше проходило времени, тем никчемнее казался наш брак. Всё в нем оказалось бракованным, а чувства – фальшивкой. Однако разорвать союз – задача непростая, ведь я был многим обязан её отцу.

Все эти дни откладывал трудный разговор. После переезда в Сеул мы и так превратились в квартирантов. На днях она уезжала по делам, поэтому тянуть больше было нельзя.

Я выбежал из стеклянных дверей небоскреба, сел в тачку и на большой скорости помчался домой. Пора покончить с этой блеклой семейной жизнью.

***

– Лу, ты дома?! – остановился в холле, тяжело вздохнув.

Ответом послужила гробовая тишина. Я скинул обувь и распахнул дверь в спальню. Из ванной доносились звуки воды. Бросил беглый взгляд на часы и смятую кровать. Моя женушка не привыкла просыпаться рано.

На тумбочке зазвонил её мобильный. Машинально взял его, устремив взгляд на неоновый дисплей: «Гинеколог». Полгода назад мы специально ездили к этому докторишке на прием.

– Здравствуйте! – ровно поприветствовал врача.

– Юнги, добрый день! Вы приедете на операцию вместе с женой?

– На какую еще операцию? – спросил на автопилоте.

– Лу послезавтра ложится в больницу. Разве вы не в курсе?!

– Нет! – ответил глухо.

– Странно. Полгода назад мы выяснили, что у вашей жены непроходимость маточных труб. Именно поэтому она не может забеременеть. Но это поправимо: уберем спайки, проведем гормонотерапию и, думаю, через несколько месяцев у вас всё получится…

– Погодите! Лу уже была беременна четыре года назад…

– Юнги, вы что-то путаете. В анамнезе у вашей жены нет ни одной беременности…

– Что?

– Юнги, ты дома?! – растерянно пробормотала жёнушка, как привидение выплывая из ванной.

– Извините… – прерывисто прошептал, сбрасывая вызов. – Лу! – я улыбнулся, сцепляя дрожащие пальцы в замок.

– Почему у тебя такое лицо? Что он тебе сказал?

– Тот ребенок… Это всё выдумка, да? – присел в кресло – ноги перестали держать.

– Юнги…

– ГОВОРИ! – долбанул кулаком по стеклянному столу, и лгунья попятилась к двери.

– Я с детства верила в истории о прекрасных принцах. Я влюбилась в тебя. Без памяти. Отказалась от учебы за границей, столько лет торчала в Вашингтоне, лишь бы только поближе к тебе… – она поморщилась.

– Ты разрушила мою жизнь…

– Да ну?! – жена истерически расхохоталась. – Вспомни первые месяцы нашего знакомства?! Ты был жалким голодранцем! Красивый с идеальным телом и вечно голодными глазами! Мы с отцом тебя пожалели – теперь ты один из богатейших людей страны! Еще пару лет у руля компании – и попадешь в первую десятку форбс! И ты еще чем-то недоволен?

– Что ты несешь?! – я подскочил, но тут же, как подрубленный, рухнул обратно. Ноги и руки жили своей жизнью. Меня колотило.

– Знаешь, вы с этой актриской похожи! Она вылезла за счет своего олигарха, а ты – благодаря отцу! Везунчики! – она захлопала в ладоши.

– Той ночи ведь не было, правда? Ты всё выдумала, чтобы женить меня на себе? – лгунья пожала плечами. У нее в глазах появился нездоровый блеск.

– Мы с отцом всегда добиваемся желаемого. У нас это семейное!

– ТОЙ НОЧИ ВЕДЬ НЕ БЫЛО? ПРИЗНАЙСЯ, СУКА! НЕ БЫЛО?! – вцепился в неё, неистово заглядывая в глаза.

Я был так зол, что еле сдерживал себя, чтобы не причинить боль.

– Как я ни пыталась, ничего не вышло! Ты был мертвецки пьян и всё время повторял: «Мира, Мира, Мира…» Но знаешь, я ни о чем не жалею! По крайней мере, мы оба остались у разбитого корыта.

– Я люблю ее. До сих пор люблю. Мы будем вместе!

– Исключено! Мой отец знал Гынхо Талу: он её не отпустит. Он не отпускает своих жён… Так что будешь и дальше любить на расстоянии! – сучка рассмеялась, несмотря на то что из глаз текли слёзы.

– Я подаю на развод.

– А я выступлю с ответным иском. Фирма принадлежит мне по праву. Ты не имеешь никакого отношения к семейной компании.