Пролог

«Я — не та, кого ты позовёшь по имени. Я — та, кто откликнется, когда ты забудешь свой.»

Они сказали, что я проснусь.Но я не проснулась.Я упала.

В темноту. В себя. В то, что пахло влагой и смертью. Камень подо мной был ледяным, как тело, которое уже не ждут спасти. Я лежала разбитая, рассыпанная в собственной плоти, и не чувствовала ничего — только дрожь, проникающую в кости, и запах... жасмина?

Нет. Жасмин не должен пахнуть кровью.

Я дышала, как умирающий зверь. Воздух не входил — он резал, царапал горло изнутри, шептал солью, железом, ржавчиной. Каждый вдох — предательство. Каждый выдох — суд.

Где-то за пределами сознания, высоко, за потолком, которого я не видела, бил дождь. Я слышала, как он стекает по мраморным сводам — как будто мёртвая капелла плакала. Подо мной — промокший камень. Надо мной — пустота. А внутри... цепи.

Я не видела их. Но они были. Не на коже — в крови. Они стягивали рёбра, врезались в позвоночник, оплетали сердце. Я чувствовала, как они пульсируют вместе с телом. Каждый их изгиб был моим движением. Моей болью. Моим... напоминанием.

Почему я ещё дышу? Почему чувствую, если всё это должно быть сном?

Что-то липкое коснулось моей ноги. Я дёрнулась. Поздно.

Рука. Серая. Вытянутая. Не-человеческая. Пальцы медленно поползли вверх по лодыжке, оставляя за собой слизистый, чужой след. Я не закричала — крик застрял в горле, как ржавый гвоздь.

Ещё одна рука. И ещё. Они выползали из трещин в камне, из стен, из самой тьмы. Они гладили меня, вжимались в кожу, щекотали позвоночник, ласкали, как те, кто уже забрал — и теперь просто держит то, что принадлежит. Меня.

Я не могла пошевелиться. И не хотела. Я знала: я — уже их.

Запах...

Жасмин. Но не цветочный. Этот был живой, горячий, настойчивый, с привкусом жара, пота и магии. Он не исходил извне. Он рвался изнутри. Я чувствовала, как моя кожа становится горячей, как между бёдер поднимается дрожь, как соски заныли от сквозняка, которого не было, как низ живота затрепетал — будто накануне греха.

Феромоны. Они вышли.

«Омега», — прошептал пол.«Омега», — ответила капля, скатившаяся со свода на мою щёку.

Я не звала их. Я не хотела этого. Я ненавидела этот запах — как клеймо, как зов, как ритуал, которого никто не просил. Но он был во мне. И теперь — не только во мне. Он растворился в воздухе. И кто-то — вдохнул его.

Пальцы разошлись по животу. Один оставил царапину на бедре. Другой — провёл по губам. Я сжалась. Но цепи внутри... цепи внутри дрожали. Им нравилось.

Я не знаю, сколько времени прошло. Может, миг. Может, вечность.

Моё тело не принадлежало мне. Оно больше не двигалось, только дрожало. Я лежала — вытянутая, как подношение на каменном алтаре, едва согнутая, с запрокинутой шеей, как кукла, у которой сорвали нити. Холодный пол подо мной сочился влагой — он пропитал спину, запястья, волосы. С прядей капала вода. Платье, белое, как соль, прилипло к телу, обрисовывая грудь, живот, бёдра. Оно должно было быть чистым, ритуальным, но теперь было испачкано. Грязью, влагой, мной. Капля пота скатилась по шее, сквозь ключицу, и упала в вырез платья, где пульсировал жар. Я горела изнутри. И всё же мёрзла.

Пальцы — чужие, чьи-то, тени — снова коснулись кожи. Необязательно физически. Иногда прикосновение — это только память. Или ощущение, застрявшее в теле.

...Укус.Вспышка.На секунду я чувствую боль в шее — точно туда, где биение. Где магия. Где жизнь. Челюсть, крепкая, жёсткая. Язык. Тепло. И сразу — холод. Отвращение. Желание.Нет, этого не было... не должно было быть. Но след остался.

Запах спирта. Металл. Браслет на запястье. Щелчок. Почему он не сработал?

Я не помню. Но помню страх. Он сжался в груди. Звон в ушах усилился, словно кто-то начал звать меня, но слишком глубоко, чтобы различить слова.

— Ты чувствуешь, да? — голос. Бархатный. Как шелк по коже. Как кровь по стеклу. — Не смотри на меня глазами. Смотри... телом.

Я открыла глаза.

Капелла жила. Влажные стены дышали, искажённые от времени и силы. По сводам ползла серая плесень, как шрамы. Каменные ангелы на полу были сброшены с пьедесталов — их лица расколоты, как мои воспоминания. В углу валялась кукла — без глаз, с выдранным сердцем. Наверное, я тоже выглядела так.

Я попыталась пошевелиться — не ради спасения, а чтобы доказать себе, что ещё я. Но только пальцы сжались, слиплись от воды. Платье присосалось к телу, и я застонала, когда холод врезался в позвоночник.

— Ты уже начала. Твоя кровь — не тише. Она поёт.

Голос хлестнул, как плеть, но не причинил боли. Напротив — я почти хотела снова услышать его.

В арке капеллы — тень. Высокая. Неподвижная. Не мужчина. Не зверь. Не бог. Альфа?

Моё тело отозвалось. Грудь вздрогнула. Пульс ускорился. Бёдра невольно сжались. Феромоны сорвались с кожи — как пар с раскалённого железа. Он не шевелился. Но знал. Знал, что происходит.

Тень двинулась. Не шаг — движение в воздухе. Плеск магии. Ощущение, будто всё вокруг замерло, как перед вспышкой.

И вот — я чувствую вкус. Металлический, горький, запретный. Как если бы язык лизнул цепь. Как если бы я поглотила чужую магию — вкушала, не осознав. Жар всколыхнулся под кожей. Он не разрывал меня, он звал. Он скользнул по шее, между грудей, опустился к животу.

Я выгнулась — не от боли. От отклика. Что-то внутри меня сказало: «Это — твоё».

— Моя, — шепнул голос. Теперь — прямо у уха.

Я вздрогнула. Но не от страха. А от того, как кожа вспыхнула от одного слова.

Он не был рядом. Я не чувствовала дыхания. Но его тень была во мне.

— Ты не Луна, — произнёс он. Медленно, как приговор. — Ты — Цепная.

И в тот миг все цепи внутри меня дрогнули. Как будто они услышали.

Тень исчезла.

А во тьме — остался шёпот, и мои губы, к которым кто-то прикоснулся. Плавно. Осторожно. Как будто запечатывал меня навсегда.

Я задышала — впервые. Так, как будто до этого была под водой. Рвано. Глубоко. Словно пепел, вдыхаемый после пожара.

Я не умерла.Я была отмечена.

И когда я хотела закричать — мир оборвался.