Бонус .29. "Из несчастья и выше"

С его добротой так легко живется. Что вы, что вы, не ему. Другим.

Прошло немного времени, но, сколько пало людей, что боролись за свое будущее, пытались бороться. Они помогали им, многие боялись, а остальным выбора не давали. Хотите жить — принимайте помощь.

Юнги резко открывает глаза, громко и тяжело дышит, в ушах стоит звон. Слева от него начал пикать аппарат, омега слышит его сквозь гущу, поднимается и чувствует нарастающую панику — бегает глазами по помещению, руки трясутся. Боль пронзает руку, смотрит на нее и внимает иглу от капельницы, а после наматывает на кисть катетер, держа в руке «оружие». Ступает ногами на холодный пол, но ничего почти не чувствует: ноги будто онемели. Мин хватается за свои волосы, оттягивает, чтобы боль ощутить, чтобы в себя прийти. Больно-больно-больно, но действует, перед глазами меньше расплывается, звон стал тише. Омега вертит головой, глазами дверь ищет, да хоть окно — выпрыгнет. Видит ее, дверь, ступает, еле двигает ногами, руку перед собой подставляет. Двери оказываются довольно тяжелыми, приходится навалиться всем телом, и вот скрип раздается по коридору. Автоматический свет ослепляет уставшие глаза Юнги, от чего тот морщится, ему неприятно, даже от такой глупости как свет готов заплакать. Все надоело. Он слышит голоса, которые приближаются к нему, слышит отдаленно слова, но ему это не важно.

Брюнет срывается с места и несется в левую сторону, придерживая живот. Живот... Мин забегает за угол, не веря глядит перед собой, и поднимает рубашку. Живот. Он беременный. Он довольно большой и омега чувствует, как внутри него развивается жизнь. Внезапное счастье накрывает с головой, прикрывает рот ладонью, а слезы создают пелену. Гладит аккуратно, проходит большим пальцем вокруг пупка. Легкую эйфорию прерывает встревоженный голос, заставляющий двигаться дальше. Все время поворачивает направо и останавливается только когда оказывается в просторном зале, напичканным какими-то экранами, приборами, видит охрану у, как он думает, выхода. Прячется за железными боксами с проводами, переводит дыхание, пытается его успокоить, а сердце неспокойно стучит. Юнги выглядывает из-за убежища, замечает, что один охранник отходит в сторону. Омега решается, двигается быстро и тихо, в мгновение оказывается за спиной альфы, что хотел дотянуться до пистолета, но игла у горла остановила его. Из того коридора выбегает толпа, при взгляде на которую становится плохо. Это они, они же, это же его семья. Да что происходит? Брюнет не понимает, неосознанно отпускает парня, что резко поворачивается и хочет ударить, но его останавливают.

— Тэмин, нет, не трогай его! — и тот отходит. Тэмин? Так знакомо, с чего бы это? — Юнги, спокойно, все хорошо, это мы, — подходит Хосок к омеге, протягивая руки. — Все хорошо, ты дома, — дома? Он не ощущает этого. Он лжет. Он лжет. Он лжет.

— Ты лжешь, — шипит Мин. — Вы не они, — мотает головой. — Вы все... Да что здесь твориться?! — срывается на крик. — Что происходит со мной?! Я не хочу ничего! Оставьте меня, наконец, в покое! Я хочу домой! — рыдает уже брюнет, не чувствуя объятий.

— Прошу, успокойся, я тебе все-все расскажу, — почти умоляет его Чон.

Спустя минуты рыданий, Юнги выдавливает хриплым от крика голосом:

— Хочу чая. С ромашкой, — и идет, не без помощи альфы, к круглому столу. Когда присел на мягкий стул, то почувствовал что-то теплое на плечах.

— Ты же терпеть его не можешь, — шепчет мягко Джин, укутывая того в теплый плед. — Да и пить много такого чая вредно для ребенка, мой хороший.

Тот только кивает и смотрит пустыми уставшими глазами на стол, прямо на стопку с его фотографиями, какими-то записями. Заметив его взгляд, Сокджин сгребает папки в стопку и относит на соседнюю тумбу. Рядом на стул присаживается Чонгук, лопая жвачку, рассматривает брюнета, при этом подпирая голову ладонью. Когда перед Юнги оказывается чашка теплого чая, он выпивает сразу до дна, ставит ту со стуком и пронзает всех тяжелым взглядом.

— Даже удивляться, блять, не буду, — начинает Мин, принимая от Хосока вату, которую прижимает к ране от капельницы. — Но, — пропускает смешинки. — Вы, черт возьми, обязаны мне все рассказать. Поверю уже всему бреду, начинайте, — гладит живот.

Все с минуту молчат, не знают, с чего начать, но Намджун толкает локтем Чона, что мнется. Взглядом все так и говорят: «Ты это начал, тебе и заканчивать». Поэтому, альфа подходит ближе, садится и начинает.

— Все мы имеем способности, которые не очень восприимчивы для обычных людей. Наши особенности стали развиваться еще в детстве, их мы покажем позже, а пока... — вздохнул. — Моя способность заключалась в перемещении между двумя мирами: этот и тот, что был создан мной еще в утробе. Каждый раз, когда я засыпал, я не видел сны, как это могли обычные дети, у меня их просто не было никогда и по сей день. Во сне я перемещался в мир, который не имел и грамма похожего на наш. Если же ко мне в момент перемещения прикасались, то оказывались на другой стороне со мной. И сейчас только через сон. Ты же понимаешь о чем я? — спрашивает омегу, который кивает будто в астрале. — Хорошо. Так вот, Мой отец, ученый, началась изучение этих способностей, потратил всю жизнь на это. Потом мы поняли, что я такой не один, нас много, все разбросаны по миру, откуда мы на самом деле не известно, может, разбросало из других измерений. Я и Тэмин начали искать, и нашли, спустя время, но нашли. И...

— Зачем я вам? — с твердостью спросил. — Для чего вообще это все?

— На наш мир напали, напали на планету Земля. Открылось что-то наподобие дверей, врат, произошло расщепление. Мы понятия не имели, кто совершает убийства, видимо сами не хотели подавать знак, что у нас незваные гости, но их засняла команда съемочной группы главного новостного канала. И началось.

— Но это все равно не дает ответ на мои главные вопросы, — устало произносит Юнги, прикрывая глаза.

— Да, кхм, когда команда была собрана, мы заметили очень высокую мозговую активность, поняли, что в Сеуле есть еще один. И там мы встретили тебя.

— ...Да, я помню... — посмотрел на него Мин. — Вы... Вы просто вырубили меня, просто похитили.

— Прости, нам очень и очень стыдно, правда, но мы не могли иначе. Ты не пошел бы на контакт.

— Откуда ты знаешь? — прошипел. — По-вашему поговорить с человеком не вариант?!

— Мы считали тебя опасным, — тихо подал голос Чонгук. — Твой цвет активности был такой же, как цвет активности тех тварей. Решили перестраховаться.

— Черт, — откинулся на спинку Юнги, хмурясь от легкого дискомфорта в животе. — Тогда, что за херня происходила со мной дальше?

— Мы сразу начали собирать анализы, осматривали тебя, мы не понимали, почему на индикаторе у тебя один цвет с теми. При осмотре мы поняли, что ты в положении, — увидел, как брюнет удивился. — Дай договорить. Мы конечно рисковали плодом, но все прошло лучше, чем мы ожидали.

— Ты ожидал, — исправил его Джин. — Мы не хотели так это делать.

— Что именно? — вдыхает Мин и просит еще чая.

— Все, что происходило с тобой вне этого мира, все, что происходило в твоем сознании — это моя работа.

Повисает тишина, которая медленно, тягуче давила на плечи и головы всех присутствующих.

— Что?

— Да, да, прости, мне очень стыдно, что я воспользовался таким способом. Я лишь хотел проверить, насколько ты силен, сможешь ли уничтожить целую вселенную, ведь мы не знали, на что ты способен. Не буду тянуть, скажу прямо. Забудь все, что было: Квон Анджи, психиатрическая лечебница, твои родители, их всех не существует.

Брюнет сидит, держит голову руками, от шока не может слова сказать, выходят лишь слезы. И снова они, и снова вместе.

— Ха-ха-ха, — смеется с болью омега и выдыхает, закрывая лицо ладонями. — Ты должно быть издеваешься?

В душе такая черная дыра, медленно затягивает все живое, а раньше ведь была на месте той целая звезда, прекрасное превратилось в ужасное. Только звездам нужны тысячи лет, чтобы стать гибелью для кого-то, но у омеги сгорели тысячи за секунду. Запишите рекорд. Рекорд под названием: «Самая быстрая душевная смерть». И никто ведь не будет интересоваться, есть ведь такие прекрасные достижения по плаванию, бегу, кто-то может засунуть в свою ротовую полость много трубочек для питья, разбитое в дребезги сердце ничто по сравнению с этим. Пустое место и, Боже, как иронично. Юнги вытирает слезы с покрасневших щек, шмыгает носом, отворачивается и смотрит в окно. Находится база в поле, они на самом первом этаже, и видно, что поле сожжено в каких-то местах, а в кучке лежат манекены. Не придавая особого значения, он отворачивается, смотрит на каждого, чувствует, что это еще не все, что дальше будет хуже. Кивает Хосоку головой, на что тот продолжает с еще меньшим желанием.

— Кхм, вот, как я уже сказал, весь тот бред был создан мной для тебя, для проверки и еще кое-чего, — после небольшой паузы продолжил. — Ты ведь помнишь Чимина, Пак Чимина?

Помнит. Конечно он помнит, как можно забыть того чья половина сердца теперь бьется рядом со своим, как можно забыть имя человека, от которого дышать хочется без остановки. Альфа видит, как Мин успокоился, как слегка уголками улыбается, в свои мысли нырнул с головой.

— Я выставил его не в очень хорошем свете, сделал его детоубийцей, ублюдком, и все это нужно было, чтобы вызвать твою ненависть к нему, создавал для тебя видения, — старший видит нахмуренные брови и ничего непонимающий взгляд. — Тот, кто на нас напал — это твое измерение, Юнги. На нас нападает целые тысячи и тысячи оборотней.

— Ч-что, мое из-измерение? — шокировался омега. — Как? В смысле?

— Как и я, ты создал свое еще младенцем, но ты... Ты мог намного большее, чем я. Ты мог свободно гулять там, жить, никто и не замечал. Ведь ты...

— Помню, из детского дома, — все еще в шоке вымолвил брюнет. — Но... Там были вы, с самого начала.

— Нет, Юнги, нас там никогда не было. Мы пробрались в твой мир, благодаря моим способностям, и ты не принял нас за чужаков, хотя и пытался меня иногда оттеснить.

— Подожди! Стой-стой! — выставил свои ладошки Мин. — Откуда Посторонние? И, — положил руку на животик. — От кого этот ребенок? Неужели...

— Да. Это ребенок Чимина, он его отец. С момента, как ты оказался тут, прошло довольно много времени, но плод почему-то остановил свое развитие, по моему мнению, продолжится оно в момент, когда ты окажешься за гранью этого мира. А Посторонние — всего лишь часть моих иллюзий, проекций.

И правда, он чувствует, что это частичка от его любимого человека, внутри него растет наследник.

— И что же вы хотите от меня? — решился снова задать вопрос, зная на него ответ.

— Помоги нам выиграть эту войну, уничтожь свое измерение.

— И вы считаете, я пойду на это? Стану убивать дорого мне человека, дорогой мне дом? — голос дрожит и Юнги встает со стула. — Ни за что.

— Они убивают наших людей, семьи, маленьких детей не жалеют, и все это под командованием Пака! — срывается Хосок. — Они разрывают всех без разбора, пули их не берут, ничего не берет! Мы нашли надежду в тебе, ты наша единственная надежда, Юнги, — тяжело дышит альфа. — Все мы, — обводит рукой зал. — Потеряли своих родных из-за желания власти другого. Чонгук потерял друзей, Джин-хен родителей, Тэмин потерял своего беременного омегу. Государство положило хер на безопасность людей, их шанс на спасение это мы, все мы, но без тебя не сможем.

Юнги еле сдерживается, он устал, его трясет, этот омега просто хочет отдохнуть.

— Я понимаю, но... — кусает нижнюю губу. — Как я могу? Я устал, Хосок. Просто хочу, чтобы все оставили меня в покое. Зачем вы вообще ворвались в мою монотонную жизнь? — и, всхлипнув, схватился снова за живот.

— Так, все, на сегодня хватит, ему нужен отдых, — взволнованного сказал Сокджин. — Гуки, помоги. — Чонгук подхватил уставшего омегу, а Джин постелил мягкий плед на диване. — Пока полежи тут, хорошо, мы подготовим тебе кровать, — и ушли.

— Юнги, — перед ним на корточки присел Намджун, — Не хочешь перекусить? После долгого сна наполнять живот сразу думаю вредно. У нас есть почти все: живем рядом с фермой.

— Ох, да, неплохо было бы поесть арбуза, он есть? — вытирает остатки слез.

— Конечно, подожди пять минут.

Альфа ушел, оставив Мина с Хосоком в напряженной атмосфере, последний что-то начал печатать в компьютере, при этом бубня себе что-то под нос.Минуты длятся долго, тяжело, от чего брюнет вздыхает, задает витающий в голове вопрос.

— Ты готов пожертвовать им ради всего человечества? — боковым зрение заметил, как замер Чон, понял о ком речь.

— Один человек, или миллиарды? По-моему выбор очевиден.

— Нет, не очевиден. Ты же влюбился в него, не так ли?

— Какое сейчас это имеет значение? — шипит альфа.

— А вдруг он скучает, Чон. Ждет, когда ты появишься, когда снова нагрубишь ему, кстати, он так и не вернул твои часы.

А тот смотрит в монитор, но не видит букв, цифр, видит его лицо. Джихун сразу запал в его голову, как только они встретились глазами тогда в переулке. Омега напуганный иллюзиями Хосока искал помощи, но набрел на беду, на свою дальнейшую погибель. Альфа скоро уничтожит его собственными руками.

— Ты уже влюбил его в другого, — хрипит Чон. — Видимо, ты чувствовал, что я за человек и направил его на близнеца Пака.

— А что ты за человек? — повернул голову к старшему.

— Как ты уже понял, несмотря на такую привязанность, любовь, — вздох. — Я иду к своей цели. Разве это хорошие качества человека?

— Твоя ли это цель? Спасти людей, убив при этом столько же и намного больше. Хм, ты не обязан завешать то, что начал твой отец, а тот в свою очередь не должен был участвовать в игре правительства. Мы все вправе делать ошибки ради себя, я же, как уже сказал, ни за что на свете не буду уничтожать то, что люблю. Другими словами, я уничтожу миллиарды людей, но сохраню одну жизнь, что стоит больше вселенной, — видит омег и Кима, что несет кусочки арбуза. — И да, Джихуну не нравится Пак, просто кто-то не видит дальше своего носа.

— Держи, через несколько минут можно и на более крупную пищу перейти, — отдал тарелку Ким.

— Спасибо! — улыбнулся впервые за эти часы Юнги, отправляя сочный кусочек в рот.

Так проходит примерно неделя: разговоры о прошлом, будущем. За все пребывание вне коматоза Мин узнал много обо всех, обо всем, омега не думал, что на Земле найдет тех, кто будет с удовольствием слушать его голос, не испытывать неприязни, если он рядом. За все эти дни брюнет вспомнил, как оказывался в своем мире, как жил в свое удовольствие, как повстречал Чимина. Каким неловким был правитель Куана, когда видел омегу, грозное лицо менялось за секунды, стоило лишь Мину появиться в поле зрения. Черт, у них и правда были прекрасные чувства к друг другу, они были волшебные, окрыляющие. Они все сидели в столовой базы, когда по телевизору снова показали оборотня, альфу. Они не передвигаются стаей, что странно, да и почему тянут время, почему бы не напасть сразу, ослабляют силы врага? Вряд ли. Поговорив стало ясно, что все волки осматривают центры города, а альфы идут напролом. Зачем? Что задумал Чимин, что стало с его любимым, за то время пока его не было. Юнги не застал начало этой разрухи, очутился как раз около дерева в парке, а после проснулся на базе. Мин спрашивал у Хосока, почему пока он спал, в его мире и намека на нашествие не было. Ответ не впечатлил, Хосок использовал прототип его измерения, все, что там происходило, не отражалось на самом деле. Значит, Чимин не подозревает даже, что Юнги здесь? Что если...

— А что если Чимин просто ищет меня? — произнес вопрос вслух, на что получил удивленные взгляды. — Это же вероятно. Он отправляет всех волков в главные центры города, а я ему рассказывал, что живу именно там. Остался последний центр, тот, что рядом с парком, как раз там я и живу, — и снова бросает взгляд на телевизор. — Они сейчас идут туда, если мы успеем, то возможно все закончится.

— Смысл ему искать тебя сейчас, если ты вернулся сюда, когда эти монстры уже атаковали наши города? — Намджун трет виски. — Он изначально планировал это, я уверен.

— Может, мне попробовать с ним поговорить или с его армией? — начал немного мяться Мин.

— А если нет? — начал Чонгук. — Вдруг ты ошибаешься, и они убьют тебя? Надо хорошо подумать, нам нельзя так рисковать.

— Им в принципе не выгодно убивать меня, ведь если умру я, то и они не смогут существовать, разве нет?

— Ты не настолько связан с тем миром, они уже отдельная раса, вселенная, они живут сами по себе, возможно, они наоборот хотят убить тебя, чтобы ты не мог навредить их миру, — вставил слово Хосок.

— Чимин бы не поступил так по своей приходи, должна быть причина. Он любит меня, и я это знаю. Я прекращу это, — встает из-за стола, следуя к выходу, но перед лицом из дымки материализуется Чонгук. — Что? Я не говорю идти со мной.

— Любо так, либо никак, — говорит Намджун.

— Делайте, что хотите.

— Гук, ты точно идешь, вдруг там Тэхен? — заволновался Джин.

История этого омеги тоже не одна из приятных: он первым напросился участвовать в спектакле для Юнги, первым же и пожалел. Ему надо было проигрывать свою отведенную роль, которая только казалась простой, но все вышло из-под контроля, когда омега влюбился в невыносимого альфу. Тэхен сам по себе личность неприятная, но что-то зацепило Чона, толи храбрость, толи верность, а может сама заносчивость не ясно. Проблемы начались, когда пришлось расстаться, когда пришло время отказаться от альфы, а все это, потому что игры и чувства — вещи разные. И дальше конец. Ох, вы бы видели, сколько было пролито слез, сколько было криков, рыданий. Сломаться не дали родные люди, успокаивали, были всегда рядом, они говорили, что он заигрался, что Ким даже не настоящий. Собрав мысли в кучу пытался вернуться к делу, но эти извинения, эти прекрасные глаза, глубокий голос, что шептали искренние слова, вновь вернули его в мир грез.

— Нет, все хорошо, — ответил самый младший улыбаясь. — Вряд ли он придет сюда по приказу, если только по собственному желанию. Отношения между Паком и Кимом все же не особо хорошие.

— Мы не можем просто пойти туда без других вооруженных сил, — проходит мимо них Чон. — Я не могу помочь: мне необходим сон, а там я вряд ли смогу найти местечко, чтобы прилечь.

— Мне нужно просто выйти к ним, не надо волноваться за меня, я могу за себя постоять, — ответил Юнги.

— Ты еще не умеешь пользоваться своей силой в оборонительных или нападающих целях, ты уязвимее всех нас на данный момент, — не хочет соглашаться Хосок.

— Тогда повторюсь, оставайтесь, а я иду.

— Да черт с тобой! — повысил голос альфа и двинулся к выходу.

— У тебя невероятная сила убеждения, Белоснежка, — довольно улыбается Чонгук, а за ними и Намджун с Джином. — Он очень нервный в последнее время.

— О, нет, не называй меня так, — ноет брюнет, отправляясь за всеми.

До центра города нужно ехать три километра, по времени должны успеть, иначе, если догадки Мина правдивы, волки, не найдя его, доложат об этом Чимину, и тогда он разрушит здесь все. Уничтожит всех. Знает ли тот о положении омеги? Или даже не догадывается? Волки поймут, кто он? Они сели в машину, обсуждая ход «операции», Юнги пьет томатный сок из трубочки, усмехаясь на чонгуково «Фу!» и закусывает мармеладками. Спустя примерно километр радио начинает шипеть, давая понять, что его пора настраивать. Тэмин, переключает каналы, надеясь найти рабочий, и находит. Слышат еле разборчивые слова, а за стеклом виднеются многоэтажные полуразрушенные дома. Брюнет смотрит и чувствует, как сердце что-то сжимает, неужели это правда все сотворил Чимин, его добрый, милый Чимин? Нет-нет-нет, омега не верит в это сумасшествие. Машина подъезжает к магазину игрушек, и тут радио раздается громким воплем.

— Это ужасно! — кричит женский голос. — Они вокруг здания, они окружили нас... О, Боже... Господи... — копошение. — Твою мать! Они лезут по стене!

— Какая волна? — спрашивает Джин.

— SEOUL FM, это близко с нами, — отвечает Тэмин, беря оружие из багажника.

— Хорошо, тогда мы идем туда, а вы, — Намджун поворачивается на Чонгука и Юнги. — Остаетесь здесь.

— Хен! В смысле? — возмущается Гук. — Почему я не иду?

— Юнги туда нельзя: очень опасно, а мы доверяем только тебе, — подмигивает Сокджин, и они уходят.

Оба парня стоят около машины и смотрят на спины отдаляющихся друзей. Посреди пустынной улицы никого кроме их и мелькающих на деревьях, крышах и проводов птиц. Абсолютная тишина.

— Ну и, — тихо говорит брюнет. — Что будем делать?

— Всегда хотел себе статуэтку Марвел. — и идет в магазин игрушек. Мину остается вздохнуть и идти за ним.

В здании нет электричества, свет поступает от разбитого большого окна, который наполовину заляпан краской. В воздухе витает запах пыли и сырости, а на полу разбросаны игрушки, которые так же, как и все здесь запачканы грязью. Омеги разделяются на две стороны, аккуратно шагая по стеклу, рассматривая полки. Чувствуется сильный ветер, от которого со скрипом захлопывается дверь, погружая их в темноту, пугая омег. Юнги замирает и пытается услышать Чонгука, однако слышит что-то другое. Тяжелое дыхание, кто-то совсем близко громко и тяжело дышит, заставляя Мина отходит потихоньку назад, ему рот зажимает чья-то рука, задерживая испуганный вскрик, по запаху понимает, что сзади Чон и успокаивается. Тот прижимает палец к своим губам и указывает головой на выход. Чонгук не может телепортироваться, так как сопровождается громким звуком, поэтому взяв старшего за руку, пятится назад. Но запах Юнги начинает выделяться сильнее, что заметил и Гук. Что происходит? Младший хмурится и осматривает Юнги, а тот от шока хватается за предплечье друга, сильно сжимая пальцы. Они услышали рык, и тут Чонгук обнял за плечи Мина, переместившись в машину на заднее сиденье, укладывая того, а после на переднее, закрывая двери. Из магазина выскакивает, выламывая двери, волк рыжего окраса и бросается на машину, клацая зубами. Чон материться и поворачивая голову назад, широко раскрывая глаза. Сиденье под брюнетом намокло, как и штаны, тот смотрит так же напугано.

— Черт возьми, — шепчет младший. — Юнги, блять, у тебя отошли воды?!

— Я не знаю! — сейчас заплачет Мин. — Он же не должен... Хосок сказал, что он не растет пока в этом мире. Как же так? — и вскрикивает от толчка в машину.

— Блять, только не рожай! — испуганно пищит Гук, заводя машину и трогаясь с места. — Мы доедем до остальных и отвезем тебя обратно на базу, хорошо? Только прошу, не рожай, — его трясет.

— У меня еще только отошли воды, до схваток далековато, — и оба слышат громкий вой, что разносится по округе, а после еще и еще. — Что это?

— Кажется, ты был прав, — поворачивает в сторону Чон. — Они искали тебя.

Юнги смотрит туда же и охает. Будто круглая дыра в стене, от неба до земли расположились врата, откуда выходят оборотни и волки, даже издалека видит его. Огромный оборотень с серой шерстью мелькает в глазах, а сердце заводится по новой, в голове счастливые песни. Они быстро доехали до радиостанции, где встретили остальных, те расспрашивают, что случилось, почему приехали, а Гук в ответ сказал, что все по пути и двигаться надо быстро. Джин, увидев почти рожающего Юнги, встрепенулся и достал из бардачка полотенце, которым помог немного вытереться. Старший настаивал на том, чтобы увезти Мина отсюда, но тот отказался, сказал, что врата открыты. Хосок дал четкий ответ на вопросы, ребенок почувствовал энергию того мира, тянется к нему. Армия уже вызвана, парни готовы оборонять людей, поэтому сразу же выскакивают из машины, приказывая Юнги оставаться в ней. Когда же те ушли на приличное расстояние, он выходит и ковыляет почти в эпицентр. На земле уже лежат трупы солдат, их части тела, кровью пропитано это место, что пахнет смертью. Решил обойти бойню, придерживая живот и делая дыхательную гимнастику, о которой вычитал в книге, ступает за дома, точнее то, что осталось. Он чувствует резкую боль и оседает на асфальт, стараясь дышать еще глубже, но сердце чуть не останавливается, когда слышит рык сбоку, повернувшись видит оборотня. Сначала пугается, но потом замечает глаза, что кажутся серыми и успокаивается.

— Прости, Намджун, — улыбается вымученно. — По-другому никак, я должен идти к нему. Помоги добраться до него. — тот, видно, что с неохотой, но кивает.

Идет сзади альфы, все еще держась за живот, пытается не смотреть на падающего бету с пробитой головой, пытается не дышать трупным запахом, что потихоньку наполняет воздух. Но сдержать крика от первых схваток не получается. Намджун, что стреляет из автомата и при этом управляет телами, дергается, а тело альфы, которым тот управляет, поворачивается. Но вскрик омеги услышал не только Ким, его услышал сероволосый, что на другом конце завыл, а после с большой скоростью побежал к Мину. Он на скорости отталкивает полутруп, да с такой силой, что Намджун теряет с ним связь. И вот наконец они встретились глазами, маленькая ручка тянется, а Чимин наклоняется ближе, но рука так и не доходит до цели. Слышится голос Джина, он кричит имя Чонгука, брюнет поворачивает резко голову и видит, как младший был придавлен оборотнем и не сопротивляется.

«Тэхен».

— Останови его! — кричит Юнги своему альфе. — Прошу!

Тот резко встает, отходит на несколько шагов и, кажется, на весь город раздается громкий рык. Все замирают, не смея двинуться с места. Чонгук все так же безотрывно в красные глаза, что ни грамма не пугали, он так по ним соскучился. Хочет уже обнять, хоть как-то дотронуться, но не успевает: Тэхен встает и отходит к Паку, по пути рыча. Ему помогает подняться плачущий Джин, что держится на последних ниточках от срыва, у старшего поцарапана щека, но ему повезло больше, чем Намджуну, у которого вывих плеча. Юнги не может глазами найти Хосока, и Тэмина с ними не видит, что немного пугает его, видит в глазах друзей ответы, от которых комок в горле давит, а пальцы хватаются за рукава. Понятно.

— Зачем, Чимин? — смотрит грустно. — Я до последнего не хотел верить, что это ты, что это все ты сделал. Зачем?

— Дай человеку власть, и ты узнаешь кто он. Я хотел этого, но не хотел таким путем. — раздается в голове.

— Ты хоть представляешь, скольких оставил несчастными? Так с какой стати ты должен быть счастлив?

— Прости, Юнги, прошу, прости меня, — скулит оборотень. — Я не хотел так, правда, клянусь, не оставляй меня! Я уже не смогу без тебя, погряз полностью, ты затопил собой мое сердце, я хотел сделать вас счастливым, не себя. — утыкается носом в живот Юнги.

Чувство отчаяния. Ужасное чувство, когда гнев и страх становятся одним целым, когда хочется разорваться на мелкие кусочки, когда тебя ломает, ломает, ломает и ломает изнутри. От этой боли душа плачет... Захлебывается своими слезами... Этой горькой, отвратительной на вкус солью.

— Да никуда я от тебя не денусь. — и обнимает голову, покрытую мягкой шерстью, и плевать, что та запятнана кровью.

И снова резкая боль. Крик пугает почти всех. Чимин обращается в человека, накидывая плащ, после забирая на руки кричащую и плачущую омегу, что пытается смотреть на любимое лицо, но боль не позволяет, заставляет веки крепко сжимать. Пак хочет зайти в портал, как брюнет поворачивает голову.

— Идемте со мной, — видит, что те в шоке, стоят побитые, истекают кровью, но они самые-самые для Юнги. — Прошу, вы будете счастливы, обещаю.

Тэхен зарычал, давая понять, что это конец, что пора отправляться домой. Кидает взгляд на Чонгука и скрывается за чертой врат, а за ним и остальная армия. Его друзья стоят на месте, смотрят на Мина, а после берутся за руки и ступают за всеми. Здесь у них нет родных, терять нечего. Брюнет шепчет Паку, чтобы тот пошевеливался, иначе ребенок вылетит прямо здесь. Всего один вздох и вот, он уже там, где должен был быть изначально. Там, где к нему бежит Джихун в слезах, спрашивает, что произошло, Чонин того оттаскивает и понимает, что не сейчас, что на свет скоро появится волчонок, который обязан написать счастливую историю. Юнги обещает, что все будут счастливы, что любовь вспыхнет там, где ее нет, что обретут семью те, кто ее потерял, что к ним вернется герой, чье тело пропало с поля битвы, что время обладателю вернется.

«Вот так самый несчастный обрек на счастье других».