Глава 2

Гарри даже понятия не имел, насколько новая жизнь изменила его всего за пару месяцев. Он стал намного лучше учиться, потому что из-за скуки хорошо повторил материал предыдущих учебных годов и подготовился к новому. Гарри начал постепенно учить французский язык, в чем его поддержала и очень помогла Гермиона. Он непроизвольно стал лучше одеваться, следить за своей внешностью в целом и вообще немного иначе вести себя. Он обнаружил, что хорошо выглядеть и правильно говорить – не так уж плохо, ведь это нравится девчонкам. А Гарри теперь очень даже интересовали девочки. Ему казалось, что он влюблен в Лилиан.Гермиона была более чем счастлива переменам в Гарри, а вот Рона они немного сбивали с толку. Но их дружба была способна это пережить. Перемены, конечно, заметили не только ближайшие друзья. Девочки Хогвартса стали обращать на Гарри внимание. Он всегда получал от них улыбки и пожелания приятного утра, когда шел мимо. Даже некоторые слизеринки капитулировали. Гарри однажды слышал, как ругаются Драко и Панси.– Зачем ты здороваешься с этим чучелом – Поттером?– А что в этом плохого? – надулась Панси. – И вовсе он не чучело!– Да он же из Гриффиндора, Панси!– Ну, и что? Он в первую очередь супруг Темного Лорда. Я слышала, что Поттер даже ходит по магазинам с твоей мамой. Значит, он свой, на каком бы факультете не учился.– Да Темный Лорд просто его использует! – Да, но это ведь обычная ситуация для брака по расчету.Драко похоже, не нашел, что сказать. Когда Гарри, хихикая, пересказал разговор своим друзьям, они почему-то начали жалеть его. Они не понимали, насколько обыденным было для Гарри то, что Волдеморт использует его. Где-то в середине октября Гарри внезапно вызвал к себе профессор Дамблдор. Гарри не знал, чего и ждать. Он гадал, что могло случиться, пока шел к директорскому кабинету. Может, Сириус смог-таки добиться развода. Или Волдеморт на что-то разозлился и решил забрать Гарри из школы. Однако он оказался не прав. – Гарри, раньше я скрывал от тебя информацию, потому что ты был еще очень юн и неопытен, – сказал Дамблдор. – Но теперь все изменилось.Гарри, который устроился в кресле напротив директора и мелкими глоточками пил чай, косясь на феникса, едва не подавился. Может, он уже видел в словах волшебников двойной смысл, но неужели Дамблдор тоже считал Волдеморта педофилом? Дамблдор не обратил на реакцию Гарри внимания и достал Омут памяти. Он начал с Гарри разговор о далеких годах и о мальчике из приюта по имени Том Риддл. Мальчике, детство которого было очень похоже на детство Гарри.Гарри давно хотел узнать о прошлом своего мужа и теперь слушал с большим интересом. Они встречались много раз, казалось, воспоминания Дамблдора неисчислимы. Он помнил, как забрал Тома из приюта, нашел воспоминания министерского служащего о Меропе Мракс и смерти Морфина Мракса, а так же воспоминания домового эльфа Хэпзибы Смит. Гарри не понимал, зачем ему знать некоторые вещи о Волдеморте, и почему именно эти вещи, но он не отказывался слушать. На рождество Гарри снова забрали домой. Садясь в Хогвартс-экспресс в этот раз, Гарри впервые поймал себя на том, что называет особняк Волдеморта домом. У него не было ни единой свободной минутки на зимних каникулах, потому что днем он делал домашние задания или бегал по магазинам с миссис Малфой, а каждый вечер они с Волдемортом отправлялись на какой-нибудь прием. Гарри снова встретился с Лилиан и своими новыми друзьями. Его успехи в изучении французского, с помощью Гермионы и писем самой Лилиан, были достаточно велики, так что он смог достойно объясняться. Да и некоторые разговоры Волдеморта с его союзниками, раньше бывшие тарабарщиной, теперь обретали смысл. Той зимой много говорили о правах оборотней, Гарри беспокоился за Ремуса и поэтому слушал. Новый профессор Защиты – Ремус Люпин оказался старым другом Сириуса и к тому же оборотнем. Обычно он смотрел на Гарри очень печальными глазами и иногда подкармливал шоколадом. Но иногда в нем поднимался мародерский дух. Миссис Малфой немного подучила Гарри танцам, так что он смог даже пройти с Лилиан тур вальса. Какая-то пожилая дама заверила их, что они замечательно смотрятся вместе. И Лилиан с Гарри покраснели. В сердце Гарри затеплилась надежда на то, что он подружке тоже нравится больше, чем просто друг. Единственный вечер, который он провел дома, был рождеством. Теперь Гарри знал, что у Волдеморта никогда не было семьи, чтобы отметить этот праздник, однако он, очевидно, не стремился вмешаться и присоединиться к какой-то другой семье в этот день.Впрочем, возможно, Волдеморт оставил Гарри в одиночестве, а сам развлекался с Беллатрикс. Эта мысль немного ранила Гарри.Теперь, когда он знал о Волдеморте, Томе так много, он хотел разделить с ним семейный праздник, даже вопреки тому, скольких людей тот успел убить за свою жизнь. Но скоро Гарри снова окунулся в ученические будни, не успев, как следует сосредоточиться на мысли, что Волдеморт вроде бы теперь его семья. Они действительно стали ближе, чем даже сами замечали. Совместное посещение множества мероприятий научило их разговаривать друг с другом. Пусть Волдеморту в его шестьдесят с хвостиком особо и не о чем было поговорить с тринадцатилетним подопечным, но иногда было просто необходимо обменяться парой слов. Они виделись каждый вечер, и писать записки, передавая их с эльфом, теперь было бы глупо. Гарри больше не боялся касаться Волдеморта. Им частенько приходилось вместе аппарировать или входить в зал рука об руку. Гарри сам не заметил, как стал трогать Волдеморта за руку, когда хотел привлечь к себе его внимание, чтобы что-то спросить. Гарри не сразу заметил, что после этих каникул Сириус прекратил разговоры о разводе, и стал смотреть на крестника странно задумчиво. – Ты его любишь? – однажды спросил Сириус Гарри во время одной из их совместных прогулок по Хогсмиду. Они только что внимательнейшим образом изучили ассортимент «Зонко» и потратили огромную кучу денег. В этот раз с ними гулял Ремус. Он тут же скорчил Сириусу рожу, осуждая такую прямолинейность.– Кого? – без задней мысли поинтересовался Гарри.– Волдеморта. Он ведь такой очаровательный ублюдок!– Нет! – возмутился Гарри и покраснел. – Ну, он относится ко мне получше, чем Дурсли, так что я… не ненавижу его.Он опасливо посмотрел на Сириуса. Тот только вздохнул и потрепал Гарри по волосам. Сириус помнил прошлую войну и лично пострадал от убийств, совершенных Волдемортом. Как и все Блэки ненавидел Сириус с полной самоотдачей. Поэтому с трудом мирился с браком Гарри. Он гораздо легче принял бы Малфоя или кого-то из Лестрейнджей в качестве мужа своего ребенка. – Мне нравится одна девчонка, – сказал Гарри, чтобы немного сгладить атмосферу.– О, Гарри, – еще печальнее посмотрел на него Ремус.– А что такое? – нахмурился тот.– Но ты ведь женат, – напомнил ему Ремус. Не то, чтобы Гарри и сам об этом не знал, но он как-то раньше не рассматривал ситуацию в этом ключе. – Не обращай внимания на него, Гарри. С политическими браками всегда так, – хлопнул его по плечу Сириус. – Главное сохранять благопристойность и воздержаться от бастардов, а там тебе и слова никто не скажет!– Да неужели? – скептически посмотрел на него Ремус. – Забыл, что случилось, когда пошли слухи про Волдеморта и Беллатрикс?– А что такое? – удивился Гарри. – Я слышал, что у них роман, но мне все равно.– Тебе да, но множество дам по всему миру очень жалели тебя. Мало того, что тебе сломали жизнь этим браком, так Волдеморт еще и налево ходит, кстати, так и неизвестно, было ли что-то между ним и кузиной. Слухи есть слухи. Как бы там ни было, а они теперь нигде не появляются вместе и даже на людях почти не разговаривают. Гарри удивился, что умудрился как-то пропустить такое светопреставление и невольно пожалел Беллатрикс. Все утверждали, что Волдеморт не умеет любить, да и этот брак он выбрал сам, но его любовница должно быть из-за всего этого очень страдала. Хотя Беллатрикс была такой стервой, что жалеть ее было тяжеловато. Неожиданно страшная мысль пришла Гарри в голову.– Значит, и у меня ничего не может быть с Лилиан?Он, конечно, еще не задумывался о свадебных колоколах, но ему бы хотелось хоть раз обнять ее чуть крепче, чем позволяли приличия, прижаться к ее упругой груди и накрыть губами ее губы. Дальше его воображение пасовало. – К сожалению, да, – вздохнул Люпин.– Ерунда! – махнул на них неунывающий Сириус. – Все знают, что тебя принудили к браку, и никто не любит Волдеморта, так что общественность только порадуется, если у тебя кто-то появиться.– Это как-то нечестно получается, – пробормотал Гарри.– Мы говорим о Волдеморте. Обманывать его – благородное дело! – уверено возразил Сириус.– Только вот он сам так вряд ли думает, – протянул Ремус.Тема была какой-то смущающей, так что Гарри поспешил сменить ее. Он, конечно, не собирался говорить об этом и с Волдемортом. Все равно пока что между ним и Лилиан ничего не было. В конце учебного года с Ремусом ничего не случилось и, внезапно, он стал первым учителем по Защите от Темных искусств за пятьдесят лет, который смог остаться преподавать на второй год. 

Во время летнего светского сезона приемов, балов и званых ужинов было поменьше. Все разъехались на отдых, чтобы валяться на пляжах, принимать грязевые ванны и купаться в море. Гарри ожидал, что снова будет скучать и осваивать библиотеку, показываясь на люди раз в неделю, и болтать только с Нагини. Однако Волдеморт пожелал поехать отдыхать на Майорку и почему-то взял Гарри с собой. Он мог бы не делать этого, избавив себя от проблем. Никто не давил на него больше, сомневаясь в благополучии Гарри, никто не заставлял их проводить вместе время. Волдеморт снял домик и кусочек пляжа. Они как тюлени лежали на берегу целую неделю, изредка обмениваясь невнятными короткими предложениями. Волдеморт, кажется, отдыхал от всего мира, забыв о политике, заумных книжках, и молча принимал от Гарри бокалы с апельсиновым соком, когда тот проходил мимо. Домовые эльфы готовили напитки на двоих, и Гарри не сложно было донести. Видя, как Волдеморт лежит на шезлонге, словно бревно, Гарри его невольно чуть-чуть жалел, подозревая, что политические интриги сильно утомляют опекуна. Гарри сначала немного смутил вид Волдеморта в плавках. Это было просто странно, потому что иногда и вовсе казалось, будто тот одно целое с какой-нибудь черной мантией. К тому же, в свете постоянных намеков окружающих, Гарри решительно не желал видеть опекуна без одежды. Гарри и сам стеснялся раздеваться. Но в конце концов он разозлился, что подозрения окружающих довели его до паранойи. Им назло Гарри разделся и сгорел в первый день. Волдеморт очень укоризненно смотрел на Гарри, когда мазал его противоожоговым зельем, но на этом все интимное между ними и закончилось. Может быть, ему и хотелось наказать Гарри за неосмотрительность или наорать на него, но все это было запрещено их брачным контрактом. Гарри подумал, что любит Сириуса гораздо сильнее, чем Волдеморта, однако тот умудрился стать семьей, которой крестному никогда не стать. 

Рон написал Гарри о том, что его отец получил бесплатные билеты на финал чемпионата мира по квиддичу. Уизли уже пригласили Гермиону пойти и предложили Гарри отправиться вместе с ними. Рон что-то взволнованно писал про Ирландию и болгарина Виктора Крама. Гарри и сам был ловцом, так что с удовольствием посмотрел бы на профессионалов. Должно было быть весело!Но Гарри уже знал, что Волдеморт достал им билеты. Гарри с нетерпением ожидал мероприятия, на подготовку которого ушло столько сил, времени и средств. Он достаточно наслушался разговоров об этом прошлым летом и зимой. Гарри не подумал о том, что это будет первый раз, когда друзья увидят его с опекуном. Обычные волшебники собирались к стадиону заранее в зависимости от стоимости билетов. Некоторые устроили палаточный лагерь за неделю до игры! Гарри и Волдеморту, конечно, закон был неписан. Они прибыли за час до начала. Гарри не разрешили искать друзей – он мог потеряться в толпе. Они сразу же отправились на стадион, занимать свои места в лучшей ложе, рядом с министрами. С лучшей ложи открывался великолепный вид на стадион и небо. Гарри как обычно держал Волдеморта за предплечье и глазел по сторонам, пока они поднимались по лестницам. Гарри знал, что если споткнется – его тут же подхватят. Наверное, если бы он рассказал об этом кому-то, этот кто-то сделал бы интересные выводы о степени доверия Гарри к опекуну, но он никому не говорил. Едва они вошли, как к ним кинулся Фадж, радостно приветствуя бывшего врага. За прошедшие пару лет Волдеморт успел найти путь к сердцу министра. – Я не знаю, что и делать, – трагично сообщил Фадж, когда с приветствиями было покончено. – Болгарский министр не говорит по-английски, а Крауч куда-то пропал. – Ничего страшно, – успокоил его Волдеморт. – Я слышал, что мистер Обалонски хорошо говорит по-французски. Оказалось, что так и есть. К удивлению Гарри мистер Обалонски попросил представить их. Наверное, ему был неприятен Волдеморт и темы, которые лидер темной стороны мог поднять. Обнаружив, что Гарри почти свободно говорит по-французски, он втянул его в беседу о квиддиче и с энтузиазмом пообещал познакомить с Виктором Крамом после игры. Все, что угодно, лишь бы не очередная речь Волдеморта о правах оборотней. – Не знал, что вы говорите на иностранных языках, мистер Поттер, – сказал Гарри Фадж, удивленно глядя на него. Обычно министр предпочитал Гарри не замечать, понимая, что у того нет никакого влияния, а может быть из-за чувства вины. Гарри не нашел что сказать, смущенный оттенком похвалы в голосе Фаджа.– У Гарри вообще талантливый язык, – двусмысленно пошутил Волдеморт с неприятной ухмылкой. Он один знал, что помимо французского Гарри знает еще и змеиный язык. Однако двусмысленность фразы явно была намеренной. Гарри в шоке посмотрел на опекуна. Вряд ли ему постоянно так же нагло намекали на супружеские отношения (каким бы спокойным он ни казался, большинство все же помнило, что перед ними бывший Темный Лорд), но должно быть, что-то такое имело место быть, раз Волдеморт решил шутить на подобные темы. Посмотрев на побледневшее лицо Фаджа, Гарри невольно засмеялся. Он перевел взгляд на Люциуса и его жену, на Драко, которые выглядели еще более потрясенными.Несомненно, в их головах все это было ужасно непристойно!Но тут Гарри наткнулся взглядом на Рона и его семью. Он никак не мог подумать, что Уизли будут в главной ложе! Гарри мигом стало не смешно.– Привет, ребята! – радостно, но немного смущенно поприветствовал он. – Привет, Гарри! – пробормотала Гермиона за всех, выглядя так, словно кто-то у нее на глазах убил щенка.– Я могу сесть с ними? – спросил Гарри у Волдеморта, но тот быстро отрицательно мотнул головой. Фадж попытался заговорить с Обалонски, и великому бывшему Темному Лорду пришлось поработать переводчиком. Гарри развел руками, глядя на друзей, и сел на свое место. Волдеморт, не глядя в сторону Гарри, протянул ему омнинокль. Гарри уже видел такие штуки, когда они ходили в волшебный театр, и настроил омнинокль под себя. В тот же момент в ложу ворвался Людо Бегмен и затараторил о чем-то, прерывая все остальные беседы. Гарри с интересом слушал его, не отрывая взгляда от стадиона, и вздрогнул от неожиданности, когда уже знакомая и привычная рука Волдеморта закрыла ему глаза. Первым порывом было дернуться в сторону, но Гарри быстро подавил его. Опекун никогда, если не считать их первую встречу, не причинял Гарри вреда. Если он считал, что нужно закрыть глаза – значит, это было во благо. Когда пару минут спустя Рон, Фред и Джордж попытались вылезти из ложи, чтобы быть поближе к великолепным вейлам, Гарри порадовался своей и Волдеморта предусмотрительности. Ему совсем не хотелось, чтобы над ним смеялись. Позже вечером, сидя в палатке у семейства Уизли, куда его отпустил Волдеморт, пока сам проводил время на устроенном министром фуршете, Гарри с удивлением слушал рассказы друзей о том, как странно он выглядел со стороны.– Да, конечно, ты и в школе теперь аккуратно одеваешься, и я знала, что ты учишь иностранный язык, – сказала Гермиона. – Но Гарри ты говорил с иностранным министром и совсем не смущался! – А потом ты бы видел себя, когда Сам-Знаешь-Кто закрыл тебе глаза! – воскликнул Рон. – Ты был так спокоен! Да я бы умер от ужаса!– Ну, вообще-то это нормально, наверное, – пробормотал Перси. – Они же живут вместе.– Да, но… Гарри, а это его замечание про язык? – Рон посмотрел на друга в панике.– Он пошутил, – снова захихикал Гарри.– Ничего себе шутки, – передернул плечами мистер Уизли. – Меня пугает, что ты находишь его шутки смешными, – пару раз кивнула Гермиона.Гарри только плечами пожал. 

Фуршет в палатке министра был в самом разгаре. Волнения длительной подготовки были, наконец, завершены, игра была хороша, и волшебники позволили себе немного расслабиться. Они выпили шампанского, а кто-то и огневиски, все раскраснелись, громко шутили и смеялись. За пределами палатки бушевал лагерь. Ирландцы праздновали победу, болгары горевали о поражении. Никто уже не помнил о том, что надо быть скрытными от магглов, а министерские чиновники отчаялись что-то с этим сделать. Волдеморт считал себя островком благоразумия в этом хаосе. Даже Люциус о чем-то с улыбкой беседовал с Рудольфусом, позабыв про свою обычную холодность. Волдеморт был немного раздражен тем, что слева от него, как обычно на приемах, не было Поттера. Он начал привыкать к тому, что всегда может найти его взглядом в толпе. Волдеморт первый услышал перемены в звуках на улице. Радостные крики сменились отчаянными воплями. Немного запахло гарью. Волдеморт позволил себе небольшую улыбку от приятных воспоминаний о прошлой войне. Кто-то сообразительный и наиболее трезвый распахнул полог палатки и все увидели ужасающее зрелище пожаров и хаоса. Вдалеке по совсем недавно такому мирному лагерю шествовали волшебники в темных мантиях, а над ними, поднятые волшебством, молили о помощи магглы.– Пожиратели! – воскликнул кто-то, и среди гостей министра прокатилась волна испуганных шепотков.– Если вы будете внимательны, то увидите, что мои слуги здесь, – холодно заверил министра и всех окружающих Волдеморт. Люциус и Рудольфус действительно находились рядом. Беллатрикс как раз пыталась пробиться поближе к мужу и господину. Где-то рядом переминался с ноги на ногу Долохов. Это были, конечно, не все Пожиратели смерти, но многих это успокоило. Люди в темных мантиях продвигались к лесу, и Волдеморт вспомнил, что где-то там находится палатка Уизли.– Люциус, Белла, найдите Поттера! – немедленно приказал он. – Если с его головы упадет хоть волос, кое-кто расплатится за это! Малфой и Лестранж кивнули и немедленно аппарировали. Его команда, кажется, привела в чувство и других людей. Министр начал отдавать распоряжения, отсылая своих подчиненных сделать что-то с этой ситуацией. Волдеморту хотелось бы самому аппарировать к этим провокаторам. Хотелось утешить свою садистскую жилку. Он легко справился бы с ними один. Однако его новая, тщательно создаваемая репутация мирного политического лидера накладывала свои ограничения. То, что он мог себе позволить дома, под надежной защитой стен и заклинаний, не стоило выносить на публику. 

Когда крики фанатов переросли во что-то пугающее, они еще не спали, хотя младших уже немного клонило в сон. Однако Уизли и Гермиона ждали, пока Гарри заберут домой. Потом они только порадовались этому, потому что некоторых других волшебников весьма грубо подняли из постели, и они вынуждены были бежать в ночных рубашках. Хотя Гарри считал то, что кого-то разбудило пламя, пожирающее их палатку – это еще ужаснее. Мистер Уизли и его старшие сыновья бросились усмирять неведомых врагов и помогать аврорам. – Это Пожиратели? – встревожено спросил у них Рон.– Нет, – яростно возразил Гарри. У него не было иллюзий относительно благих намерений своего опекуна и его друзей, однако он не верил в то, что эти люди могут устроить такое безобразное и совершенно никому не выгодное действо.– Пожалуй, Гарри прав, – кивнул мистер Уизли. – Сам-Знаешь-Кто не оставил бы его с нами, если бы замышлял что-то подобное. А сейчас, дайте мне заняться делом, а сами бегите в лес. Я потом вас найду.Они бросились в указанном направлении, но в шумящем море людей быстро потеряли Фреда, Джорджа и Джинни. Гарри покрепче ухватился за руки своих лучших друзей. Их толкали, рядом кто-то падал и плакал. Гарри порвали мантию, но они упорно продолжали пробираться к лесу. Вскоре троица оказалась под обманчиво безопасной сенью деревьев. Гарри и компания спрятались за стволами. Толпа внезапно схлынула, крики оказались приглушены. – Большинство пробирается к дороге на стадион, – сказала Гермиона, как зачарованная следя за магглами, которых волшебники в темных мантиях подняли в воздух. – Мы пойдем туда же, только не по дороге, – решил Гарри. – Здесь среди деревьев нас не затопчут и не найдут, если мы сами не захотим показаться. Рон и Гарри одновременно встревожено посмотрели на Гермиону. Кто бы ни были эти люди, они трижды задумаются, прежде чем тронуть кого-то, кто находится под защитой Волдеморта, или отпрыска не уважаемого, но многочисленного клана Уизли. Гермиона была магглорожденной и по сути беззащитной в волшебном мире. Они с трудом пробирались между деревьев несколько минут. Гарри казалось, что прошло много времени, но он не знал, сколько на самом деле. У него никогда не было часов. А потом они вдруг столкнулись с другой группой подростков. Драко испуганно завопил, но быстро замолчал, поняв, что выставил себя дураком этим криком. Крэбб похлопал его по плечу, приводя в себя. – Хей, Поттер, прячетесь? Не хотите, чтобы подштанники вашей грязнокровки увидели сотни тысяч квиддичных фанатов?– Вряд ли сейчас хоть кому-то есть дело до чьих-то подштанников, – пробормотал Гарри, оглядываясь на оставленный позади лагерь, но его уже было не видно из-за деревьев.– А ты, Малфой, что же не присоединился к этим типам? Твой-то папаша, наверное, там! – фыркнул Рон. – Или он посчитал тебя слишком мелким для таких развлечений?– А твой-то папаша где, Уизли? – огрызнулся Малфой. – Это не Пожиратели. А кому выгодно подставить Темного Лорда? Ордену Феникса! Так что об участии своих родственничков побеспокойся.– Ах, ты! – Рон немедленно выхватил волшебную палочку, но Гермиона повисла у него на руке. Гарри внушительно посмотрел на Крэбба и Гойла, и те, как ни странно сами ничего не сделали и Драко придержали. – Это не Пожиратели и не Орден, – сказал Гарри. – Я уверен, что ни Волдеморт, ни Сириус не позволили бы мне остаться в лагере, если бы знали о готовящемся нападении. – Много о себе воображаешь, Поттер! – буркнул Драко просто из желания что-то сказать и оставить последнее слово за собой. Вдруг рядом с ними раздался хлопок, и рядом появился мистер Малфой.– Слава Мерлину, я нашел вас, – выдохнул он, позволив себе облегченные нотки в голосе. – Ты в порядке Драко?– Да, отец! Что происходит?– Позже, – сказал тот, видимо, совсем успокоившись. – Мистер Поттер, я должен доставить вас домой.

– Я никуда не пойду без Рона и Гермионы, – сказал Гарри. – Вы можете пока доставить нас в Нору, а потом Волдеморт заберет меня оттуда. Или отправьте нас всех ко мне домой. Малфой заколебался. Ему явно не хотелось нарушать приказ, но он сомневался, что друзьям Поттера разрешено посетить штаб-квартиру Пожирателей смерти. Но в конце концов, это действительно был дом Поттера, он сам мог решить приглашать ли гостей.– Могу я попросить принять так же и Драко, Винсента и Грегори? Для них находиться здесь так же небезопасно.Гарри неуверенно покосился на слизеринцев, а потом кивнул. Он не любил Драко и его дружков, но не хотел им смерти или увечий, а ведь в таком опасном месте могло случиться все, что угодно. Мистер Малфой взял Гарри и Гермиону и аппарировал в дом. Они оказались в столовой, а мистер Малфой сразу пропал, но через минуту вернулся с Роном и Драко, а потом с Винсентом и Грегори. Ребята принялись осматриваться.– Ведите себя хорошо, – напутствовал их Малфой, прежде чем отправиться к Волдеморту и рассказать ему, что нашел Гарри. Ребята встревожено замерли посреди столовой.– Мы в доме Темного Лорда! – с благоговением протянул Драко и завертел головой, рассчитывая увидеть что-то ужасное, вроде распятых на стенах магглов или камина, обложенного костями убитых и съеденных жертв.– Пойдемте в мою комнату, что ли? – предложил буднично Гарри. Он знал, что Волдеморту не слишком понравится толпа гостей, поэтому лучше отвести их на разрешенную территорию. Рон и Гермиона, наверное, тоже боялись увидеть что-то лишнее, потому что поспешили кивнуть и последовать за Гарри, когда он направился к дверям. Драко немного поколебался, но пошел следом. Не смотря на восхищение, он боялся Темного Лорда, и предпочитал не оставаться где-то посреди его дома без отца или хотя бы Поттера, который тут все-таки жил. За Драко последовали Крэбб и Гойл.Они шли по коридорам в тишине. Свет загорался по пути их следования и гас, стоило им пройти. Гарри привык к такому и давно не обращал внимания. Он знал, что эти коридоры безопасны, что опасные места ему просто запрещено посещать. Но остальные были в ужасе. Гермиона и Рон держались за руки, а Драко трясся словно лист на ветру. Но наконец Гарри запустил их в свою комнату.– Вот тут я и живу.Он зажег все свечи и предложил им рассаживаться. – Вау! – протянул Рон. – Она и правда большая! Гарри успел привыкнуть к своей комнате и уже не обращал внимания на ее размер. Он даже с трудом припоминал, что комната самого Рона просто крошечная, да и комната Дадли по сравнению с этой выглядела маленькой. – Тимми, принеси еды, – попросил Гарри.Домовой эльф тут же постарался предоставить гостям хозяина все самое лучшее. Гермиона возмущенно нахмурилась и в очередной раз начала выговаривать Гарри за эксплуатацию бедного эльфа.– Но Гермиона я предлагал ему деньги, он не берет, – развел руками Гарри.После пробежки по лесу они все были очень голодны и буквально накинулись на еду. Даже Драко забыл на время о своем гоноре, обгладывая куриную ножку. Однако промолчать он не мог, так что мгновенно включился в жаркую дискуссию с Гермионой по поводу свободы домовых эльфов. Рона навязчивая идея Гермионы с эльфами давно утомила. Он исчерпал все аргументы и поэтому оставил ее соревноваться в острословии с Малфоем, периодически все-таки прислушиваясь и проверяя, не оскорбляет ли белобрысый его подругу. Он побрел по комнате, рассматривая вещи Гарри, которые ему присылали в подарок, или те, что он покупал во время прогулок по Косому переулку с миссис Малфой. Большую часть времени Рон не завидовал Гарри. Что уж хорошего быть знаменитым Мальчиком-Который-Выжил, если тебя отдают как залог мира Сам-Знаешь-Кому, который неизвестно что там с тобой будет делать? Рон не завидовал, когда Гарри рассказывал обо всех иностранцах, с которыми познакомился, и всех раутах, которые посетил. Рону это было не интересно. Но Рон никогда раньше не думал о том, сколько у Гарри красивых дорогих вещей. Да, была подаренная Сириусом «Молния», но Гарри всегда давал Рону на ней покататься, так что она была как бы общая. Да и «Нимбус-2000» Гарри в конце концов Рону совсем отдал.До сегодняшнего вечера Рон не понимал, с какой легкостью Гарри может получить автограф любой знаменитости. Болгарский министр просто придержал Виктора Крама за рукав и попросил его расписаться на бумажке для Гарри. И Гарри, конечно же, попросил две росписи – для себя и Рона. Гарри был отличным парнем. Но Рон впервые увидел глубокую пропасть между их мирами, и ему стало горько от этого. Взгляд Рона остановился на огромной кровати, и мальчика передернуло от ужаса.– Гарри, только не говори, что на этой самой кровати Сам-Знаешь-Кто… – он оказался не в силах договорить это. По его спине пробежали мурашки.Гарри посмотрел на друга не понимающе, но слизеринцы и Гермиона сразу же отвлеклись от спора и уставились на Гарри то же.Он нахмурился на мгновение, а потом скривился от отвращения.– Ну, конечно же, нет! – воскликнул он. – Сколько раз я должен вам сказать, что между мной и Темным Лордом ничего не было, чтобы вы меня послушали?! Да он и был-то здесь только один раз!Рон облегченно выдохнул, хотя на его вкус кровать все еще слишком подозрительно выглядела. Да и что это был за один раз, который Гарри упомянул? Брачная ночь?– Конечно, наш Лорд не позарится на это чучело, – презрительно процедил Драко, словно сам пару минут назад не задерживал дыхание, ожидая ответа. – Это «чучело» мой супруг и к нему следует обращаться с уважением, – нарушил их спор тихий, но полный угрозы голос.Все вздрогнули и повернулись к двери, где стояли Волдеморт и Люциус Малфой. Последний внушительно посмотрел на сына. Драко побледнел и тут же развернулся к Гарри, бормоча извинения. Волдеморт снисходительно усмехнулся.– Люциус, позаботься, чтобы дети добрались до дома.– Да, мой Лорд, – поклонился Малфой.Драко и Крэбб с Гойлом сразу подошли к нему, но Рон и Гермиона колебались, пока Гарри тихонько не велел им успокоиться. Он был уверен, что Малфои не причинят его друзьям вреда. Ведь в этом не было никакой выгоды. Гарри остался один на один с Волдемортом, и это вызывало некоторое беспокойство. Ему никогда раньше не позволяли приводить гостей, хотя Гарри никогда и не спрашивал о том, можно ли это делать. – Я не мог оставить их там одних, в опасности, – пробормотал он.– Конечно, не мог, – кивнул Волдеморт. – Ты все сделал правильно, за исключением того, что отпросился на время фуршета к этим Уизли. Нужно было остаться со мной. Гарри тяжело сглотнул.– Но вы почти не разрешаете мне видеться с ними летом.– Ты с ними целый учебный год в Хогвартсе.– Но Сириуса я вижу гораздо реже, – пробормотал Гарри. – Я не понимаю, почему вы не разрешаете мне хоть недельку пожить у него. Только из-за светских мероприятий? Сомневаюсь, что кто-то за что-то осудит вас, если вы позволите мне пропустить пару балов. Волдеморт снова усмехнулся и медленно вошел в его комнату. Гарри показалось, что все вокруг в момент наполнилось его присутствием. Комнатка стала такой маленькой! Он прежде такого не ощущал. Волдеморт подходил все ближе, и Гарри невольно сделал шаг назад, а потом одумался и остановился. Он не боялся! Волдеморт замер в шаге от Гарри и наклонился к нему, проводя пальцем по скуле. Неожиданно это прикосновение запустило какую-то странную реакцию, и Гарри почувствовал волну тепла, прошедшую по телу. – Светские мероприятия лишь одна из причин, – сказал Волдеморт. – Я хочу, чтобы ты понял и привык к тому, что я твоя семья, а это твой дом. Не Хогвартс, не дом Сириуса или Уизли. Этот дом. Гарри почему-то лишился дара речи и не смог сказать ни слова о том, что уже привык.Волдеморт наклонился еще ниже и зашептал в самое ухо.– Я, а не Уизли и не Блэк, отвечаю за тебя, покупаю тебе вещи и кормлю тебя. И у нас тут все не так, как у твоих маггловских тетки и дяди. Я не твой кровный родич или опекун. Я твой муж.Он вдруг легко поцеловал Гарри в ухо, потом в щеку и закончил легким и почти невинным поцелуем в губы, как на свадьбе. У Гарри сильно забилось сердце, он замер, не зная, как реагировать на это первое в истории их брака домогательство. У него в груди появилось странное ощущение, точно такое же, какое он чувствовал, когда обнимал Лилиан. Это было желание. И его пробудил в нем Волдеморт, убийца, и самое главное мужчина, пусть и очень привлекательный. Волдеморт отстранился, смерил его насмешливым взглядом и вышел, оставив Гарри стоять посреди комнаты. Внутри Гарри смешались разочарование от того, что Волдеморт ушел, и облегчение. Одна часть его тряслась в ужасе от мысли, что тот пожелал бы чего-то большего, но другая, его тело, желала этого большего.Прошло несколько минут, прежде чем Гарри смог двигаться. Он обессилено осел на ковер.Может, это была такая же своеобразная шутка, как и двусмысленная фраза про язык Гарри? Он услышал слова Рона про кровать и решил разыграть?

Для большинства учеников новости о Тремудром Турнире были неожиданностью, но Гарри давно уже знал о нем. Никакие тайные договоры между министерствами трех стран не могли пройти мимо разговоров политической элиты, многие из которых Гарри просто вынужден был слушать. Конечно, Рон мгновенно загорелся идеей поучаствовать в Турнире, чтобы выиграть тысячу галеонов. Но Дамблдор разрушил все его надежды, сообщив о том, что участвовать могут только совершеннолетние. Это не остановило близнецов, но Рон здраво оценивал свои возможности. Гарри было немного жаль, что в Хогвартс не приедет никто из его иностранных друзей. Лилиан училась в Шармбатоне, но ей в этом году исполнилось только пятнадцать, так что она не могла приехать из-за возрастного ограничения. Но все равно Турнир сулил множество интересных событий. Гарри не терпелось посмотреть на чемпионов, на то, как они будут проходить испытания и, конечно, он собирался болеть за Хогвартс. Гарри не ожидал, что Турнир так же будет означать, что Волдеморт станет чаще появляться в школе. Он стал одним из судей наравне с директорами школ-соперниц, министром Алленом и министром Обалонски. Все посчитали весьма выразительным то, что британское министерство представлял ни министр, а бывший Темный Лорд. Конечно, у Гарри и Волдеморта были не те отношения, при которых Гарри бросился бы к опекуну, стоило его увидеть или услышать о его присутствии в школе. Они обменивались кивками, если встречались в коридоре, а бывало, что Гарри узнавал о его визите и вовсе постфактум.К тому же Гарри внезапно оказался озадачен некоторыми пожеланиями Дамблдора. Директор и Сириус решили обучать Гарри окклюменции. Это была наука о защите разума. Волдеморт был выдающимся легилементом, мастером чтения чужих мыслей. Внезапно Сириус и Дамблдор решили, что в голове Гарри может появиться что-то, чего его опекуну лучше не знать. – Гарри, я всегда воспринимал ваш брак только как отсрочку, – серьезно предупредил его Дамблдор. – Разрушительная натура Волдеморта будет требовать действия. Рано или поздно, он снова начнет войну. Хотелось бы верить, что тогда ты будешь на нашей стороне.Гарри на секунду задумался. Он немного привязался к Волдеморту, но если тот начнет убивать людей, Гарри, естественно, будет против этого.– Тогда я должен сказать тебе, что у нас есть информация для тебя, которой Волдеморт не должен знать, – продолжил Дамблдор. – Поэтому мы хотим, чтобы ты изучил окклюменцию. – Это о том странном нападении на чемпионате мира? – нахмурился Гарри. В газетах писали, что виной всему разбушевавшиеся болгарские фанаты, но многие не верили в этом.– Нет, дело не в нападении. То, что ты можешь узнать, гораздо серьезнее. – Я не большой специалист, – пробормотал Сириус. – Но я подумал, что тебе будет легче дать доступ к своим мыслям мне, чем директору или… кое-кому другому. Согласен?Он был немного смущен и сомневался в том, что Гарри доверяет ему достаточно.– Я с удовольствием научусь у тебя чему угодно, Сириус, – улыбнулся ему в ответ Гарри.И с этого дня начались их уроки окклюменции. Они были неприятными, сложными и порой весьма изматывающими, но постепенно происходил прогресс. Это очень радовало Дамблдора. Но непроизвольно из памяти Сириуса Гарри узнавал вещи, которыми взрослые не стали бы делиться с ним: об отце и его школьных привычках, о профессоре Снейпе и Лили. Узнавая правду о Джеймсе и Сириусе, Гарри начинал чувствовать себя таким одиноким. Ведь что бы там ни думал про него профессор Снейп, Гарри не понимал, как можно издеваться над слабыми. Он сам когда-то был объектом злых развлечений Дадли. Гарри осуждал отца и крестного. Он начал немного настороженно относиться к Сириусу. Они все еще оставались друзьями, но былой теплоты к крестному Гарри уже не чувствовал. 

Чемпионом Турнира от Хогвартса стал Седрик Диггори – хаффлпаффский ловец, с которым Гарри не раз серьезно конкурировал на поле для квиддича. Седрик был отличником и красавчиком. Все сошлись во мнении, что, не смотря на факультет, парень достоин представлять Хогвартс против Виктора Крама и Флер Делакур – двух остальных чемпионов. Гермиона и Гарри несколько вечеров потратили на то, чтобы сделать значки и растяжки в поддержку Седрика. Волдеморт явился в Хогвартс на первый тур, где к восторгу публики должны были быть драконы. Пока чемпионы готовились к сражению (им нужно было отнять у драконих одно единственное золотое яйцо), между трибунами шастала Рита Скитер. Гарри уже встречался пару раз с этой противной ведьмой, но обычно взрослые очень быстро уводили его от нее. Но в этот раз Гарри был в окружении друзей, которые были ошарашены ее напором еще больше, чем он сам. – Мистер Поттер, а вы не задумывались о том, чтобы сменить фамилию на фамилию мужа?– Нет, – кратко отвечал Гарри. Но его краткость не останавливала Скитер. Из-под ее Прытко пишущего пера выходили длинные выдуманные тирады, в которых глаза Гарри почему-то оказывались затянуты слезами. – Думаю, что могу понять ваше нежелание, – с деланным сочувствием заметила Скитер. – Я обратила внимание, что вы с мужем даже не общаетесь. Он не подошел к вам…– Вообще-то я здесь, – оборвал ее Волдеморт.Гарри уже некоторое время следил за его приближением и сразу вздохнул с облегчением. Уж если кто и мог поставить наглую ведьму на место, то только его опекун. Но Гарри не ожидал, что Волдеморт снова, как несколько месяцев назад приблизится к нему так дерзко и поцелует в щеку, а потом в губы. Это опять было мимолетное касание, но они впервые делали такое на публике, так что люди вокруг задержали дыхание, и защелкали затворами сразу несколько фотоаппаратов. Гарри знал, что это делается только для людей вокруг, но его сердце билось так быстро, и, казалось, он просто не может больше дышать. Можно ли было вообразить себе что-то более волнующее? Гарри сам не заметил, как приоткрыл рот, и язык Волдеморта скользнул по его зубам. И тут же они оба отстранились друг от друга. – Мисс Скитер, – обратил Волдеморт к журналистке. – Идемте, думаю, что судьи жаждут вашего внимания.Он увел ее за собой, одарив Гарри напоследок странным взглядом. – Что это, нафиг, было?! – воскликнул Рон, как только оцепенение от присутствия Скитер и Волдеморта прошло.Рядом с Гарри тут же откуда ни возьмись появился Сириус. Он смотрел на крестника бешенным взглядом.– Надеюсь, что это было представление только на публику, – прошипел он.– Конечно, – пожал плечами Гарри, невольно проводя пальцами по губам. – Ты не выглядел потрясенным, – проницательно заметила Гермиона. – Он не первый раз целует тебя.Гарри на секунду опустил взгляд. Он не хотел никому рассказывать о том, что произошло между ним и опекуном ночью после финала чемпионата мира. Гарри взял себя в руки и улыбнулся друзьям.– Это даже не поцелуй, так, касание. Ты ведь не заподозришь меня невесть в чем, если я поцелую тебя в щеку?Гермиона задумчиво кивнула. Гарри вообще-то сам не знал, что думать. Он был уверен, что Волдеморт просто дразнит и его, и всех окружающих. И одновременно боялся, что не дразнит. Первый тур выиграл Седрик Диггори ко всеобщей необычайной радости, но мысли Гарри и его друзей занимало совсем другое. 

В этом году Гарри не ездил домой на Рождество. Волдеморт все равно появлялся в Хогвартсе чаще, чем там. Рон и Гермиона, обрадованные новостями, то же остались в школе на каникулы, чтобы провести их с Гарри. Обязательным этапом Турнира был Святочный бал. Учителя приложили невероятные усилия, чтобы сделать его для студентов действительно незабываемым. В коридорах появились поющие ледяные статуи, на улице раскинулся великолепный сад. Большой зал превратился в бальный. Мальчишки и девчонки были поглощены предпраздничной суетой с приглашением партнеров для танцев. Рон умудрился пригласить и получить отказ от великолепной Флер Делакур. Это было его маленькой трагедией и поводом для веселья для Фреда и Джорджа. Гермиона призналась, что ее кто-то пригласил, хотя она так и не призналась, кто это. Гарри пугала одна мысль о приглашении девчонок. Он понимал, что у него было куда больше шансов получить согласие, чем у Рона. Однако это не мешало до дрожи бояться оказаться в похожей ситуации. К счастью, он был избавлен от этого. Сириус и Ремус деликатно объяснили ему, что в присутствие супруга ему не следует появляться с другим партнером, хотя он и может танцевать с другими людьми. Но несмотря на облегчение, Гарри испытал некоторое разочарование. Он почувствовал, что брак лишил его чего-то важного.Рон так никого и не пригласил, оставшись на бал без пары. Но он не особо унывал, готовясь провести вечер с Гарри. Рон все равно не умел танцевать. Еще он надеялся позлорадствовать над Гермионой, потому что был уверен – она соврала, и ее никто не пригласил.

Но в итоге оказалось, что ее все-таки пригласили – ни больше ни меньше сам Виктор Крам. Она вышла к нему в парадной мантии, с аккуратно убранными волосами, сама на себя не похожая. Гарри не испытывал к Гермионе интереса, как к девчонке, но и он был поражен.Виктор и Гермиона с другими чемпионами открывали бал вальсом. Потом они сели за отдельный столик, приготовленный для них, а Гарри вынужден был отправиться с Волдемортом за столик судей. Гарри только с сожалением покосился на Рона. Он ничего не мог поделать с такой рассадкой. Министры Франции и Болгарии были с супругами, а первый привел еще и дочь. Гарри уселся рядом с Лилиан, быстро позабыв про оставленного в одиночестве, надувшегося, словно мышь на крупу, Рона. Подружка подмигнула Гарри, и они разговорились о недавних событиях, ведь не виделись с самого лета. Разговор за столом шел на знакомом всем французском. Гарри чувствовал себя в таком окружении совершенно спокойно. Это ничем не отличалось от какого-нибудь очередного званого ужина. Рядом привычно сидел Волдеморт, рассуждая о поправках к законам и время от времени касаясь то коленки Гарри, то его руки. Он словно желал убедиться, что Гарри здесь, и, видимо, делал это, сам не замечая. Скоро Дамблдор поднялся со своего места и объявил начало танцев. Гарри покосился на Лилиан, рассчитывая потанцевать с ней вальс. Еще нужно было пригласить Гермиону и Джинни. Но Волдеморт легко выдернул Гарри из мыслей о том, с кем ему обязательно нужно потанцевать, чтобы соблюсти нормы приличия. Опекун слегка поклонился Гарри с насмешливой улыбкой и протянул руку.– Что? – шепотом удивился Гарри.– Не желаешь ли потанцевать? – тон Волдеморта не вызывал сомнений в том, как следует ответить на этот вопрос. Он не собирался принимать отказ, особенно при столь многочисленных свидетелях.– Разве нам можно танцевать друг с другом. Мы же оба мужчины, – шепотом переспросил Гарри. – Мы женаты. Ничего более возмутительного сделать уже невозможно, – усмехнулся Волдеморт. – К тому же, как говорит мисс Амбридж, Темному Лорду позволено быть немного эксцентричным.Гарри поморщился, вспомнив противную заместительницу Фаджа. После свадьбы он уже не раз встречал ее, и с каждым разом она казалась ему все противнее. Гарри осталось только натянуло улыбнулся и вложить свою руку в ладонь Волдеморта. Они вышли на танцпол и легко влились в круг танцующих. Гарри не часто приходилось танцевать, а еще реже предлагалось быть ведомым в танце. Ему было неудобно смотреть в лицо партнеру, да и не хотелось если честно, так что он уставился Волдеморту куда-то в плечо, покорно следуя за его движениями.– Будь очень осторожен, – предупредил его опекун, и Гарри невольно вскинул голову, прислушиваясь к его словам. – Не уделяй слишком много внимания своим подругам.Гарри нахмурился. Это что ревность?– Мы же не хотим, чтобы журналисты неправильно все поняли? – добавил Волдеморт, и Гарри невольно выдохнул с облегчением. – Я понял, – кивнул он. Конечно, о какой ревности в их браке может идти речь? Они целуются на камеру, танцуют на камеру, улыбаются друг другу на камеру, даже появляются в обществе вместе только потому, что люди хотят увидеть их вместе. Если бы не общественность они даже никогда не виделись бы, наверное, совсем как в те первые рождественские каникулы. Гарри вдруг пронзило понимание того, во что превратилась его жизнь, на что она будет похожа всегда.Без любви, без обид.Он каким-то чудом сдержался до тех пор, как Волдеморт вернул его на место за столиком. Лилиан ждала, что Гарри пригласит ее танцевать. Она никого здесь не знала, и кавалеры побаивались ее отца. Но Гарри был не в силах. Он извинился перед всеми и поспешно вышел в зимний сад.Он забился под какой-то куст и впервые после того, как стал женатым человеком, разрыдался. Всего в слезах его и нашел Ремус несколько минут спустя. Он сел рядом и обнял Гарри.– Что случилось? Он оскорбил тебя?– Нет, – всхлипнул Гарри. – Просто я, наконец, понял, что ты пытался мне сказать. Я увяз в этом фарсе. У меня всегда будет самая счастливая жизнь на камеру, но на самом деле будет только пустота, никакой любви и холодная постель. Я буду так одинок.– Ты никогда не будешь одинок, Гарри, – утешительно пробормотал Ремус. – У тебя есть мы с Сириусом, Гермиона и Уизли. И эта девочка, Лилиан. Она очень миленькая.Гарри устало по-взрослому улыбнулся ему.– Не имеет больше значения, насколько она милая.– О, Гарри, – протянул Ремус. – Это больно и не справедливо, я понимаю. У тебя никогда не будет честных отношений, семьи, но это не значит, что ты должен совсем лишить себя любви. Уверен, что когда-нибудь ты найдешь хорошую девушку, которая поймет твою ситуацию. – Но Волдеморт…– И он поймет, Гарри, – уверенно оборвал Ремус, хотя на самом деле не чувствовал никакой уверенности. Они немного посидели, обнявшись, а потом Ремус предложил:– Хочешь пойти в свою комнату? – Нет, – тихо ответил Гарри, вытирая слезы. – Я не могу так рано уйти с бала. Это будет подозрительно. Ремусу оставалось только снова погладить его по голове и проверить внешний вид, чтобы никто в зале не догадался, что символ мира, счастья и благополучия рыдал в кустах из-за своего одиночества. 

Турнир с небольшим перевесом выиграл Седрик. Он получил тысячу галеонов и Кубок Турнира. Вручать приз почему-то поручили Гарри. Его одели в лучшую мантию, отправили на несколько часов к Розалин, чтобы она привела его волосы и кожу в порядок, и велели улыбаться. Гарри сам себе казался какой-то бессловесной куклой, потому что речи говорили все, а он просто стоял рядом с Седриком и держал Кубок. Это было унизительно и немного страшно. Гарри все лучше и лучше понимал, какая жизнь ему предстоит, какую роль для него приготовило магическое сообщество. Они оставались спокойны и счастливы, пока он был здоров и улыбался. Ведь это значило, что Волдеморт вменяем и не собирается воевать. Настоящее положение дел никого не волновало, кроме самых близких, конечно. В конце учебного года Сириус и Дамблдор, наконец, постановили, что Гарри хорошо выучил окклюменцию. Он без труда выдерживал их прямые атаки, даже неожиданные. Теперь он мог узнать те военные секреты, ради которых его учили. Однако директор и Сириус решили ничего не говорить ему перед летними каникулами. Как будто действительно верили, что он станет меньше переживать. Ожидание, порой, становится пыткой еще более тяжелой. Он отправился на каникулы домой. И они с Волдемортом уже традиционно потратили две недели на Майорку, чтобы валяться на пляже вдалеке от чужих глаз. Неожиданно в этом оказалось что-то утешительное, развеявшее хандру Гарри, поселившуюся в сердце после Святочного бала. Да, это был не брак по любви. Но это не значило, что они не были семьей. Если бы Волдеморт не относился к нему теплее, пусть даже самую капельку, он оставил бы Гарри дома, в одиночестве. После Майорки Гарри вернулся в Англию загорелый и отдохнувший. Даже Сириус в письме отметил, что отдых пошел Гарри на пользу, подняв ему настроение. Летний сезон по-прежнему не был слишком оживленным, но Гарри и Волдеморту предстояло посетить череду мероприятий. Поэтому Гарри с миссис Малфой и миссис Лестрандж следовало посетить Розалин.Визиты к ней давно стали привычными. Гарри успел узнать, что у Розалин есть маленькая дочка от маггла, с которым они давно не жили вместе. Розалин не любила тишину, поэтому если клиенты не говорили сами, она начинала болтать. Сейчас дела ее шли в гору, и Розалин завела себе помощницу, которая выполняла самую простую работу. – Я вижу, что у тебя улучшилось настроение после отдыха, Гарри, – заметила миссис Малфой, пока Розалин подравнивала ей кончики волос. Миссис Лестрандж лежала рядом на кушетке и наслаждалась массажем лица. Гарри ждал, пока настанет его очередь. Он с интересом посмотрел на миссис Малфой.– Почему вы думаете, что у меня было плохое настроение?– Драко рассказывал, что ты выглядел немного подавленным с самого Святочного бала. Я подумала, что ты расстроился из-за того, что тебе нельзя было пригласить какую-нибудь девочку. Гарри пожал плечами.– Мне и не хотелось никого приглашать.

– Ох, милый, – вздохнула миссис Малфой. – Надеюсь, что так. Они немного помолчали, прежде чем миссис Малфой снова заговорила.– Я вышла за Люциуса, когда мне было восемнадцать. Я только-только закончила школу. Он мне совсем не нравился тогда, и уж тем более мне не хотелось сопровождать его на скучные приемы и званые ужины. Но это был долг хорошей жены, точно так же, как рождение сына. Я делала то, что должна была. – Я понимаю, о чем вы, – тяжело вздохнул Гарри. – Да уж наверное, – кивнула миссис Малфой. – А ведь от моих действий даже не зависел мир в волшебном сообществе. Но знаешь, не у всех ведь так. Посмотри на Беллатрикс. Она не хотела быть примерной женой, у нее были другие цели. Она защищала их с волшебной палочкой в руках и добилась уважения не как примерная супруга, а как борец за права темной стороны. – Чему ты его учишь? – раздался холодный голос Беллатрикс. – Хочешь, чтобы он устроил бунт против нашего Лорда? Миссис Малфой покосилась на нее с осуждением.– Просто хочу, чтобы Гарри сам нашел свое счастье, иначе брак будет неудачным, а это плохо для обоих партнеров, разве нет? – Сомневаюсь, что нашему Лорду пойдет на пользу, если Поттер найдет свое счастье в оппозиционной партии.– А может именно этого ему и не хватает, – пробормотала Розалин. – Наш Лорд не похож на того, кому нужна для счастья во всем покорная кукла. Гарри усмехнулся им, но ничего не сказал. Он сам не знал пока в чем его счастье. Он был не чужд борьбы, как миссис Лестрандж. Однако простой семейный уют, который Волдеморт дал ему почувствовать во время их отдыха на Майорке, то же был важен. Не говоря уж о том, что этим летом они завели новую традицию и теперь каждый день вместе пили чай. Это было весьма неловкое действо, потому что им было не о чем поговорить друг с другом. Так что они сидели в тревожной тишине. 

По мнению Гарри Лилиан год от года только хорошела. Она была славной девочкой, в меру доброй и в меру шкодливой, хотя и несколько высокомерной. Будь воля Гарри, он давно положил бы свое сердце и волшебную палочку на алтарь служения ей. Однако он был не свободен. И удивлялся, как другие мальчишки еще не заметили какая Лилиан замечательная. А ведь кавалера у нее все еще не было. Может, мальчишек отпугивал папа-министр, а может, и еще что.Да только все танцы на балах Лилиан по-прежнему отдавала Гарри, и похоже, не только Гарри это озадачивало.Ненавистная Рита Скитер, готова была в любом самом невинном действе увидеть пошлый намек и запачкать самое чистое своими грязными словами. О публикации в газете Гарри узнал позже. Тем утром он проснулся от ярчайшей вспышки головной боли. Он такого никогда не чувствовал и вскочил с постели с отчаянным криком. Шрам горел. Гарри схватился за него и мгновение спустя обнаружил, что лоб и руки запачканы кровью. Каким-то шестым чувством Гарри внезапно понял, что Волдеморт чудовищно зол. И, раз дал это почувствовать, возможно, зол на самого Гарри. Гарри тут же вскочил с постели, предполагая, что вслед за волной злости в его спальне появится и ее источник. Он не ошибся и встретил Волдеморта стоя посреди комнаты в пижаме, гордо вскинув подбородок и совершенно не подозревая, чем провинился перед опекуном. Гарри был уверен, что не делал ничего из того, что ему запретили. Разве что учил оккллюменцию с явно не добрыми намерениями. Тот на секунду замер в дверях, смерив Гарри диким взглядом, замечая и размазанную по лицу кровь и смешанную с недоумением гордость. Потом Волдеморт быстро вошел в комнату, в доли секунды приблизился к Гарри, схватил его руками за голову и заставил смотреть себе в глаза.– Мы женаты, – прошипел он на змеином языке. – Я не приказываю тебе любить меня, не могу приказать не любить кого-то другого, но я приказываю тебе скрывать твои трогательные детские чувства от общественности. Понятно? Гарри растеряно и немного испуганно кивнул. Он запоздало сообразил, что не схватил даже палочку, чтобы защититься. Словно подсознательно считал, что Волдеморт не причинит ему вреда, даже в ярости. Волдеморт тяжело дышал от злости, но боль в шраме у Гарри уже не бушевала, а прикосновения не причиняли боль. – Эта Лилиан… ты больше не должен приближаться к ней.Гарри замотал головой и приготовился говорить, но Волдеморт зашипел на него.– Я знаю, что ты ее даже не целовал никогда. Ваша нелепая влюбленность друг в друга очевидна, но вы должны осознавать, что это ничем не кончится. Я поговорю с ее отцом. И ему лучше прислушаться к моему мнению. Я убью ее, если будет еще хоть один намек на ваши отношения. – Я понял. Это моя вина, – быстро сказал Гарри.Ему было неприятно слышать угрозы в адрес любимой девушки, однако Волдеморт в чем-то был прав. Гарри еще не совсем понимал, из-за чего ему устроили разнос с утра. Он не осознавал слов Волдеморта о взаимной влюбленности. Однако тот прекратил свои отношения с Беллатрикс из-за общественного мнения. И если у него теперь кто и был, то ни многочисленные сплетники магического мира, ни сам Гарри об этом не подозревали. Гарри был обязан ему как минимум той же любезностью. Волдеморт чуть-чуть отстранился. Он смерил Гарри еще одним взглядом. Уже насмешливым, а не злым.– Хотя, конечно, в твоем возрасте так сложно не поддаться действию гормонов, – протянул он. – Если вдруг тебе захочется целоваться, или может быть, чего-то большего… Я всегда к твоим услугам.Гарри не успел даже испугаться, когда его рот накрыли чужие губы. Волдеморт целовал его медленно, лениво, словно выполнял обязанность, но приятную. Гарри застыл, не зная, что делать. Он чуть-чуть приоткрыл рот, и Волдеморт слегка потянул его за волосы, чтобы Гарри открылся еще больше.Это было как-то странно. И чертовски возбуждающе. Сердце Гарри забилось быстрее. Он забылся настолько, что сам не заметил, как его руки оказались у Волдеморта на плечах. А потом все вдруг закружилось. Губы Волдеморта вдруг оказались на его шее. А хватка пальцев на затылке стала жесткой. Гарри почувствовал как его подхватили на руки, а потом уронили на постель.Они не прекращали целовать друг друга ни на минуту. И все было так правильно-неправильно, что Гарри не мог ни думать, ни даже дышать… А потом в окно отчаянно застучала сова, вырывая их обоих из страстного затмения. Гарри оттолкнул Волдеморта, но тот особо и не упирался. Они быстро сели на разных концах постели, не сводя друг с друга глаз.Сова продолжала стучать в окно. Волдеморт подарил Гарри какую-то странную рассеянную улыбку. Будто сам не ожидал, что все дойдет до такого. Потом он встал и молча вышел.Сова продолжала стучать, но Гарри не находил в себе сил подняться с кровати и успокоить взбесившееся сердечко.Вдруг в открытых дверях комнаты снова появился Волдеморт. Гарри словно только что увидел его. Мантия была расстегнута и перекручена, волосы встрепаны. И весь этот бардак Гарри и натворил. Волдеморт уже открыто веселился непонятно чему.– Как я уже сказал, захочешь целоваться – обращайся.Потом он снова ушел. Гарри как сомнамбула поднялся с кровати и впустил, наконец, сову.– Ладно, – сказал он ей. – Это было очень-очень странно. Ему было о чем подумать, но он был настолько в шоке, что оказался не способен на это. Гарри отвлекся на письмо от Сириуса, которое сова как раз и принесла. Крестный оберегал невинность Гарри, даже когда сам об этом не подозревал. Оказалось, что вспышка Волдеморта вызвана репортажем Скитер, в котором она утверждала, что Гарри и Лилиан тайком встречаются. Статья, в общем и целом, была полна сочувствия к Гарри, искусственного, конечно. Рита подчеркивала, что его выдали замуж за мужика насильно в совсем юном возрасте, так что ничего плохого в его влюбленности в девочку нет. Наверняка, все кумушки будут растроганны. Но вряд ли Скитер не понимала, какой домашний скандал могла спровоцировать.Гарри прикоснулся кончиками пальцев к губам.Поцелуи это чертовски приятная вещь. И в животе скручивалась уже знакомая пружина возбуждения при одном взгляде на разворошенную постель. Но он знал, что не пойдет к Волдеморту просить еще. Гарри не был в него влюблен, и знал, что Волдеморт не любит его в ответ. Но они были женаты и в том, чтобы целоваться и делить постель, не было ничего плохого. Гарри успел привыкнуть, что все дурацкие вопросы крестного о невинности всегда будут получать решительно отрицательный ответ. В глубине души, Гарри уже поставил большой крест на сексе. Что с того, что не по любви? С собственным мужем ведь. Гарри тяжело вздохнул и поплелся в душ. Он хотел бы посоветоваться об этом с кем-то. Он мог поболтать о девчонках с Сириусом или Роном, но был уверен, что о поцелуях с Волдемортом никогда не расскажет. Для них тот был врагом не смотря ни на что. Для Гарри уже давно нет.

До самого нового учебного года дома у Гарри не происходило ничего экстраординарного. Он и Волдеморт все также под ручку ходили на приемы. Только ни на одном из них Гарри даже увидеть Лилиан не удалось. Писем он от нее не получал. И сам не писал от греха подальше. Они и раньше бывало подолгу не виделись, но хотя бы регулярно переписывались. Гарри по ней скучал. Волдеморт все так же приглашал Гарри каждый день вместе пить чай. Иногда они целый час сидели при многозначительном молчании, обмениваясь взглядами. Но в другие дни Волдеморт начинал что-то рассказывать про свои путешествия в юности или интересный материал по учебе. Гарри больше молчал, но слушал с интересом. Он не говорил мужу, что Дамблдор ему многое о нем порассказал. Но теперь на сердце было как-то приятно от того, что рассказы директора и Волдеморта совпадали.Они не врали Гарри. Ни один из них. По крайней мере, в этом.Однако первого сентября Гарри как обычно покинул дом, чтобы вернуться в Хогвартс. Волдеморт зашел к нему, прежде чем домовик аппарировал. Он осторожно, не спуская с Гарри насмешливого взгляда, поцеловал его в щеку. – Помни, что я говорил тебе о твоих чувствах и общественности.– Я помню, – кивнул Гарри. – До Рождества?– Увидимся, – кивнул тот, отстраняясь.Это был первый раз, когда он пришел попрощаться с Гарри перед отъездом. Два дня спустя Дамблдор и Сириус рассказали Гарри о хоркруксах. 

Оказалось, что Волдеморт разделил свою душу и попрятал ее куски по всем уголкам Англии, чтобы иметь шанс вернуться к жизни, если его убьют. Что собственно и произошло.– Несколько лет назад, примерно за год до того, как ты пошел в Хогвартс, – рассказывал Дамблдор, – Люциус Малфой воспользовался одним из хоркруксов, который был оставлен ему на хранение, и возродил своего повелителя. Думаю, что это был один из ранних кусков, поэтому Волдеморт и обладает приятной юношеской внешностью, а так же некоторой мягкостью, не присущей Волдеморту, которого мы знали во время последней войны. У него сейчас два кусочка души: самый старший и самый младший. – Младший кусок оказал благотворное действие, – заметил Сириус. – Он остановил безумие, не захотел воевать и стал искать мирные способы достижения власти. Что ему очень даже удалось. – Но порой у него промелькивает несколько подростковое поведение, – пробормотал Дамблдор.Гарри невольно вспомнил, как Волдеморт убежал из его комнаты после их поцелуев, а потом растерянный вернулся. Да, в семьдесят так, наверное, не поступают, а вот в семнадцать очень даже. – Гарри, мы хотим, чтобы ты помог нам найти хоркруксы. Ты живешь в секретном штабе и имеешь больше шансов увидеть, найти или услышать что-то полезное, чем любой из наших шпионов.Гарри вздрогнул.– Зачем? – Не уничтожив все куски души Волдеморта, мы не можем убить его, – хищно пояснил Сириус.– Убить? – медленно переспросил Гарри. Он помнил прошлогодний разговор с Сириусом и Дамблдором, свое решение помочь им, если Волдеморт снова начнет убивать людей. Но сейчас-то он никого не убивал. Гарри прекрасно понимал мотивы Дамблдора и Сириуса. Волдеморт был опасен. А поиск хоркруксов, даже с помощью Гарри мог затянуться на долгие годы. Нельзя было ждать, пока Волдеморт сорвется.Но Гарри вдруг понял, что просто не мог. Он не был влюблен в Волдеморта. И не оказался поглощен страстью к нему просто из-за пары поцелуев.Но Волдеморт успел стать его семьей, как Сириус или Рон с Гермионой. Ближе Лилиан на самом-то деле. Дурсли Гарри били и голодом морили, а он и их-то не хотел убивать. А Волдеморт был лучшим опекуном, которого вообще представить можно. – Он твоих родителей убил Гарри, – напомнил Сириус, почувствовав в крестнике слабину. Он не понимал, что Гарри давно уже презирает Джеймса. – И еще кучу народу осиротить может. Волдеморт чудовище и злодей! Пусть сейчас он мирно живет, но мы не знаем, что в его голову завтра ударит. Да и его мирная жизнь полна подлых уловок и заговоров. Гарри знал, что Сириус прав и отчаянно перебирал варианты того, что может сделать. У него не было ни особой силы, ни талантов. Да, учился он теперь очень хорошо, но до великого волшебника ему еще расти и расти. – Если он снова начнет убивать людей, я дам вам время, – сказал Гарри тихо.– Что? – не понял Сириус.– Не знаю, что уж там произошло, когда мне был год, но я развоплощу его еще раз. Как-нибудь. Тогда у вас будет время уничтожить эти хоркруксы. А пока… не надо. – Гарри, невинные все равно пострадают!– Простите! – громко перебил Гарри. – Мне жаль! Но он моя семья. Я не позволю, приложу все силы, чтобы остановить его, если он будет творить зло, но пока он этого не делает, я вам его в обиду не дам.Сириус вскочил с места.– Он – семья?! Лили и Джеймс! Я и Ремус! Вот твоя семья!– Я не говорю, что мои родители заслуживали смерти, но возможно… Прости, Сириус, но я видел в твоих воспоминаниях такое… Пожиратели и Орден Феникса… вы друг друга стоили. Не могу я выбирать между тобой и Томом. Гарри знал, что скорей всего потеряет Сириуса после таких слов. Однако на самом деле он ведь начал отдаляться от него давным-давно. – Что же вы молчите, Альбус?! – обернулся к директору растерянный Сириус.Директор молча смотрел на Гарри, о чем-то размышляя. Должно быть, раньше никто не сравнивал его Орден с Пожирателями смерти. Гарри подумал, что старик может обидеться, но готов был встретиться с последствиями. А потом Дамблдор улыбнулся. – Сила, о которой Волдеморт не знает, – пробормотал он. – Я всегда считал, что это любовь. Ему тоже нужно немного искренней поддержки. – О чем вы? – нахмурились Гарри и Сириус. Дамблдор не стал пояснять. Он хлопнул в ладоши, словно подводил точку под обсуждением.– Попробуй, Гарри. Каждый заслуживает второго шанса, даже Волдеморт. Мы не будем уничтожать хоркруксы, даже если нам удастся найти их. Лучше сохраним на крайний случай. Гарри удивленно и благодарно посмотрел на директора.– Спасибо вам. Если дадите мне в этом Непреложный обет, оба, я не расскажу Волдеморту. Сириус собирался что-то возмущенно завопить, но Дамблдор согласно кивнул, не прекращая задумчиво улыбаться.