part 5

Я с трудом поднимаюсь на ноги, придерживаясь за поручни. Голова кружится, на горло давит сильный рвотный позыв, но я отчаянно отхлёбываю ещё немного воды из бутылки и, прижав ладонь ко рту, медленно шагаю в сторону Насти. Она стоит с растерянным взглядом и, уперев руки в бока, оглядывается по сторонам, словно ищет кого-то.

— Что у вас тут? — Давлю из себя я из последних сил и гляжу на подругу из-под влажных от скопившейся влаги в глазах ресниц.

Настя поворачивается в мою сторону с некоторой заминкой и, сфокусировав зрение на моём лице, моментально отшатывается назад, прикладывая ладонь к груди, где-то в районе сердца.

— Божечки, а с тобой-то что? — Подруга испуганно всматривается в мои глаза и окидывает быстрым беспокойным взглядом мою пошатывающуюся от головокружения фигуру. — Ты вся бледная с примесью зелёного. Тебя подташнивает?

Натягиваю на губы кривую ухмылку и коротко киваю в знак подтверждения. Новый рвотный позыв скапливается в глотке и я посильнее прижимаю ладонь к губам.

— Тебя положить нужно, — беспокойным голосом лепечет Бурчуладзе, хватая меня за предплечье обеими руками. — Найдём лавочку в теньке. Тебя, наверное, укачало на том аттракционе, — Настя с силой тянет меня за руку в непонятном направлении, а я, не в силах сопротивляться, лишь быстро перебираю ногами по асфальту и пытаюсь угнаться за подругой, которая ни в какую не хочет меня отпускать из своей внушительной хватки.

Пока идём к ближайшей лавочке под тенью, нас, видимо, со стороны замечают остальные ребята. Ян подскакивает на месте и шустрым шагом направляется в нашу сторону, держа в руке свой вентилятор. Олега я не вижу, значит, мог отойти в туалет или просто дальше остальных. Макс подбегает первым из-за угла и останавливается в шаге от нас с Настей.

— Чё случилось? — Его голос ровный, без лишней дрожи и переживания, но глаза тревожно мечутся от меня к подруге и обратно.

— Да укачало, походу. Или перегрелась на солнце, — почти что ноет Настя, готовая затрясти руками от нахлынувшей паники. — Не знаю я, но ты посмотри, какая она бледная и, говорит, тошнит её.

— Прилечь нужно и воды попить, — спокойно произносит Максим.

— Вот и я говорю! — Громко подтверждает Бурчуладзе, дёрнув меня за запястье.

Макс осторожно перехватывает мою руку из хватки Насти и, улыбнувшись уголками губ, слегка посмеивается.

— Давай поосторожнее, если не хочешь, чтобы её стошнило на тебя, — предупреждает Тарасенко, бережно уложив свободную ладонь мне на спину и слегка придерживая от возможного падения.

Настя моментально отпрыгивает в сторону, словно ошпаренная, и вскидывает руки ладонями вверх в знак капитуляции.

— Пойду лучше ещё водички принесу, — подруга бросает последний обеспокоенный взгляд в нашу сторону и ретируется к большой кучке магазинам поблизости.

Максим прочищает горло и, глядя прямо перед собой, вдруг произносит:

— Пошли сюда, — направляет он, и я послушно следую за ним.

Мы не спеша присаживаемся на скамейку, Макс протягивает мне свою бутылку воды и коротко произносит:

— У меня есть активированный уголь в рюкзаке, выпьешь?

Я тянусь за водой и ненароком сталкиваюсь с пальцами Тарасенко, но тот не отдёргивает руку и даже не пытается съязвить, лишь аккуратно укладывает бутылку в мою ладонь и тянется к небольшому кармашку на рюкзаке.

— Не уверен, что поможет, но всё же лучше, чем ничего, — он достаёт пластинку чёрных таблеток и начинает продавливать несколько из них, бережно складывая у себя на ладони, которую затем протягивает в открытом виде мне.

Окинув его лицо растерянным взглядом, я случайно останавливаю взор на губах, но через мгновение вновь смотрю в глаза. Ну только этого мне не хватало сейчас! Тошнота подкатывает к горлу, я кое-как подавляю это чувство и быстренько выхватываю одну таблетку за другой из протянутой руки Максима, запивая достаточным количеством воды. Краем глаза замечаю, как Тарасенко улыбается уголками губ и глядит на меня, залпом пьющую воду из его бутылки.

— Блин, — спохватываюсь я, отлипнув от горлышка, да так резко, что несколько предательских капель попадают на футболку. — Прости, пожалуйста, я забыла, что это твоя бутылка и думала, что...

— Всё нормально, — мягким тоном прерывает мои извинения и тепло улыбается. — Я тебе для этого её и дал. Пей, сколько хочешь.

Я осекаюсь и слегка сдавливаю пальцами пластмассовую бутылку. Плечи сутулятся от усталости и головокружения, я опускаю голову и шумно вбираю воздух через нос.

— Тебе нужно прилечь, — повторяет он недавнюю фразу.

Не зная, куда себя деть, я ёрзаю на скамейке и подсаживаюсь поближе к спинке, упираясь напряжёнными мышцами в твёрдую поверхность. Макс тихонько посмеивается надо мной и опускает на землю согнутую до этого в колене ногу.

— Могу побыть для тебя подушкой, — без доли сарказма предлагает он и приглашающим жестом похлопывает себя по коленям.

Я вся скукоживаюсь под его пристальным взглядом карих глаз и, хочется верить, незаметно вздрагиваю от внезапного предложения. Почему его так штормит? Сегодня утром он был холоднее ледяной глыбы, а сейчас пытается обо мне позаботиться? Искать ответы на эти вопросы в недрах своего сознания в нынешнем своём состоянии критически сложно, ещё и эта паршивая духота на улице, давящая на и без того беспокойную голову. Поджав губы, я нерешительно пожимаю плечами.

— На бойся ты, приставать не буду, — отшучивается он, а внутри всё заворачивается в тугой узел у меня. Я прочищаю горло и с нервными нотками в голосе бормочу себе под нос:

— А жаль.

Макс даже бровью не ведёт, значит, не слышал сказанного мной и можно выдохнуть, насколько это вообще возможно в данной ситуации. Я неловко мнусь на своём месте, как пятнадцатилетняя школьница, но всё же разворачиваюсь спиной к Тарасенко и медленно укладываю голову на его любезно предоставленные для отдыха колени. Я и до этого слышала запах его парфюма, но сейчас аромат более явный и чёткий. Вбираю побольше воздуха в лёгкие в попытке продлить удовольствие, и слегка веду носиком по воздуху, будто там большая концентрация его запаха.

— Так лучше? — Заботливо интересуется Тарасенко, глядя на меня сверху вниз. Его лицо выглядит с этого ракурса немного забавно, но всё ещё безумно привлекательно. Я улыбаюсь одними лишь уголками губ и пробегаю взглядом по его губам, носу, глазам, линии челюсти, стараясь уловить каждую деталь в этом моменте.

— Пока не поняла, можно ещё немного полежать? — Лукаво улыбаюсь и гляжу на Макса с лёгким прищуром.

Тарасенко поддерживает этот игривый настрой и ответно расплывается в улыбке.

— Вот лиса, — он уже не в первый раз использует это слово в мой адрес и даже в сторону Насти, но почему-то именно сейчас моё тело приятно отзывается лёгким покалыванием в кончиках пальцев и тянущим ощущением внизу живота.

Его тёплая ладонь легонько касается моих волос, аккуратно поглаживая длину, пока пальцы не сталкиваются с плотно натянутой на затылке резинкой.

— Не против, если я сниму её? Тебе, наверное, неудобно? — Непривычно тихим голосом просит Максим, пока я лежу в полнейшем экстазе на его коленях и боюсь разлепить веки, столкнувшись с его изучающим взглядом.

Я тихонько угукаю, приподнимая голову повыше, и чувствую, как Тарасенко одним уверенным плавным движением поддевает резинку на моём затылке и осторожно тянет вниз, освобождая волосы от давящего чувства тесноты. Благодарно выдыхаю через приоткрытые губы и блаженно расплываюсь в улыбке, так и не рискнув открыть глаза. Длинные пальцы немного зарываются в мои пряди, Макс нежно касается кожи головы и медленно растирает, посылая по всему моему телу заряженный импульс чистого наслаждения. Стесняюсь представить, как это выглядит со стороны, но меня это мало волнует, пока мягкие движения по волосам успокаивают и дарят ощущение приятного тепла. Не знаю, сколько мы так сидим наедине друг с другом, но за всё это время мы больше не произносим ни слова, как будто всё это лишнее и напускное, как будто никаких недомолвок и не было, как будто всё теперь может быть хорошо. Снова.

— Пора ехать, — Олег возникает рядом с нами из ниоткуда. Становится совсем близко, загораживая собой солнце позой дутого чайника. Кажется, ещё немного — и он закипит.

Нехотя приоткрываю один глаз и бросаю короткий взгляд на Антоненко. Тот даже не смотрит в нашу сторону, лишь стоит, сложив руки на груди в замок и пялится куда-то в сторону, обращаясь будто к воздуху. Макс двигается на насиженном месте вместе с моей головой, покоящейся на его коленях. Я приподнимаюсь, упершись ладонью в край скамьи, и шумно вздыхаю.

— Сейчас придём, — спокойным голосом отвечаю я, переведя взгляд на напряжённый профиль Тарасенко, как бы намекая, что нужна ещё минутка наедине.

— Автобус будет через пятнадцать минут, — поторапливает Олег.

— Я поняла, поэтому и говорю, что мы вас догоним, — более настойчиво повторяю, сверля неприязненным взглядом лицо человека, нарушившего нашу с Максом идиллию.

— Олег прав, нам пора идти, — спохватывается Тарасенко. Его голос звучит безэмоционально и практически безжизненно. Он даже не поворачивается в мою сторону, лишь поднимается с места и закидывает рюкзак на плечи, готовый уходить.

Поджимаю губы в тонкую полоску и неловко заправляю слегка растрёпанные волосы за уши.

— Хорошо, — тихо бормочу я в ответ, поднимаясь следом за Максом. — Пойдёмте.

Прибавление третьего человека в нашу компанию не разряжает обстановку, а, напротив, лишь накаляет. Этот момент единения был дружеской заботой или чем-то большим? И почему всё снова пошло по одному месту с приходом Олега? Кажется, разгрузить голову даже аттракционы не помогают.

Мы догоняем остальных, следуя к остановке общественного транспорта, чтобы вернуться в отель. Я отсаживаюсь на свободное место у окна, но Ян как всегда не даёт мне побыть в гордом одиночестве и подумать о своём.

— Ну и что это было между вами? — Рейзен с хохотом подталкивает меня локтем в бок, а я лишь раздражённо отпихиваю его обратно, не отрывая взгляда от большого окна. — Я аж постеснялся подойти ближе, когда вы начали разговаривать, — друг поигрывает плечами, заводя одну и ту же шарманку. Клянусь, если бы про наши с Максом отношения писали фанфики, то Ян был бы фанаткой номер один. — А потом ты легла ему на колени. Серьёзно?

Я разворачиваюсь к другу лицом и сталкиваюсь с широченной лыбой до ушей. Рейзен определённо доволен происходящим из-за шоу, которое он может наблюдать со стороны, а вот мне приходится в этом участвовать и, честно говоря, эти перепады и эмоциональные качели меня достали.

— Что за спор был у Олега с Максом, когда я ушла на последний аттракцион? — Набираюсь смелости и наконец задаю волнующий меня вопрос.

Улыбка сходит с лица Яна практически мгновенно. Он неловко сжимает пальцами ручку от своего жёлтого вентилятора и упорно молчит.

— Ян?.. — Напряжение внутри нарастает с каждой новой секундой тишины. — Они в ссоре?

— Когда Макс отдал тебе свою запасную футболку, — нерешительным тихим голосом начинает Рейзен, опустив взгляд на свои руки. — Ты, можно сказать, прилюдно разделась, — я непонимающе свожу брови у переносицы, но не прерываю рассказ товарища. — Макс тогда прикрыл тебя собой и все заметили, как вы друг на друга смотрите. Просто Олег отнёсся к этому более категорично, чем я или Настя.

— Я не понимаю, — шепчу я сдавленным голосом, вглядываясь в профиль Яна так, будто могу найти все ответы.

— Олег беспокоится о тебе, — на выдохе отвечает Рейзен. — Он был рядом, когда ты переживала своё самое тяжёлое расставание, он единственный видел все твои слёзы и приступы агрессии. И, мне кажется, просто хочет тебя уберечь от повторения ситуации.

Моё сердце болезненно сжимается в груди. Я на несколько секунд застываю в одном положении и вовсе не моргаю, стараясь переварить услышанное.

— Что он сказал Максиму? — Грубые нотки проскальзывают в тоне моего голоса. Я с трудом подавляю в себе злость, комкая в руке низ футболки.

— Не помню точно, — качает головой Ян. — Упомянул что-то про похабщину на публике, сказал, что Макс разобьёт тебе сердце, если не прекратит. В общем, Олег был зол в тот момент, нёс всё, что вертелось на языке и не фильтровал сказанное.

— А Макс что? — Нервно прикусываю внутреннюю строну щеки и топаю носком кроссовка по полу.

— Сказал, что не Олегу решать за тебя. Кинул неприятную фразу про няньку, в общем, тоже говна за шиворот закинул, — Рейзен отмахивается от этой темы, как от назойливой мухи, а у меня в голове всё кувырком.

— Какой же пиздец, — на выдохе бормочу я, откинувшись на спинку сиденья. — Как я только умудрилась в это вляпаться?

— Чувства неподвластны разуму, — из уст Яна это звучит особенно романтично. Я поворачиваю голову в его сторону и не могу сдержать усталой улыбки. Друг посмеивается с абсурдности происходящего и отзеркаливает мои движения. — Вам пора уже поговорить начистоту, Т/И, — от этой горькой правды тело вздрагивает, не желая мириться с необходимостью первой заводить этот диалог.

— Знаю, — тяжело вздыхаю я. — Просто не хочу сталкиваться со всей правдой. Пока мы в этом плавающем состоянии, у меня есть хотя бы надежда на что-то большее, а если всё окажется не так, как я себе надумала? — Задаю этот вопрос больше, как риторический. — Тогда и нашей дружбе придёт конец, и развития дальнейшего наши отношения уже никогда не получат.

— Если не попробуешь, то и не узнаешь, — пожимает плечами Ян.

— Я боюсь его потерять... — Слетает с моих губ быстрее, чем я осознаю сказанное.