Глава 9.

Смотря в спину Чонгуку и почти подпрыгивающему Тэхёну, Юнги на секунду поймал себя на мысли, что тоже хотел бы так. Нет, не прыгать, как безумная фанючка, а быть таким же любимым, чтобы на него смотрели глазами-сердечками, восхищались и ждали. Чимин медленно снимал макияж, стоя у зеркала, иногда поглядывая в отражение. Мин Юнги - всё такой же строгий и невероятно сдержанный. Его глаза по-кошачьи сощуренные смотрят куда-то в сторону, а весь он сам как будто не здесь. Пак тяжело вздыхает и выкидывает ватный диск.

- Ты не спешишь домой? - спокойно спросил Чимин, поворачиваясь лицом к старшему.

Юнги поднял растерянный взгляд и переспросил почти неслышным:

- Что?

- Говорю, чего тут завис? Все уже давно разошлись. - Пак сложил руки на груди и впился взглядом в парня.

Старший закусывает губу и опирается на дверь в гримёрку. Он опускает глаза, набирает воздуха в лёгкие и поворачивает замок. Щелчок. Чимин удивлённо приподнимает брови, а Мин всё так же стоит у двери, тяжело дыша. Пак даже как-то сам смутился от такого беззащитного старшего, который обычно непоколебим, действует быстро и хладнокровно.

- Хён? - он чуть склоняет голову набок.

А Юнги поднимает взгляд. Чимин уже совсем не тот малыш, что был когда-то в его детстве, но он всё тот же, кого Мин хочет до потери пульса, до сбитого дыхания и зажмуренных глаз.

- Я всё помню. - тихо говорит Юнги, а Пак грустно улыбается.

- Я знаю. - парень звучит так грустно и так больно, что хочется закричать. Но старший лишь дёргает бровью и толкает языком щеку.

- Давно?

- Нет. - Чимин опирается о туалетный столик и довольно ухмыляется.

Юнги сейчас такой растерянный и такой сбитый с толку, что хочется его покрепче обнять и шкодливо растрепать волосы на макушке. И младший улыбается, по-доброму так, беззлобно тянет уголки губ вверх и натыкается на полный недоумения взгляд.

- Хосок? - догадывается Мин.

Пак едва заметно кивает и облизывает губы. А Юнги залипает на них: припухшие от природы, словно весенний бутон распускающегося цветка. Щеки чуть отливают алым. Глаза младшего озорно блестят, притягивая его всё сильнее, увлекая, и Мин ведётся, он тонет в них, захлебывается и силится не потерять самообладание.

- Знаешь, - спокойно произносит Чимин и отворачивается обратно к зеркалу. - ты достаточно предсказуем, хён. Ты, как обычно, когда стараешься от кого-то отстраниться и отдалиться, только сильнее привлекаешь к себе внимание. - Пак заглядывает в отражение зеркала и ловит взгляд старшего - внимательный, пристальный. - Тогда, в парке аттракционов, я впервые почувствовал, что я не чужой тебе. Ты рассказывал мне о грядущих выпускных экзаменах так воодушевлённо, словно мы с тобой не враждующий хулиган и президент школьного совета, а старые добрые друзья. - Юнги отводит взгляд в сторону и неслышно, глубоко внутри, ругает себя за такую слабость. - А на репетиции... Точнее после неё, когда ты остался в школе, а потом встретил меня у выхода уже вечером? Всё это, конечно, приятные совпадения, но знаешь... - он резко оборачивается и делает пару шагов в сторону Мина.

Тот широко распахивает глаза, когда далеко не детское и наивное лицо Пак Чимина оказывается прямо перед ним. Младший молча обводит контуры лица взглядом, цепляясь за чуть вздёрнутый носик и тонкие губы, за мягкие скулы и кошачьи глаза. Юнги чуть хмурится и тут же собирается.

- Что? - чуть подавшись вперёд, спрашивает Мин.

- Я устал игнорировать подсказки судьбы.

Чимин резко касается юнгиевых губ, ощущая всю напряжённость старшего. Тот вытянулся так сильно, что был похож на ту самую струну, что тронь, и лопнет моментально. Он смотрит в лицо Пака, который так расслаблено, с прикрытыми глазами, сейчас прямо перед ним, без намёка на пространство. Младший медленно сближается с Юнги, постепенно вдавливая того в дверь. А Мин и не против; спустя минуту он расслабляется и позволяет Чимину завладеть собой. Он впускает в лёгкие запах его одеколона, его чуть сбитое дыхание, он позволяет себе слышать то, как громко бьётся чиминово сердце, грозясь оглушить. Юнги чувствует, как мягкий язык проникает меж губ, и впускает, нежно обвивая его своим. Он чуть склоняет голову на бок, позволяя Паку придерживать его за голову, запускать свои пальцы в волосы, оттягивать их и проникать в рот с каждой секундой настойчивее и развязнее. Нога младшего упирается прямо между ног Юнги и приятно давит на пах. Мин ощущает это лёгкое трение, которое нельзя назвать случайным. Чимин чуть двигает ногой и даже сквозь джинсы начинает ощущать, как возбуждается хен. Пак запускает руку под белую рубашку и медленно касается кончиками пальцев горячей кожи. Она чуть влажная от пота, она покрыта мелкой россыпью мурашек. Юнги старается держаться, но руки младшего слишком желанны, слишком давно Юнги этого хотел. Чимин опускает свои поцелуи на чуть порозовевшие щеки, скулы, шею. Он касается ими ключиц и адамова яблока, когда Мин, возбуждённо выдохнув, опрокинул голову назад. Перед парнем открылась та самая картина, о которой он лишь мог только мечтать, предварительно насмотревшись на Юнги во время перерыва. Нежная, словно лебединая, шея со скульптурными изгибами и чуть выпирающими мышцами. Линия скул - точёная, изящная. Взгляд - острый и режет Чимина сейчас наживую.

- Хён, - Пак заводит руку старшего себе за спину и укладывает на мягкий зад. - Я люблю тебя, слышишь?

А Юнги кроме бешеного стука своего сердца ничего не слышит. Он мягкое полупопие в руке сжимает и чувствует, как кровь приливает не только к кончикам ушей и щекам, но ещё и к другим органам тела. Мин жадно облизывает губы, а свободной рукой касается щеки Чимина.

- Слышу... - сипло отвечает старший.

- Ты же помнишь наше обещание? - Пак, словно котёнок, ластится к руке Юнги. - Быть вместе.

Тот закусывает губу, а большим пальцем чуть оттягивает нижнюю губу парня.

- Помню...

Чимин вбирает в рот большой палец хёна и, зажмурившись, зазывно посасывает. А Юнги почти рычит; он отталкивается от двери и толкает Пака к столику. Одним лишь движением руки он смахивает его содержимое и усаживает на ненадежную поверхность младшего.

- А ещё, - Мин ведёт носом по изгибу шеи Чимина, вдыхая аромат ласковой кожи. - А ещё я помню, как уехал... Как бежал... Бежал от тебя.

Пак укладывает руки на плечи старшего и, чуть отстранившись, заглядывает в тёмные глаза. Они блестят, в них черти пляшут с огнями, кричат и зазывают на свою сторону.

- Но теперь ты вновь здесь, со мной. - он облизывает нижнюю губу. - И больше я тебя никуда не отпущу.

- Не пожалей... - выдыхает прямо в губы Юнги, вовлекая младшего во влажный поцелуй.

Его руки тесно сжимают бёдра Чимина, причиняя лёгкую боль даже сквозь джинсы. Он сильнее прижимается к податливому к его ласкам телу, упирается грудью в чиминовскую и словно пытается слиться с ним в одно единое - горячее, пылающее, пошлое и сексуальное. Пак пошло разводит губы, давая посасывать свой язык, покусывать, и снова углубляется. Язык Мина пляшет во рту, словно змей, выбравшись на свободу, вырисовывая узоры и вычерчивая неведомые формулы. Чимин стонет в поцелуй, когда возбуждение начинает до боли упираться в ширинку тугих штанов. Юнги укладывает свою руку на внутреннюю сторону чиминового бедра и нежно ведёт, дразнит. Он даже не скрывает этого, он нахально улыбается в поцелуй, когда младший стонет:

- Коснись...

Руки Пака забираются под рубашку, оглаживая, чуть царапая. Когда Мин с характерным звуком расстёгивает ремень на джинсах и скользит молнией, ногти Чимина впиваются в юнгиевы бока. До боли. Старший шипит и прикусывает губу парня. Юнги начинает нежно, ведёт по всей длине ствола от влажной головки к паху. Он чуть оттягивает кожу, а Пака выгибает всего, и он опирается руками сзади, отклоняясь к зеркалу. И старший шумно сглатывает: Чимин одной рукой медленно, в такт движениям Юнги, отстёгивает одну пуговицу за другой, оголяя безупречное тело: спортивное, подкачанное и безумно красивое. Мин касается губами кожи возле ключицы, спускается ниже; он медленно обводит кончиком языка вокруг затвердевшего соска и вырывает у младшего новый стон, хриплый. А Пак плавится весь под этими прикосновениями, его ведёт так, словно в его крови не один грамм тяжелого наркотика, что превращает реальность в страну с розовыми пони и облаками из сахарной ваты. В одном его чувства не обманывают, кое-что сладкое рядом с ним действительно было. Губы Юнги всё так же ловко скользят по телу, а рука терзает возбуждение, не давая быстро кончить. Чимин рычит, стараясь дотянуться до брюк старшего. Мин чуть отстраняется, облизывается и берёт руку Пака в свою. Он опускает сначала один палец в свой рот, а затем второй. Младший следит за этим, как завороженный, словно перед ним не Юнги стоит, а сказочный принц. Кожу на пальцах обжигает. Парень медленно освобождает себя от плена тесных брюк и кладёт руку Чимина на свой член. Когда Пак ведёт вниз, Юнги хрипло рычит, подаётся вперёд бёдрами. Младший двигается чуть ближе к Мину и прикладывает свой член к его, так горячо, так пошло, так желанно и волшебно. Ощущения становятся острее, когда на руку Чимина ложится юнгиева, и он начинает помогать дрочить. Их движения лёгкие и в то же время такие требовательные: им нужно почувствовать друг друга, быть вместе, ощущать дыхание на коже друг друга, слышать этот ласковый голос, видеть глаза напротив, полные возбуждения и смущения. Пак плывёт, всматриваясь в тёмный омут под названием Юнги. Он запрокидывает голову, громко застонав. Мин улыбается по-кошачьи хитро. Большой палец скользит по уздечке, заставляя Чимина двигаться бёдрами навстречу рукам, изгибаться.

- Мф... хён, хочу, чтобы ты меня трахнул. - требовательно и так отчётливо произносит Пак, что у Юнги сначала шок, а потом новая волна возбуждения.

А после того, как младший выуживает из кармана джинсов маленький тюбик лубриканта со словами: «Хосок позаботился», совсем звереет.

Пак и не замечает, как оказывается на полу, развёрнутый лицом к зеркалу. Мин нежно опускает пальцы в каштановые волосы и приближается к самому уху, шепчет горячо, заглядывает в глаза через отражение.

- Смотри, смотри, от кого я бежал. - дыханием обжигает мочку уха. Чимин широко раскрывает глаза и стонет, когда Юнги вводит в него один палец.

Острая боль пронеслась по всему телу, вызывая дрожь в коленях. Старший придерживает одной рукой за живот, а второй продолжает толкаться в Пака. Он входит без труда, скользит, и у Юнги в голове стреляет.

- Ты растягивал себя? - говорит он где-то позади.

А Чимин краснеет, вспоминая ночь у Хосока, как тот ему ценные указания через дверь в ванную давал, как тот его отгонял подальше, потому что стыдно и ужасно! А потом утвердительно кивает, чуть хныча. Мин скалится и добавляет второй палец, проникает глубже, растягивает, разводя пальцы на манер ножниц. Чимин всхлипывает и о столик опирается: отражение то и дело мелькает перед глазами, и от этого стыдно и... горячо. Младший кладёт руку на свой член и начинает медленно водить, когда Юнги пальцы заменяет на член. Он входит резко, на всю длину, а Пака выгибает. И не только от кайфа, что тело его наполняет, а ещё от рук, что голову за волосы поднимают.

- Смотри. - рычит Мин, скалясь. - Смотри, как я делаю это, Чимин.

Юнги от такого раскрасневшегося и возбужденного Чимина с ума сходит. Бёдрами двигает всё быстрее, вдалбливаясь в тело, вырывая новые стоны. Волосы сильнее сжимает и оттягивает, открывая вид на безупречную шею.

- Да-а-а... - стонет Пак, когда старший кусает его в изгибе плеча и шеи, продолжая вколачиваться грубо, страстно.

Запах секса поселился в маленькой гримёрке, пошлые звуки и всхлипы Чимина впитываются в её стены, забиваются под кожу Юнги, терзают разум, сводят с ума. Мин рычит, до боли закусывает губу, чувствуя, как младший сжимает его внутри себя, даря миллионы ощущений; он стискивает в руках мягкие ягодицы и закидывает голову, шумно выдыхая. Чимин вскрикивает от удовольствия, чувствуя, как внутри разливается тепло. Внутри становится как-то жарко, стыдно и необыкновенно. Он, опустив голову, изливается в свою руку следом за старшим. Юнги с еле слышным звуком выходит из Пака, жадно облизываясь. Он внимательно смотрит на то, как белое семя течёт по внутренним стенкам бёдер, оставляя блестящие дорожки. Чимин дышит отрывисто, глубоко.

- Надеюсь, - Мин целует младшего в плечо. - ты не пожалеешь об этом.

Тот заглядывает на любимого через плечо и устало улыбается.

- Я пожалею только в том случае, - младший чуть морщится от прохлады между ягодиц. - если ты сейчас не поможешь дойти мне до душевой.

Юнги хмыкает и помогает выпрямиться Чимину, придерживая под локоть. Он заботливо помогает натянуть бельё и джинсы, присев на корточки. И Пака такое отношение умиляет, заставляет широко улыбаться и верить, что вот она, новая глава в его жизни. В его и в жизни Мин Юнги.

<The end>