Part 7. «Нельзя!» - кричит разум. «Рискни!» - вторит тело

Вечером девушка завалилась домой с широкой улыбкой до ушей, на что получила вполне резонное замечание от Ули: «Че лыбишься».

Аня отмахнулась и пообещала потом всё рассказать, но соседка воспользовалась угрозами, после чего удовлетворенно внимала историю.

— Ань, ну это пиздец.

— Да че сразу так?

— Он, блин, твой препод и ему двадцать семь.

— Так. Я просто рассказала тебе, что произошло. Не сватай меня с ним. Только рабочие отношения.

— Сама-то в эту фигню веришь? — задала вопрос, который попал в самую точку.

Но у девушки было слишком приподнятое настроение, поэтому она просто мотнула головой, не желая погружаться в философские мысли.

***

Воскресенье прошло замечательно. Владислав Александрович решил устроить своей подопечной выходной и не заваливал её заданиями. Она, в свою очередь, позволила себе провести один вечер, как ленивый тюлень. Делать всё, что угодно, только не заниматься учёбой. Иногда нужно давать себе некоторый период времени, в течение которого расслабление — твоя главная миссия.

Поэтому школьница приготовила поесть, немного позанималась йогой и просто занималась домашними мелочами.

Однако целый день, между дел, девушка думала и вспоминала произошедшее и пыталась понять, какие чувства испытывает.

«Это неправильно. А что, собственно, неправильно? Это просто игра. Но сука. Когда тебя целует красивый мужчина, еще и умный, то конечно, это вызовет эмоции» — гладила рубашку она.

По телу разливалось приятное тепло при воспоминания того момента.

«Он не поцеловал меня в губы. Он не видит во мне девушку. Я только ученица» — во время уборки, свела свои мысли в такое умозаключение.

«Он такой хороший, уважает мои границы» — меняла свою позицию со скоростью света, окончательно запутавшись.

И только под вечер она вспомнила, что не отдала ему кольцо. Сердце взволнованно ёкнуло.

«Ему это кольцо очень дорого. Сейчас переживает, наверное».

Достав телефон, она быстро написала сообщение. Позвонить не решилась.

— Владислав Александрович, ваш талисман у меня, не беспокойтесь, завтра принесу.

— Я знаю, что оно у тебя, поэтому не беспокоюсь, — тут же пришел ответ, от которого на душе стало тепло.

— Отдохнула? — последовал следующий вопрос.

— Да.

— Тогда завтра будет двойная порция. План нужно выполнять.

— Примерно этого я и ожидала, — усмехнулась девушка и отправила сообщение.

***

После лекции Аня подошла к учителю.

— Владислав Александрович, вот кольцо, — протянула ему украшение.

— Спасибо... Я так и не поблагодарил тебя по-нормальному за твою помощь, — мужчина протянул руку, в которую был вложен его талисман.

— Выходного было достаточно, — улыбнулась она.

— И все же. Это тебе, — достал из своего портфеля книгу и сунул в руки девушки.

— Да ладно... Как вы ее достали? Она же постоянно распродана... — начала рассматривать она труды Сорвина, являющиеся бестселлером среди учебных пособий.

— Есть плюсы быть владельцем издательства, — задумчиво протянул он.

— Спасибо огромное. Знаю, чем сегодня займусь.

— Чем? — быстро бросил Влад, фокусируя взгляд, видимо не успев отфильтровать свои мысли.

— Ну... Книгу. Книгу законспектирую, — Аня отвела в глаза в сторону.

— А... Да, — в его голосе проскочила мимолетная нотка растерянности, — Анна, на этой неделе не получится встретиться из-за моей занятости, поэтому буду присылать задания в большем объёме. К тому же, теперь я буду звонить тебе в любое время и проводить блиц опросы.

«Мне просто хочется слушать твой голос» — отчетливо пронеслось в голове у Влада.

— Ого... это довольно необычно, — ответила ему девушка, поджав нижнюю губу от удивления.

— Твой мозг будет работать в экстремальных условиях, поэтому информация будет запоминаться лучше.

— Договорились.

— Главное — держи телефон на звуке. По нескольку раз звонить не буду.

***

5:20. Противная вибрация телефона прервала крепкий сон девушки.

— Доброе утро. Принципы демократии, — бодрым голосом огорошил Владислав Александрович.

— Какого...? 5:20?! — пыталась разодрать сонные глаза взбешенная ранним звонком Аня.

— Принципы демократии, — настойчиво повторил мужчина.

— Равноправие, власть большинства и одновременно учёт мнения меньшинства, разделение властей... — тихо начала перечисление она, поняв, что спорить бесполезно.

— Кто предложил концепцию разделения властей?

— Локк. Выделял судебную, законодательную и федеративную ветви власти...

— А кто внёс изменения?

— Монтескье... — девушка прервалась на зевок, — думаете, если я не буду высыпаться, моя успеваемость повысится?

— Не отвлекайся. Определение гражданского общества, скажем, по Гоббсу...

Еще 7 минут мужчина допытывался до сонной, даже не скрывая свои довольные смешки, когда та между делом зевала и покрывала его тихими проклятиями.

— Ну вот и все. Досыпай свои законные 30 минут.

— Я вас ненавижу, — еле слышно проговорила Аня.

— Спи давай, — усмехнулся тот.

***

22:30 следующего дня.

— Да, Владислав Александрович.

— Сделала задания?

— И сделала, и проверила.

— Сколько неверных?

— 22 из 398 вопросов.

— Уже лучше. Пять юристов древнего Рима, на которых, согласно закону о цитировании, кстати, назови год его принятия, — прервался он, задавая новый вопрос.

— 426 год нашей эры, — на автомате ответила девушка.

— Верно. Так вот, назови пять юристов, на которых можно было ссылаться в суде.

— Вот так сразу?

— А что еще? Мне не интересно знать, как у тебя дела, я тебя вижу два раза в неделю на своих лекциях, и мне этого достаточно, уж поверь.

«Интересно, но я не хочу отвлекать тебя от занятий своими вопросами, которые вообще не должны у меня возникать».

— Ну хоть правду сказали, — поняла его сарказм, — Папинян, Гай, Ульпиан...

***

Такими темпами прошли 2 недели. Влад звонил девушке каждый день и тестировал ее. Хотя, тестировал — это громко сказано. Звонки в 5 утра напоминали пытки.

Аня уже привыкла к его манере общения и к скупым приветствиям, поэтому не обижалась на то, что учитель может позвонить с утра пораньше и спросить про теории глобализации.

Однако, всё же, Влад иногда не удерживался и задавал быстрые, незначительные, на первый взгляд, вопросы по типу: сколько спала, что ела. Аня злорадствовала, но отвечала, а в ответ получала стандартное: "не отвлекайся".

За две недели неловкость от поцелуя испарилась, остались только приятные воспоминания, к которым девушка относилась спокойно.

Ане было комфортно работать со своим наставником. На лекциях всё проходило спокойно и размеренно до определённого момента.

***

После занятий девушку окликнули в коридоре.

— Маслянова, в общем, разговор есть, — подбежал к ней Игорь Воронцов.

— А у меня есть имя, — не останавливаясь, процедила она.

— Я знаю, Ань. Подожди, — встал перед ней, загораживая проход, заставляя остановиться. — Не сбивай с мысли. У нас с тобой, типо, общение не ладилось, но я чувствую, что меня к тебе... Как бы тянет. Ты такая умная, забавная и... Чё я тут распинаюсь.

В следующий момент он наклонился к девушке, явно намереваясь ее поцеловать. Однако резкий рывок со стороны за плечо не дал ему это сделать.

— Что за хрень?! — явно раздосадовано воскликнул Игорь.

— Контролируйте свои гормоны и проявляйте их вне учебного заведения, — строго проговорил Владислав Александрович, до сих пор сжимая плечо незадачливого ухажёра.

— Это вообще не ваше дело! — наконец Воронцов вырвался из хватки учителя, который, в свою очередь, подошёл и закрыл Аню спиной.

— Моё, — медленно проговорил он, кивая на девушку, — У Анны скоро отборочные этапы, и я, как ее преподаватель, должен обеспечить ее полную концентрацию. Иди.

— А может, она сама решит? — не унимался Игорь.

— Иди, — всё так же спокойно испепелял его взглядом, не выдавая своих истинных эмоций, мужчина.

— Ань, мы потом поговорим, — оповестил парень, в глазах которого появились нотки страха, а потом быстро скрылся в коридоре.

— В актовый зал, — даже не поворачиваясь в сторону девушки, сказал он угрожающим голосом.

Молчавшая до сих пор Аня замельтешила за учителем, пытаясь собрать с мыслями и прикрыть от удивления открытый рот.

— Анна, вам придётся выбирать — либо вы начинаете вести и развивать свою личную жизнь, либо продолжаете работать, — как только закрылась дверь, Владислав Александрович повернулся к ней лицом.

«Перешёл на "Вы"... Значит, чем-то взбешён».

Девушка увидела, что за маской спокойствия живут и рвутся наружу другие эмоции. Влад с силой сжал желваки, дернув носом, будто представил себе что-то отвратительное.

— А вам не кажется, что это действительно не ваше дело? — тихо возразила она.

— Моё. Потому что Вы — моя ученица. Дело на прямую касается меня. И моего времени, которое я в тебя вкладываю. Твоя концентрация должна быть сосредоточена целиком и полностью на мне и работе, — скрипящим голосом проговорил он.

Говорил он спокойно, но язык тела выдавал его с потрохами. Он был зол. Зол на Воронцова, который захотел поцеловать Аню, зол на неё саму, что не оттолкнула его, зол на самого себя, что испытывает такие эмоции по отношению к этой ней.

— Да я даже не собиралась ни с кем встречаться! Но я не позволю Вам лезть в мои взаимоотношения с другими людьми, — взмахнула руками она.

— Ты — мой проект. А если я вижу, что проект неудачный, я закрываю финансирование, — смотря прямо ей в глаза, отчеканил он.

Услышав эти слова, девушка медленно перевела на него взгляд исподлобья.

— То, что вы сейчас сказали, переходит все границы, — угрожающее процедила она тихим, но уверенным голосом, — Я только недавно отучилась жить с мыслью, что кому-то что-то должна, а тут вы со своей моралью. Я — живой человек. Никак не вещь. И вы тем более не имеете ни малейшего права распоряжаться моей судьбой, — она выпрямила спину, пытаясь успокоить внезапную и не свойственную ей вспышку агрессии, причиной которой являлись: недостаток сна, большая нагрузка, прошлые воспоминания из детства, но и, конечно, неосторожные слова человека, который стал для неё значимой фигурой.

Эмоция была настолько сильной, что Ане пришлось прикрыть глаза на долю секунды, теряя зрительный контакт с оппонентом, чего ни в коем случае нельзя делать при напряжённой ситуации. Но она и не хотела, чтобы ситуация приобретала такой оттенок.

«Успокойся, он тебе не враг, просто неверно высказался...»

«Что я творю? Зачем заставляю её переживать такие эмоции?»

— Я не это имел в виду. Успокойся, — слегка вздохнул тот, явно поняв, что сказал лишнего.

— В любом случае, вы не управляете ни мной, ни моими эмоциями. Вы сказали то, что думаете. Я сказала, что думаю я, и сделала выводы. В следующий раз я не буду перед вами эмоционировать и тем более показывать свои переживания. Потому что у объекта их просто нет. До свидания, — кивнула она и вышла из зала, не удержавшись от колкости в порыве своего гнева.

«Только не закрывайся от меня. Пожалуйста, не надо» — крепко сомкнув челюсти, мужчина все так же неподвижно стоял.

Первым порывом после слов ученицы было желание догнать ее. Извиниться за то, что наговорил. Сделать что-то, чтобы исправить ситуацию.

Но он все стоял.

Не потому, что он не хотел. Не потому, что он боялся. А потому, что он не мог. Существует социальный рубеж, который он не вправе перешагнуть.

«Преподаватель не имеет права обнимать свою ученицу. Не имеет права даже допускать такой мысли. Это будет лучше для нее, я уверен».

Но самое страшное, что он больше не ощущает это препятствие. Как теперь относиться к ней по-человечески, профессионально, отбрасывая все лишние эмоции, не беря в учёт того факта, что она еще и девушка, которая стала ему небезразлична?

***

После прихода домой настроение было рвать и метать. До полной картины, девушку ожидал еще один очень неприятный сюрприз.

— Привет, мам? — с удивлением поздоровалась девушка, явно не ожидая звонка матери.

«Неужели вспомнила о моем существовании?»

— Аня. Твой отец попал в больницу с сердечным приступом. Он сейчас в реанимации, — минуя приветствия, безэмоциональным голосом оповестили её.

— Что... — внутри всё упало.

— Это все из-за тебя, паршивка! Его организм ослаб от стресса, поэтому он стал уязвимым к болезни! — резко начала выплёскивать всю свою боль на Аню, которая находилась в прострации.

— Не кричи на меня... В этом нет моей вины... — она лихорадочно крутила головой, отказываясь верить в происходящее.

— Если бы ты не уехала в эту долбанную Москву без нашего разрешения, ничего бы не случилось! У отца чуть не остановилось сердце! — продолжала наседать на девушку.

— Это не моя вина! — отчаянно крикнула в трубку.

Первая слеза скатилась по лицу.

— Убеждай себя в этом, сколько хочешь. Ты мне больше не дочь. — бросила трубку мать, оставив Аню справляться со своими эмоциями самостоятельно.

Тело быстро сократилось в преддверии настигающей девушку истерики. Аня не могла сфокусировать на чем-то свой взгляд, перед глазами всё плыло, заставляя девушку осесть на стул. Через несколько секунд слезы, всегда так старательно сдерживаемые, вырвались наружу.

Больше не было сил терпеть всё это.

Пальцы зарылись в волосы, и казалось, что от силы сжатия они сейчас выпадут. Девушку начало трясти, но она не могла вымолвить ни звука. Просто чувствовала, как внутри неё всё ломается. Болезнь отца, поведение матери, постоянные самоупреки из-за того, что не успевает выполнять план, нервы, которые девушка испытывает изо дня в день, так как не знает, что её ожидает в будущем, комплексы и загоны по собственной внешности, мысли о том, что она недостаточно умна, чтобы заработать, и даже незначительная ссора с Владиславом Александровичем. Всё это добивало Аню изнутри.

А сил кричать не было.

Всё, что оставалось, это в буквальном плане задыхаться от слез и надеяться, что всё скоро наладится. Но Аня знала, что по такому сценарию ничего хорошего не получится. Мало надеяться, надо делать.

Раздался звонок телефона, и девушка, не смотря на имя, приняла вызов.

— Алло... — хриплым голосом сказала она.

— Анна, я должен... — раздался всхлип, который ученица пыталась сдержать, кусая свой кулак, — Что случилось? — сразу изменился в тоне учитель.

— А вам-то какое дело? Я же неодушевленный объект... — тихо усмехнулась она, глотая собственные слезы. В горле застыл ком, мешающий нормально говорить.

— Если это из-за нашего разговора...

— Мир не вертится вокруг вас, Владислав Александрович! — не выдержала она, горько смеясь. — Если вам уж больно нужно знать, то мой отец лежит в реанимации, а мать винит в этом меня! Меня и мой переезд, — содрогаясь всем телом и прикрывая рот ладонью, выпалила собеседница.

— Ты дома? — через несколько секунд молчания голосом, в котором слышалось беспокойство, спросил он.

— Да, — почти шёпотом сказала девушка.

— Никуда не уходи, я скоро буду.

— Зачем? — спросила она, когда в трубке послышались противные гудки.

— А хотя и не важно! — опираясь на руки, девушка легла на стол, чувствуя, как горячие слезы, не останавливаясь, текли по её лицу.

Прошло минут 15. Редкая слеза всё еще предательски скатывалась по подбородку, голова гудела, а во рту всё пересохло.

Аня поднялась, чтобы попить воды, однако прозрачный стакан выпал из дрожащих рук и с противным треском разбился об пол.

Это спровоцировало новую порцию слез. Девушка упала на колени и начала судорожно собирать осколки, которые больно врезались в её руки, моментально разрезая их. Но Аня не чувствовала боли. Ей было все равно. Первые крупные алые капли крови, сочащиеся из ладони, упали на пол.

— Аня! Почему у вас дверь открыта? Что ты... — можно сказать, ворвался в квартиру Владислав Александрович и быстро прошёл на кухню, замерев от увиденного.

— Ты в своем уме? Убить себя захотела, девочка? — подбежал к ней, наступив на осколки ботинками, и резко поднял за плечи, ставя на ноги.

— Зачем вы приехали... — слезящимися красными глазами посмотрела на него она, не чувствуя сил даже для того, чтобы устоять.

Она покачнулась, но Влад быстро среагировал и прижал её к кухонном островку, нависая над ней.

— Где, чёрт возьми, у вас аптечка? — лихорадочно осматривал её руки, взяв их в свои, пытаясь прекратить кровотечение, зажимая разрезы.

— Зачем Вы приехали...

— Чтобы ты глупостей не натворила. И как вижу — не зря приехал. Иди в кровать, — смотря ей в глаза, проговорил он голосом, в котором читалась злость, одновременно пытаясь временно перевязать её ладони кухонным полотенцем .

— Вы не можете мне приказывать в моей же квартире. Отстаньте от меня, пожалуйста, — с таким же тоном ответила она, — Вы зря приехали.

Мужчина, из последних сил сдерживая свой гнев, молча затягивал тугой узел ткани на ранах.

— Вы вообще не имели права врываться в мою квартиру, — со слепой злостью попыталась оттолкнуть его она.

Тщетно. Наставник крепко стоял на ногах, разглядывая лицо ученицы.

— Мне плохо сейчас. Я не хочу, чтобы это кто-то видел. Я не хочу кого-либо видеть, — тихо бормотала она, опустив взгляд, мотая головой, — Уйдите. Уважайте мои эмоции.

— Я уйду, — так же тихо ответил ей он, сжимая её пальцы в своих руках, — Но только после того, как окажу тебе первую помощь. В твоих интересах лечь сейчас на кровать и сказать, где у вас аптечка.

— Когда уже люди поймут, что помощь должна быть желаемой? — зло зыркнула на него, однако медленно прошла до своей кровати, утыкаясь лицом в подушку, — Аптечка в ванной на верхней полке, — пробубнила Аня.

Иногда грудная клетка содрогалась уже на остаточном принципе, а слезы предательски обжигали щеки, никак не останавливаясь.

Влад вернулся с небольшой коробочкой и уселся на кровать рядом с девушкой, доставая попутно бинты и перекись.

— Ляг на спину, — мягко скомандовал он, смотря на трясущийся комочек, который так хотелось обнять.

Тяжело вздохнув, она сделала, как он сказал, и уже растерянно посмотрела сначала на его плечи, а затем подняла взгляд на лицо.

— Я сама могу перевязать. Не надо мне помогать, — запротестовала Аня, когда мужчина потянулся перебинтовывать её руку.

— Лежи, — строго, почти приказом, сказал он, на что она не смогла противиться.

Он обильно смочил её руку перекисью, осматривая, не остались ли кусочки стекла в ране.

— Ссшшшш, — зашипела ученица, когда Влад начал перебинтовывать ладонь.

— Тссс... Потерпи немного, — нежно сказал он, затягивая бинт.

Несколько минут мужчина обрабатывал руки девушки, которая лежала и смотрела в потолок, чувствуя движения его сильных рук.

— Послушай, суицид... — начал он.

— У меня нормальная психика. Просто разбился стакан, — устало проговорила она.

— Стакан, значит... — облегченно усмехнулся, заканчивая перебинтовку.

Затем он сложил руки "пострадавшей" на её животе и посмотрел ей в глаза взглядом, в котором девушка распознала сожаление и заботу.

— Утром я выразился не теми словами. Конечно, ты живой человек, но сейчас очень важное время для тебя. Расставь приоритеты правильно.

— Я тоже вспылила. Простите, — изобразила что-то наподобие слабой улыбки она.

— Ничего, ты имела на это право... Расскажешь? — кивнул он на заплаканное лицо своей собеседницы.

— А что рассказывать? Родители меня видеть не хотят, потому что у меня когда-то хватило наглости, по их словам, получить наследство и уехать в Москву, учиться. Отец хоть как-то поддерживал общение, спрашивал, как дела, переживал, помогал материально... Матери я не интересна. Сейчас он в больнице, в чём мать винит меня... И в чём-то она права, — горько усмехнулась Аня, — Из-за вечного стресса он схлопотал сердечный приступ.

— Да, ситуация не из лучших... — задумчиво отвел глаза в сторону, — Но не стоит винить себя. Ты не в ответе за их чувства и переживания. Мы не властны изменить то, что чувствует другой человек. Иногда мы даже не властны над собственными чувствами, — отстранённо сказал он, неожиданно кладя свою ладонь на руки девушки.

Она почувствовала тепло, исходящее от него, и ей стало так уютно и спокойно от одного прикосновения, что все проблемы отошли на второй план.

— Да, — прикрыла глаза, соглашаясь со сказанным, к сожалению, не распознав намек.

— Выпускать свои эмоции нормально, поэтому я не буду говорить тебе успокоиться, — аккуратно, едва касаясь, он прикоснулся к щеке девушки, от чего та, сама не зная почему, словно кошка, прижалась к его ладони, позволяя утереть себе слезы. — Что я могу сделать, чтобы тебе стало легче? — почти шёпотом, чуть хриплым голосом спросил мужчина, поглаживая её лицо своими длинными пальцами.

— Вы и так уже много сделали. Спасибо, — вздохнула она.

Мужчина ещё какое-то время всматривался в лицо девушки, едва поглаживая его, наслаждаясь такой невинной близостью, которая во многом отличалась от того, что он себе иногда представлял.

Аня разглядывала мужчину, чувствуя его шершавые пальцы на своей коже. Она смотрела на его волосы цвета тёмного шоколада, в его чёрные глаза, на плотно сжатые узкие губы. Ей было с ним так спокойно. Захотелось просто его обнять, быть ближе, почувствовать тепло его тела, вдохнуть этот идиотский запах ванили, который в последнее время стал так любим девушкой.

Захотелось поблагодарить, просто быть рядом, потрогать пальчиками его лицо, так же нежно, как сейчас касалась его рука её щеки.

Нельзя.

Он ее учитель, наставник. Если отвергнет, то работать станет невыносимо.

«Он просто заботится обо мне, потому что это входит в его компетенцию, хватит выдумывать».

Однако Влад сидит здесь, на кровати своей ученицы, поглаживая её по лицу, ощущая её трепетное дыхание, и понимает, что граница постепенно стирается.

Он её стирает.

«Нельзя!» — кричит ему разум. «Рискни» — умоляет тело. Влад идет против всех своих принципов. Так не должен себя вести учитель со своей ученицей. Он должен корить себя за свою слабость, но как это можно делать, когда Аня прижимается к его сухой руке, словно котёнок, ищущий заботы и ласку.

Мужчина отчаянно боролся у себя внутри с сильным желанием успокоить её, прижать к себе, спрятать от всего мира. Но он не мог позволить себе такой роскоши. Слишком рано. Она не должна ни на что отвлекаться.

Всё становится слишком сложно, и решить эту проблему сможет только время. И они оба это понимают.

— Давай так, — аккуратно отстраняясь от девушки, прочищая горло, сказал он, — Я завтра договорюсь с директрисой, и ты не пойдёшь в школу. Устроишь себе день выходного.

— Выходного? — подняла бровь она, чувствуя подвох.

— Ну ладно, будешь выполнять мои задания. Но поспишь хотя бы нормально, — усмехнулся мужчина.

— Спасибо... Знали бы вы, как мне неловко сейчас, — пытаясь избегать его взгляда, девушка гипнотизировала свои руки.

— Всё хорошо. Я же говорил. Если у тебя проблемы — сразу ко мне. А где твоя подруга, кстати? — мастерски сменил тему.

— Уля к родителям поехала на ужин.

— Понятно.

В комнате воцарилось неловкое молчание, которое никто не решался нарушить. У обоих в голове играли одинаковые мысли. Но эти двое были слишком похожи друг на друга, поэтому оба предпочитали молчать.

Вскоре Влад встал, молча подошёл к чайнику, наполнил стакан водой и принёс его девушке.

— Ты, вроде, пить хотела.

— Да, спасибо вам.

— Когда мы наедине, обращайся ко мне по имени и на "ты", — внезапно для самого же себя сказал мужчина.

— А...Хорошо, — отвела в сторону взгляд она.

— Ладно. Я пойду. А ты лежи и отдыхай. Только дверь закрой обязательно, — начал собираться он.

— Спасибо еще раз. До свидания.

— Пока, — Влад вышел из квартиры, и девушка закрыла дверь.

Только сейчас она поняла, что предстала перед своим учителем в домашних шортах и в майке. Стало внезапно стыдно, но что странно: приятное чувство разлилось по ее телу, когда Аня вспомнила, как Влад смотрел на неё.

Сердце застучало быстрее, казалось, девушка до сих пор ощущает прикосновения его рук на пылающих щеках. А потом пришло осознание, что он сумел её успокоить, помог отбросить все мысли только одним свои касанием.

Удовлетворённо вздохнув, она пошла читать книгу, но через некоторое время погрузилась в глубокий сон.