Бонус .28. "И нет лучших "

Любящий ребенок, улыбающийся каждый день, счастьем переполнен этот малый, каждый день слышен смех и смех. Родителями любим, нет, не избалован, а именно любим. Его подарки любовь и теплота. Друзей немного, мальчишка гуляет с ними, как только может, а друзей тех пара-три. Отец — глава семьи, не понаслышке знает, что за границей неба дышит зло, и зло это погубит всех. Поняли все, что малыш непростой еще в детстве. На кухне горит свет, под ретро музыку родители подплясывают, да готовят на троих. Малыш их все спит и спит, не просыпается давно, что напрягать и начинает. Дождь резко, что капал за окном, прекратился, а шторы озарили лучи солнца. Это странно, очень странно, даже ни облаков нет, ни туч. Мать слышит плач, омега бежит в детскую комнату, а когда добегает, видит, что за стеклом снова льет как из ведра.

— Что же ты мой милый? — берет на ручки малыша. — Ты весь день проспал, кушать хочешь, я права? — сюсюкается она, а тот в ответ «бла-бла», да визжит от радости, что мать увидел, тепло родное почувствовал. — Да, мой сладкий, пойдем к папе, солнце мое.

Когда подходит к кухне, просит мужа сделать музыку потише.

— Мой Хосок-и, — берет и садит на стульчик отец своего сына. — Наш боец хочет кушать, сейчас отец сделает тебе супер вкусное пюре.

— Прямо сделает сам? — усмехается его жена.

— Я сам купил его в магазине. — достает ложку из горячей воды и протирает полотенцем. — Самолетик летит — открываем ворота. — а малыш смеется и открывает ротик, чавкая, выпуская немного пюре на подбородок, но старший альфа успевает подобрать ложечкой, и снова отправить в рот.

Хосок желанный ребенок, не привередливый и светлый. Родителям очень повезло с ним. Они будут счастливы, будут вместе проводить время, рассказывать ему истории из своей молодости и смеяться с того же. К сожалению, счастье не всегда ходит в одиночку, и другом второго назвать сложно. Наконец-то солнечные дни, наконец, можно просто гулять с друзьями, открыть в доме окна и дышать свежим воздухом. Маленький альфа лазает по стройке со своими друзьями, куда родители им запретили ходить. Здание старое, стоит больше десяти лет, не достроили, «Денег не хватило» — так отвечал на все вопросы отец. Ветер сегодня подозрительно тих, особенно в такое время. Сама атмосфера их спокойной жизни стала ослабевать, будто что-то грядет, и об этом отец Хосока знал с самого начала, но не говорит. Лучший друг Чона не отличался особым чувством самосохранения: первым полез на недостроенный выступ, что должен был стать балконом. Кто чем занимался: собирал кирпичи для их «домика», рисовал мелками на стенах каракули, а некоторые, такие, как Тэмин занимались рисковыми делами. Хосок просил его слезть, просил пойти в другое место, но тот начал прыгать на и так еле держащемся бетоне. Альфа только и успел схватиться за куртку друга, а тот закричал от испуга, но кто сейчас и был по настоящему напуган, так это Хосок, чьи руки открылись от задравшихся рукавов и терлись до крови об кирпичи. Он завет на помощь, но этаж высокий, друзья внизу, на первом, они на пятом. Они погибнут. Им конец. Чон закрывает глаза и кричит уже от боли в голове, и потом он отключается, но руку не отпускает до конца. Просыпается от голоса, кто-то плачет, подняв веки, понимает, что это Тэмин. Альфа зовет его, трясет за плечи, а Хосок хмурится.

— Что такое? — хрипит мальчик. — Ты чего ревешь? — а потом вспоминает, точно. — Что случилось, нас спасли?

— Н-не знаю, это было с-странно... — плачет его друг. — Мы начали падать, а потом вспышка и... Мы оказались здесь. — оглядывается и понимает, что они на каком-то поле, вокруг лес.

— Главное, что мы живы, но... Как попасть домой?

Они бродили по этому лесу очень долго, несколько раз свернули не туда, ходили по кругу, их животы урчали от голода, а потом стало еще и холодно. Им нужно поспать: больше идти они не могут. Дети буквально сваливаются у толстого дерева и засыпают, не отпуская руки друг друга. Высыпается лишь один из них. Тэмин, проснувшись, радуется, ведь они дома у Хосока. Альфа зовет мистера и миссис Чон, оставляя друга на полу в гостиной. Родители с опухшими глазами и гнездом на головах выбегают, напуганными глазами осматривают сына, что просыпаться не собирается. В палате они сидят по очереди, только к последним часам посещения уходят домой, а ребенок все отдыхает. Прошла неделя, в мире происходило что-то странное: пропадали животные из зоопарков, игрушки из магазинов. И только еще спустя три дня Хосок очнулся, спрашивал странные вещи. «Где мой слоник? Отец, я ведь купил маленького слоника, где он?», прибегал домой и начинал искать то, чего никогда у него не было. «Мама, мне же подарили вертолет, а где машинки?». Омега расспрашивала своего ребенка о своих игрушках, какие он ищет. Женщина не глупая, сопоставила все, что сказал сын с недавнишними новостями. Рассказала мужу, тот поверил сразу, что удивило женщину. Отец Хосока ученный, поэтому он решил проверить сына в лаборатории с проверенными приборами. Ребенок не боялся, наоборот, с радостью следовал, ведь так хотел побывать на работе старшего, но напрягся, когда его уложили на кушетку, а на голову надели странную, как назвал ее Чон младший «кастрюлю». Отец, заметив реакцию сына, начал его успокаивать, гладить по голове, целовать в лобик, а тот расслабился. А потом, подключив все, сел рядом, рассказывая истории, животы обоих урчат, они смеются. Старший альфа, притворно ноет, что хочет кофе, и обещает их обоих покормить после эксперимента, с которым ему помогает сын, чем второй гордится. Проходит минут десять, а ребенок усыпает. Тут и происходит нечто странное: индикаторы скачут, меняют окраску, диаграммы поднялись выше нормы, альфа уже хочет разбудить своего ребенка, но вдруг, около него появляется, словно дымкой, стаканчик с кофе. Пот капает со лба, не приятный писк раздается по помещению, он аккуратно берет его и рассматривает, пробует. Это кофе. Смотрит на мальчика и стакан, будит первого, пугается, того, что из руки все пропало. Он тут и понял.

Они разговаривали с женой на эту тему, альфа доказывал, показывал наглядно, что приводило в шок его жену. Он проводил с сыном больше времени, чем с коллегами. Эксперименты, проверки, все это объясняло Хосоку, что он не такой, как все, он намного больше. Альфа рос, росла с ним и сила, управлять которой стало легче, рассказал о ней только своему лучшему другу Тэмину, который воспринял это весьма «спокойно».

— Чувак, у тебя есть супер сила! Это же классно! — кричал тогда друг. — То есть, ты можешь создавать все что пожелаешь?

— Я бы это так не назвал, потому что я не материализую то, чего мне хочется, а просто... Заимствую что-то в свой мир или наоборот, также могу туда попасть. Только, когда сплю.

— Свой мир?

— Да, я создал свое измерение, либо оно появилось, с моим рождением, этого мы точно не узнаем.

Шли годы, начиналась война, открылось чье-то измерение, кто-то хотел попасть к ним, кто-то хочет уничтожить все живое на планете Земля. Государство просит помощи у науки, просит помощи у отца Хосока, а тот не мог сидеть в стороне. Он вышел к ним, представился, сказал, что может им помочь, рассказал им все, с доказательствами. Но он не может сражаться один, он беспомощен, альфа может сражаться только через сон — это его уязвимость.

— Что же делать? Наши военные силы бесполезны, мы сможем только защищать вас, но не идти в бой. — встревоженно произнес мужчина, что сидит перед ними за столом. — Неужели это конец?

— Не совсем. — сказал отец Чона. — Я создал специальную карту для себя, на тот случай, если Хосок заснет, или потеряет сознание, оказавшись в непонятном месте. — включает ее. — Но я кое-что заметил, — показывает пальцем в несколько красных точек. — Это, у них такой же показатель мозговой активности, как и у моего сына.

— Это... — начал Хосок. — Они все такие же, как и я?

— Да, мы должны найти их, уговорить помочь спасти наш мир. — и на это представители власти кивнули головой.

***

— Этот парень, — они ездят по городу уже около двух часов, потому что их практически партнер гоняет на чертовом байке, не желая нигде останавливаться, они даже его имени не знают, чтобы пробить место проживания. — У него вообще кончается бензин? — бесится Тэмин.

— Спокойно, друг мой, когда-нибудь это произойдет. — Чон рассматривает внимательно улицы, сравнивая с картой отца.

— Ага, и у нас тоже. — замечает друг. — Надо на заправку...

— Вот-вот-вот! Гони к заправке! — кричит Хосок, смотря на карту. — Он там!

— Черт возьми.

Они припарковались, Чон отправил Тэмина платить за бензин, а сам пошел по карте, точнее по искре, что пока замерла на месте. Он бежит быстрее, оглядывается, и наконец, видит парня, что смотрит на мертвую бабочку. Он высокий, очень высокий, держит на двух пальцах крылатую, смотрит, что-то говорит, а после улыбается, закатывая глаза. Глаза полностью белые, а бабочка... Запорхала. Чон смотрит на это все с широко открытыми глазами, задержав дыхание, делает шаги вперед, шаркнув особо громко. Парень, вздрагивает, и насекомое снова опадает замертво на землю, высокий смотрит напугано на незнакомца и уже хочет уйти, как его окликает Хосок.

— Нет, стой! — и тот останавливается, но не поворачивается, боится. — Я видел, что ты сделал, не волнуйся, никому не расскажу.

— Почему?

— Я такой же. — это именно то, на что реагирует, поворачивается, смотрит шокировано. — Как тебя зовут?

— Намджун. Ким Намджун.

Он рассказал, как он делает это, Ким не может возвращать тех или иных, не может наполнить предмет жизнью, просто он видит их. Нити, что притягиваются сами, тянутся к нему, к родному теплу, что было утеряно. Не видеть их не может, даже у живых, что на грани, видит. «Родился таким», так он сказал, с детства, пугал папу, тогда еще живого, пугал, говорил, что потянет скоро папу за ниточки, и тот снова будет жить, но когда омега умер, сын к нему не прикоснулся. Не посмел. Думал, смерть притягивает, но нет, было все не так, только докажите это маленькому мальчику, что считал обратное. Тэмин и Хосок привезли его в отцовскую лабораторию, где в напряжении, но провели осмотр его ментального спектра, сознания, что являлось источником его силы. Объяснили сразу всю ситуацию, узнали, готов ли он к этому. Терять альфе нечего, ответ был очевиден. Его спросили, умеет ли он управлять несколькими телами сразу, Намджун не знал, откуда? Не знал, пока ему не принесли два трупа, извинились, но так надо, так нужно, прости-прости, Намджун. Парня окружили полупрозрачные нити, они совсем тоненькие, тянутся сами к его теплым рукам. Глаза снова закатываются, руки трясутся, а тела постепенно встают. Женщина стоит на ногах ровно, в отличие от мужчины, что качается из стороны в сторону, но альфа напрягается, приборы пищат, а после замолкают. Оба стоят ровно. Всем ужасно не по себе, они смотрят на синие лица, что смотрят живыми глазами, это его глаза, они стали его глазами. Оба легли обратно, старший Чон начал быстро проверять состояние парня, пульс повышен, мозговая активность тоже, но в остальном все хорошо. Мужчина спрашивает про самочувствие, то, что внутреннее, тот говорит, что в порядке, только есть во всем минус: он всегда, когда находится в их голове, видит их воспоминания, держаться трудно. Хосок вздыхает, и удаляет один огонек с карты.

Тварей стало больше, они настоящие монстры, их практически не берут пули, они больших размеров, волки, это огромные волки, что уничтожают все на своем пути, но один смог его победить, разорвать с нечеловеческой силой. Омега живет в центре города, что кишит сейчас опасностями, где пахнет гибелью и кровью, но бесстрашия в нем больше. Они отправились прямо к нему в квартиру, чей дом стоял, держась на последних кусках камня. Ходят с оружием, ведь единственный, кто может себя защитить — Намджун, и тот, при нахождении рядом трупа, а бабочки их вряд ли спасут. Парни аккуратно поднимаются по скрипящим ступеням, не понимая, как можно здесь жить, но выбора у омеги видимо нет. Стоит гробовая тишина, нарушаемая лишь звуками скрипа и дыхания. Вот перед ними дверь, Тэмин стучится, но не сильно, сразу замечая хлипкость. Тишина, а потом шаги, быстрые, дверь отворяется, предоставляя вид на молодого парня, видя которого Намджун, отодвигает Тэмина и улыбается. Омега смеряет всех, а особенно Кима подозрительным взглядом.

— Что-то нужно? — мягко на удивление спрашивает.

— Мы должны поговорить, можно? — спрашивает Чон. — Это срочно.

— Я наслышан о вас. — фыркнул тот, уходя в квартиру, оставляя открытой дверь. — С чем именно пожаловали?

— Кхм, господин Ким, — не видя удивления на имя, продолжает. — Я буду весьма краток. Мы собираем группу, членами которой являются люди со способностями и...

— Проклятием. — перебивает Сокджин.

— Что?

— Это не способность и не дар, а проклятие. Эта штука у меня с рождения, я чуть родню не погубил. — у омеги накипело, сильно, до такой степени, что рассказать чужим не считается проблемой. Проблемой он считает себя. — Вы ведь с новостей меня узнали, не так ли? Даже там меня выставили каким-то животным.

— Вам люди благодарны...

— Нет. Ни хрена подобного, я смотрел, они выставили меня каким-то уродом, в прочем, как и всегда.

— Я и не говорю о телевидении, я говорю о людях, чьи жизни ты спас, Сокджин. — уверяет его Хосок. — Мы пришли попросить тебя о помощи, ты можешь спасти тысячи жизней, да, среди них окажутся и плохие люди, но остальные не виноваты, беззащитны, а ты их последняя надежда.

— Я хочу помочь людям. — спустя минуту молчания прошептал омега. — Но мне в беде никто не помог, ни государство, ни люди. Я понимаю, не все такие, но...

— Эй, красавчик, — присаживается около него Намджун. — Мне тоже было не ясно, зачем я все это делаю, ради кого? Но, подумав, понял, — и берет пальцы парня в свою ладонь. — Чтобы растить наших с тобой детей. — и тут Сокджин прыскает со смеху. — Нет, правда, я... Ох, я мечтал о семье с самого детства, о большом доме, хороших друзьях и любимом человеке. И вот, я понял, что хочу бороться ради себя и своего будущего, а в своем будущем я вижу тебя, красавчик.

— Ты же не хочешь сказать, что это любовь с первого взгляда? — усмехается Ким.

— Нет, что ты, со второго однозначно, как моргнул, так все. — улыбается Намджун.

И снова рассмешил его, смех разлетается по комнате, вызывая улыбки других. Он так давно не улыбался, про смех вообще и говорить не чего, это чувство такое позабытое, легкое, оно нравится Сокджину, он по нему скучал.

— Так, а что вы хотели от меня? Я понимаю, сила все дела, но вам такой, как я точно нужен?

— А что с тобой не так? — спросил Тэмин. — Какова твоя сила?

— Я... Я создаю, что-то похожее на черные дыры, я могу ими взрывать, резать, но проблема в том, что контролирую это редко.

— Пошли с нами, мы научим тебя контролю. — проложил альфа.

— Мы можем погибнуть? — не особо грустно спросил омега.

— Все возможно. — кивнул Чон.

— Хоть что-то в жизни интересное.

Омега оказался очень общительным, ярким, живым, стало ясно, как ему не хватало общения с простым человеком. Вокруг были звери, и сейчас говорилось не про волков, а про людей. Отец Чона снова записывал все показатели, попросил Кима сконцентрироваться и выпустить силу. Неожиданно для всех, спустя десятки экспериментов, он смог создать черную ауру вокруг себя, что нагревалась до десятков и сотен градусов, разрезала волнами столы, стены и даже метал, но долго он этим пользоваться не мог, нужно было время для повтора. Намджун сделал для себя пометку — защищать.

И вот остался последний, пришлось разделиться, ведь огонек на карте погасал и вновь появлялся, но в другом месте. Они записали места, куда и откуда в определенное время их подопечный пропадает. Сокджин нашел его на стройке, про которую рассказывал Хосок в одной истории из детства, бедный мальчик зажался в углу, и хныкал, тихо-тихо, боялся что найдут, что разорвут на части, так же как и всех его друзей, что были единственным для него, бедный ребенок улицы. Ким подходил медленно, пытался хоть что-то рассмотреть, да только из-за грязи не было ничего видно, его лицо в грязи, голые ноги тоже, руки. Когда он потянулся к нему, парень просто исчез, и омега почувствовал, как на него набросились сзади, прыгнули на спину, и начали царапать шею, он еле сдержался, чтобы не выпустить силу от боли. Сокджин начал биться об стену позади него, увеличивая силу с каждым ударом, пока тело не ослабло. Он повернулся и увидел, как мальчишка трясется и плачет, сердце разрывается от такого, Намджун сказал, что они борются за будущее, Ким будет бороться и за будущее этого ребенка. Медленно опускается, тенет руку вперед, а тот отталкивает, хочет отползти, но ему не дают, хватают в объятия, шепчут на ухо приятным шепотом, успокаивают поглаживаниями. И он отдается этим рукам, расслабляется, даже слегка поворачивается и утыкается носом в шею, всхлипывает. Сокджин позвонил остальным, сказал, что нашел последнего. Он привез его в центр, отмыл, покормил, никого не подпускал, разговаривал и плевать, что тот молчал. На следующее утро, Ким снова зашел к пареньку, а тот уже проснулся и сидит на постели, рассматривая интерьер. Заметив старшего улыбнулся.

— Здравствуйте, — немного тихо и хрипло сказал парень. — Я вчера повел себя не очень хорошо, простите, пожалуйста. Просто я был сильно напуган, вы вчера наверняка видели, когда мыли меня, на мне была не только грязь. Мои друзья были моей семьей, были.

— Тише-тише, ребенок, все хорошо, ты как себя сейчас чувствуешь? — спросил обеспокоенно Ким.

— Все хорошо.

— А как зовут тебя? И ты не голоден?

— Чон Чонгук, и нет, спасибо, после вчерашнего не голоден. — вспоминает, как его накормили, говорит. — Я... Мне известно, зачем я вам. Видел вас по телевизору.

— Правда? — улыбается старший омега. — Да, мы те, от кого зависит жизнь человечества. Ты в том числе.

— Это, — задумывается. — Круто!

Светлый ребенок, у которого не совсем светлая жизнь, и не напишут о нем книги, и никто не скажет про него, может, героями их и назовут, да, только жить легче не станет. Он отвел этого омежку на то, что проходил каждый. Проверки, записи, эксперимент и так по кругу, будто кролики для опытов, да только их мясо вкуснее. Чон старший наблюдал за мальчиком, за его силой, выносливостью, то, как он быстро перемещается в пространстве, удивляло не только его. Четыре перемещения за одну секунду, все назвали это потрясающим, да вот Чонгук головой покачал и сказал, что во время стыка перемещения, видит тьму, а во тьме белый свет, другое что-то, нечто не такое, как у них. Сказал, что видит каждый раз парня, у которого аура настолько темная, что задыхаться начинает, словно от гари, секунды длятся вечность.

Они не люди, они намного большее, они то, чего в человеке не хватает. У них нет ничего, но они лучше людей. Годы идут, монстров больше, отец Чона погибает, мать не хотела оставлять сына, но женщина настолько устала, что руки костлявой протянула. Хосок сильный, всех вытягивает, а те тянут его, он смог достичь пика, он создает другие вселенные, но оказалось, с его силой смог сравниться один. Они нашли его случайно, на карту не смотрели давно, но та запищала, так громко, что глушило, на ней был огонек, красный, диаметр больше, что же это? Нашли по карте, он стоял на площади, смотрел на дерево, что зацвело под май, лепестки пустило, окутало всех запахом сильным. Смотрели на него, чувствовали энергию, что пробивала хосокову, а тот неосознанно почувствовал их: повернулся, глаза сощурил и вглядывался, не понимал, почему смотрят. Он без оружия гуляет, вот так просто, в одном пальто. «Он нам нужен», вот что сказал тогда Чон, никто и слова не произнес в ответ. О силе своей многократной не знает, уходит, почему-то запомнив всех, кто и не ровня ему. Его можно назвать Богом, но тот ниже омеги, что чувствует мгновенный сон, омега этот выше Бога, что не слышит почти ничего.