Глава 24

На тот момент, я не умела выстраивать переходы из одного мира в другой.

Обладая лишь теоретическими знаниями, я силилась обуздать свои чувства и эмоции, препятствующие построению портала. Но злость, боль и обида были настолько сильны, что меня просто швыряло из одного мира в другой. Так я оказалась в Вахельме, самом чудном из всех миров, где мне удалось побывать.

Тяжело его классифицировать. Пожалуй, он чем-то похож на Землю. Поверхность планеты была преимущественно голубой и зелёной, давая пристанище сотням водных и лесных существ. Присутствовали и горы, и пустыни, и поля.

Вахельм служил магнитом для всех магических рас и сверхъестественных существ, что странно. Поделённый на тысячи королевств, империй и племён, этот мир ни разу не прибегал к войнам, что было бы вполне логично, учитывая изобилие столь разных соседей.

Я, как и его жители, считала Вахельм особенным. Но значимым он стал, лишь после встречи с Ксиопеей — Верховной Тёмной, чудом сбежавшей от войны в Эррании в Вахельм. Собственно, её муж — Верховный Тёмный, меня и обратил, напав на праздновании дня единения, по нашим предположениям. Он остался в Эррании, чтобы отомстить, в то время как другим удалось бежать.

...отомстить моему отцу.

Консьер Малоу был, — а может, ещё и таковым является, — выдающимся магом. Довольно быстро он возвысился за счёт своей одарённости, обрёл почёт и уважение, титул Архимага Эррании. И всё в этом мужчине, моём отце, было прекрасно. Кроме шила в одном месте.

Отнюдь не домосед, отнюдь не приспособленный к тихой семейной жизни, отец постоянно тянулся за подвигами. Любые сражения, переговоры, даже разведка, были для него приятнее, чем будни, проведённые с семьёй. И всё бы ничего, каждый, кто хоть немного наделён властью в Эррании, долго не засиживается на одном месте, неся службу у Императора. Но Консьер имел неосторожность выступить против вампиров, поддавшись слезам и лжи горем убитой матери, чью дочь якобы похитили вампиры.

Зная своего отца, предполагаю, что он и разбираться не стал, почуяв новую порцию приключений. Конечно же, история была гораздо запутаннее и банальней, но участие в ней вампиров, помутило рассудок Архимагу.

Я с рождения, как любой житель Эраннии, знала о существовании вампиров в нашем мире. О них слагали легенды, где они непременно были злом, с которым боролись; сказки, рассказанные на ночь детям с их участием, имели эффект запугивания.

Я даже кое-что сохранила в памяти. Не полностью, разумеется, но ещё помню общую задумку... Не будешь слушаться родителей — тебя заберёт вампир, тех, кто не спит по ночам, забирает вампир, ну и так далее. В общем, аналог земного бабая... А учитывая тот факт, что жили они обособленно, никто и не стремился завязывать с ними вражду и дружбу. Никто, кроме нашего Императора и моего отца, который, поддавшись порыву, всё же доложил о прецеденте с похищением ребёнка детьми ночи.

Возможно, имей я такую власть, как у нашего Императора, я бы тоже боялась вампиров. Они сильнее, быстрее, выносливее нас. К тому же продолжительность жизни у них гораздо дольше нашей. Вздумай они захватить Империю, им бы это удалось, хоть и с большими потерями. Но они не хотели.

Только Император так не считал...

Не исключено, что было всё не совсем так. Все знания и мою осведомлённость, я почерпнула из бесед с Ксиопеей. Она могла и солгать, наверное. Но многие факты сходились.

...как и двенадцатилетняя девочка-вампир, служившая живым доказательством началу этой безумной вражды, переросшей в многолетнюю войну.

— Без нашего ведома никто не смел обращать людей в вампиров, даровать им вечную жизнь и молодость. Поэтому... это сделала я, — сказала мне Ксиопея во время нашей второй встречи. — Анита умирала. Её мать просила спасти её дитя. Она знала о последствиях, но не готова была их принять.

Я тогда долго размышляла на эту тему. Имей я собственное дитя, я бы, пожалуй, самому дьяволу продала душу, угрожай моему ребёнку опасность, не говоря уже о смерти. Поступок матери я прекрасно понимала. Я не понимала поступка Верховной Тёмной.

— Я мертва, Алилея. Мой организм никогда не подарит мне дитя, не даст познать радость материнства. Я... совершила самый эгоистичный поступок в своей жизни, даже не посоветовавшись с мужем. Я знала, что девочка не сможет жить среди людей после обращения, но позволила дочери остаться около матери на первое время. — это откровение меня поразило до глубины души, и в то же время, я задумалась, а каково двенадцатилетней девочке, ребёнку, быть вампиром, зная, что ей не суждено повзрослеть, не говоря уже обо всём остальном.

Была у Ксиопеи такая особенность... После каждого разговора с ней, я уходила в глубокие раздумья, переваривая полученную информацию. Так длилось около недели, прежде чем я поняла, что всё это неважно.

Да, неважно. Осуждать или одобрять чужие поступки не стоит. Не нужно оправдывать или предъявлять что-то. Неважно. Это не моя жизнь, а чужую не следует проецировать на свою. У меня будут свои ошибки, промахи и достижения, я буду думать о них.

К тому же Анита выглядела счастливым вампиром, как бы странно это ни звучало. А время от времени я ловила себя на мысли, что разглядываю её, представляю, как бы она выглядела, повзрослев.

— Я не хотела делать маме больно, — однажды призналась мне девочка, — Я много раз перед ней извинялась, а когда пришла Ксиопея и забрала меня в свой замок, мама не возражала. Даже обняла на прощание, сказав, что там мне будет лучше и она обязательно будет меня навещать.

Разумеется, никто никого не навещал. Этого не было в планах Ксиопеи, к тому же Верховную бы не поняли её подданные, разреши она человеческой женщине беспрепятственно входить на территорию вампиров. Но, как утверждает сама Тёмная, мать Аниты и не пыталась.

Спустя всего неделю, к вратам Маривора прибыло войско Императора, с магами и Консьером Малоу, требующие выдать похищенного ребёнка.

Узнав, что девочка стала вампиром, они пошли в атаку.

Если бы не маги, никто не выбрался бы из Маривора живым из захватчиов. Высокие стены пали, как и врата, под магическими ударами и катапультами, завязалась бойня. Вампиры отстояли свою территорию, прогнав врага и не пропустив их намного дальше городских стен, но не только разрушения повлекли за собой новую волну атак. Маги, впоследствии ставшие называться Охотниками, уничтожили Хранилище Тёмных, в котором хранилось отнюдь не золото. Кровь, за которую вампиры очень щедро платили любому человеку, не прибегая к убийствам и насилию.

Начался голод. Всё меньше и меньше потенциальных доноров шли на контакт с теми, кому объявил войну сам Император, с детоубийцами.

В какой-то момент всё вышло из-под контроля. Эррания погрязла в войне и крови...

После того как мой отец разрушил ещё и храм Тёмной Богини, муж Ксиопеи поклялся на обломках святилища отомстить ему, забрав самое ценное у Архимага.

Тут я бы, конечно, поспорила, что именно я являюсь той самой ценностью своего отца, но меня никто не спрашивал.

Да и какая уже разница? Столько людей, детей, женщин погибло...

Благодаря Тёмной я смогла хоть как-то принять свою новую сущность и разобраться в полюсах вампиризма, прежде чем покинуть Вахельм, оставив о нём самые особенные воспоминания. Ни в одном другом мире я так и не встретила больше ни одного вампира. Хотя о Тёмных знали почти во всех мирах...