Глава 8.

Весна, школа - беззаботное время, когда подростки наслаждаются жизнью, дышат полной грудью и лишь изредка задумываются о суровых буднях, грядущих сразу после выпуска. Яркое солнце почти прожигает тонкую ткань летней формы, заставляя парней дышать глубже, истекать потом, жадно бегать глазами по округе в поисках воды. Когда Чонгук делает первый глоток, Тэхён испытующе смотрит на него, следит за движением кадыка во время глотков, замечает каплю, игриво соскочившую с уголка рта, и похотливо отслеживает её путь прямо под расстёгнутый воротник, по коже, по ключицам. Исчезает. Ким жадно облизывается.

- Гукки, - конючит парень. - ну дай уже хоть глоточек сделать! Я сейчас помру!

Чон отрывается от бутылки и делает глубокий вдох.

- И почему вообще так жарко? - младший передаёт воду и вытирает пот со лба. - Это всего лишь апрель! Почему-у-у?

- Это конец апреля, Чонгук. - холодно отмечает Юнги. - Ничего удивительного.

Мин держит небольшой вентилятор и старается сохранить невозмутимое лицо, но, как понял Тэхён, даётся это старшему ну очень сложно.

- Ох, - язвительно произносит Чонгук. - ну тебе-то, наверно, совсем не жарко, да?

Юнги хитро улыбается, глядя на младшего.

- Почему же? Когда рядом Тэхённи, мне всегда будет жарко.

Гук тут же сдвинул плечи, раздул ноздри, а Ким едва успел встать между ними, закрывая от Чонгука хихикающего старшего.

- Хён, перестань его дразнить. - просит он.

- Но это невероятно весело! - вскидывает руки Мин. - Он уже знает всю историю и всё равно злится на меня. Поверить не могу. Ты же лучший ученик своей параллели, так от чего такой глупый?

- Что ты сказал?! - Чон попытался отодвинуть Тэхёна, но тот встал как вкопанный, молясь, чтобы Чимин появился уже наконец.

Резко взгляд Юнги сменился с весёлого на удивлённый, а затем сердитый. Парочка Тэгуков тут же обернулись в направление взгляда старшего. Пак Чимин - шатен. Теперь понятно, что удивило старшего. Чимин стал выглядеть намного взрослее, серьёзнее... элегантнее. Школьная форма, белый воротничок, чуть приспущенный галстук и идеальная укладка делали из этого парня модель, которой ты достоин лишь восхищаться. Рядом с ним шёл весёлый Хосок, что-то бурно рассказывающий и жестикулирующий. И вот этот самый Чон Хосок сейчас, кажется, и стал поводом для сердитой мины Юнги.

- Привет! - радостно замахал руками Чон-старший. - Посмотрите какого Чиминчика я вам привёл! Он всё отнекивался и отнекивался, а я ему: ты будешь выглядеть превосходно с этим цветом. Ну, согласитесь! Ведь шикарно смотрится?

Чонгук тут же закивал и бросился к другу рассматривать идеально прокрашенные пряди. Тэхён же поддел локтем Мина и, когда тот обратил на него взгляд, подмигнул. Почему-то теперь, когда Тэ открыл свои чувства человеку, о котором мечтал уже столько лет, о котором грезил ночами, которому так боялся признаться, он чувствует себя виновато перед Юнги. В тот день, когда они придумали весь этот план, он узнал о самой, пожалуй, невероятной истории любви, привязанности, а затем - о самом печальном конце. И именно в тот день они собрались проверить свою судьбу, узнать её планы на их счёт. И получается, что счастье смотрело в сторону Кима и Чона, тогда как именно старший заслуживал этого больше всех на свете. Когда Юнги и Чимин были малышами, они жили в одном городе, а их семьи дружили так крепко, что ночёвки друг у друга были самым обычным делом. Мин с самого начала чувствовал себя другим, он понимал, что отличается от тех мальчишек, что окружают его. Нет, он не любил куклы, он не хотел наряжаться в платья и юбочки. Он просто ощущал себя иначе. И впервые он понял это зимой, когда забирал Пака из школы. Пак Чимин с самого детства был похож на куколку: пухленькие щёчки, вьющиеся волосики, чуть надутые губки, похожие на бантики. Он был самим олицетворением нежности и невинности, а старшему ему уже в свои девять безумно хотелось сделать этого мальчишку грустным, увидеть на его лице слёзы, услышать что-то вроде «прости», «помоги». Ему хотелось чувствовать себя доминирующим над ним. И с тех пор, когда он увидел невинный взгляд мальчишки, спешащего к нему сквозь стену белого снега, их дружба изменилась. Навсегда. Юнги стал жестоким, отдалялся от младшего всё сильнее. Родители не могли понять, что происходит, а мальчишка не мог объяснить. Тогда, скорее всего, он и сам до конца не мог понять, что происходит.

- Юнги-хён, - всё ещё звучало в памяти Юнги, когда их машина отъезжала от уютного семейного домика. - мы всегда будем вместе?

- Всегда, Чиминни. - шептал тогда Мин, мягко перебирая пушистые локоны Чимина.

- Ты всегда-всегда будешь любить меня?

- Всегда-всегда!

- Я люблю тебя, Юнги-хён!

Маленькие ручки обвивали шею Юнги, прижимали к себе, а тёплая щечка терлась о висок старшего. Тогда он ещё не понимал, что слова о любви, сказанные Паку, имели совсем другой смысл. Не детская привязанность, не братская любовь. Природа, что сыграла злую шутку с Мин Юнги, толкала его на это, подкидывая и в будущем кучу палок в колёса, била своими тяжёлыми сапогами по лицу и под дых, воспитывая из мальчишки мужчину, заставляя его принять правду, смириться. А самое главное - отпустить. Отпустить Пак Чимина, чтобы не дай Бог не навредить ему, не заставлять плакать, не заставлять разочаровываться в своём хёне, не позволить ему возненавидеть, отвернуться. Почти семь лет Юнги старался забыть Чимина, их дружбу, начинал жить заново, искать новую компанию, новых друзей. Но судьба злодейка отвела для него отдельный уголок, полный страданий, одиночества и самобичевания. Из этого всего он извлёк немалую пользу: стал хорошим учеником, был президентом в средней и старшей школе, научился писать стихи. Позже открыл в себе и другие таланты. Иногда он выходил в парк и, натянув посильнее капюшон чёрной худи, читал. Не ради монет, не ради всеобщего признания. Для души, чтобы выговориться. Кто же подумает, что в мелком рэпующем подростке царит такая буря эмоций. Когда в первом классе средней школы он встретил Хосока, жизнь как-то поулучшилась. Он стал ходить на общие тусовки и узнал, что он такой не один. У него даже было что-то похожее на отношения. Но неуклюжий подростковый секс вряд ли можно назвать чем-то хорошим или глубоким. А потом случился переезд Чимина в их город. Поступление его в школу. И это уже был не тот привычный для Мина малыш-ангелочек-Пак-Чимин. Это был дьявол, что раз за разом ворошил воспоминания. Юнги старательно избегал его, притворялся, что не помнит, делал выговоры, заставлял перекраситься, сменить этот бунтарский имидж на что-то более простое (милое), подходящее имиджу школы (воспоминаниям Юнги). Тэхён, когда услышал рассказ хёна, долго молчал. Он пытался хоть слово подобрать, чтобы подбодрить его, но, глядя в ледяные глаза, отступал. Мин Юнги - взрослый не по годам, побитый не по правилам судьбы - не нуждался в жалости. Ему нужна была помощь. Проверка. Действительно ли судьба такая сука, что продолжит хлестать его по лицу своими костлявыми руками, оставляя после себя отметины. После объявления о Тэхёне и Юнги как о паре, только Чонгук начал нервничать и суетиться. Чимин как был бунтарем без мозгов, так им и оставался. Да, посматривал, да, поглядывал иногда, но не делал никаких шагов. То есть, для Пака парень просто суровый школьный президент, что достает всех своими нравоучениями и ходит с кислой рожей.

- Тебе нравится? - внезапно спросил Чимин, обращаясь к Юнги.

Мин удивлённо посмотрел на парня, словно не веря своим ушам. Его что, действительно интересует его мнение? Ким тут же снова ударил под локоть старшего.

- Теперь ты не похож на попугая, Пак Чимин. Хорошая работа, Хосок.

Чон-старший отдал честь и стукнул пяточками, вытягиваясь по струнке смирно. Чимин же просто улыбнулся и пошёл с Чонгуком вперёд, обгоняя хёнов.

- Мы пойдём вперёд. - крикнул Гук, а затем внезапно отпустил руку Пака и подбежал к Тэхёну. - Я буду ждать тебя в первых рядах.

Всего лишь один невинный поцелуй в кончик носа, а Тэ уже готов петь и танцевать, кричать на весь мир, как он счастлив и как сильно он любит Чонгука. Но хмурая туча по имени Мин Юнги однозначно снижала градус.

- То есть, когда я его просил - нет, я не хочу, это мой стиль, так я выделяюсь. А как Хосок, так на тебе, пожалуйста. - забурчал Юнги, когда троица ушла сильно вперёд.

- Ну, постой. Ты же не знаешь точно, что так повлияло на него. - парировал Ким.

- Уж точно не я. - старший нервно поправил лямку портфеля.

- А мне кажется, что это из-за тебя.

- Чего? С чего бы? - поморщился Мин.

- Ну, во-первых, они не просто так вот с Хосоком зависали перед фестивалем. Наше солнышко язык за зубами держать абсолютно точно не умеет. По крайней мере, именно он сдал нас Чонгуку с потрохами. Во-вторых, он абсолютно точно влюблён в тебя.

На этой фразе Юнги остановился и строго посмотрел на Тэхёна.

- Если это какая-то шутка, - он тыкнул в грудь Тэ своим маленьким вентилятором. - я эту штуку тебе сейчас в другое место засуну.

- Ох, нет. Слишком жарко для таких игр, хён. - тут же задурачился Ким, чувствуя, как друг начал оттаивать.

- Что ты знаешь?! - Мин встал к парню вплотную.

- Ну-у-у-у, - Тэхён поднял глаза к небу, избегая взгляда Юнги. - допустим, вчера у меня с Чонгуком была замечательная ночь. А затем мы с ним очень долго болтали по душам. Так долго, что и глаз не сомкнули...

- Меня не интересует, как долго ты его трахал.

- К сожалению, я его не тра...

- Убью! - старший схватил Тэ за грудки.

- Хм, такой низенький, а такой сильный. - Ким провёл рукой по макушке Юнги до своего подбородка, отмеряя разницу в росте. Но затем, видя, как начинает плавиться асфальт под его ногами, и это явно не от жары, примирительно поднял руки. - Ладно-ладно! В общем, малыш Чимин ужасно переживает, что его хён не обращает на него внимания. Он с теплотой и нежностью вспоминает вашу дружбу в детстве. То, как ты защищал его в садике, как оберегал его, как вы играли вместе. А ещё он помнит ваше обещание быть всегда вместе и о какой-то фигне о любви до гроб-ба. - Тэхён запнулся, когда Мин снова тряхнул его. - Хён! Это всё, что я знаю. Теперь ты можешь отпустить рубашку и дать мне немного воздуха. Ну или хотя бы свой вентилятор. Мне жарко.

Юнги отпустил парня, медленно отворачиваясь. И Ким мог бы поклясться, что видел, как тот улыбнулся.

* * *

Свет в зале погас, и Тэхён нервно схватил Юнги за руку.

- Мой малыш Гугу сейчас начнёт влюблять весь этот зал своим прекрасным голосом. - каким-то по-идиотски влюблённым голосом пропищал Тэ.

- Ты похож на безумную сасенку. - фыркнул Мин и попытался вырвать руку из цепкой хватки парня, но... тщетно.

- Ох... Я б так насасенил, хён... Ох, как бы я хотел насасенить...

- Блять, заткнись, ради Бога. Тебя и до этого-то было противно слушать, а сейчас что будет?

- Я на тебя посмотрю, - хитро прищурился Ким. - когда ты своего Чимина зажмёшь где-нибудь в тёмном углу сцены. - Юнги ничего не ответил, но и отрицать не стал. Тэхён лишь открыл рот и удивлённо посмотрел на старшего. - Ты что, правда собрался его зажать прямо здесь?

- Да ты умолкнешь сегодня наконец?!

Спор двух безумно влюблённых голубков прервала вступительная мелодия. Лёгкий свет падал кольцами на пять силуэтов, стоящих в ряд. Очевидно, Чонгук-таки освоил хореографию.

«Что ещё ждать от золотого макнэ?» - улыбаясь, подумал про себя Тэ.

Вступление с танцем теперь смотрелось совсем иначе, чем в танцевальном классе. Парни были в костюмах, при укладке и сценическом макияже. Все, как один, в чёрных рубашках и тёмных джинсах, и только на Чонгуке белая. Портупея аккуратно обтягивала грудную клетку, рождая у Кима в голове невообразимое количество картин. Самых разных, постыдных, возбуждающих. Голос младшего тут же породил волну восхищённых вздохов в зале, громких аплодисментов, почти заглушающих песню. И Чон мог бы изучать глазами зал, восхищаться тем вниманием, что было сейчас обращено только на него - его прекрасные движения, плавные, чёткие, идеальные. Зал заворожённо слушал его, подпевал эту и без того известную песню. Кажется, кто-то рядом сказал, что она звучит сильно лучше оригинала.

«Чонгук может что угодно сделать лучше». - подумал Тэхён.

И Чонгук бы мог подарить своё внимание им всем, но его глаза были обращены лишь на одного человека. Он дарил каждую строчку, каждое слово, каждое движение и улыбку только ему - Ким Тэхёну.

«Я люблю тебя». - прошептал одними лишь губами Тэ.

В ответ ему последовала строчка из песни, чуть переделанная, специально для Тэхёна. Зал взорвался новой волной аплодисментов, когда ребята закончили. Ким вскочил с места и начал так громко хлопать, что Юнги был вынужден заткнуть уши пальцами.

- Браво! Чон Чонгук, ты лучший! - визжал Тэхён.

- Блять, ты реально как чокнутая фанатка.

Тэ тут же обратил на него свой безумный взгляд и начал интенсивно кивать головой.

- Я - его самая безумная и больная фанатка! - и как только они скрылись за кулисами, Ким ломанулся к ним. - Ты был такой замечательный, Гукки! - он поднял Чонгука и закружил в воздухе.

- Хён, пусти! - смущённо залепетал Чон и начал колотить Тэхёна по плечам.

А тот лишь широко улыбался своей квадратной улыбкой и кружил, кружил, кружил, пока сзади не подошел Юнги и не положил свою твёрдую руку ему на плечо.

- Идите потрахайтесь уже. - тихо, но очень отчётливо проговорил старший.

- Ой, и вам того же, Юнги-хён. - просмеялся Ким и поддел Юнги под локоть.

Дожидаться ответочки от Мина парочка не стала и последовала совету старшего - скрылась за дверью, ведущей в коридор. На удивление даже для самого Тэхёна, у него не было желания набрасываться на младшего. Весь этот момент был пропитан чем-то тёплым, романтическим и прекрасным. Несмотря на удушающую жару, он чувствовал невообразимую свежесть, почти невесомую и где-то у него в голове гуляющую морским ветерком, остужая пыл.

- Это и правда было очень красиво. - повторил Ким, когда они оказались с Чонгуком на улице.

- Спасибо. - тихо ответил Чон и крепко сжал руку старшего.

- Я заметил, что ты изменил слова в песне. - хихикнул тот.

- А я заметил, как ты прошептал мне, что любишь меня.

- А я заметил, как ты глаз с меня не сводил.

- А я... А я заметил, что ты прыгал и визжал, как какая-то фанаточка.

- А я заметил, что наш разговор становится каким-то слащавым. - засмеялся Тэ.

Гук лишь рассмеялся на эту фразу и сильнее прижался плечом к плечу Тэхёна. Голова младшего легла на плечо Кима, когда они остановились в парке недалеко от их дома. Уже почти по-летнему тёплый ветер ласкал кожу, освежал и обнимал своими мягкими пальцами, скользил под рубашку, даря немного мурашек.

- Знаешь, хён, - тихо начал Чонгук. - кажется, я готов.

Тэхён не шелохнулся, лишь шумно сглотнул.

- Почему так внезапно, Гукки?

- Знаешь, всё то время, пока я смотрел на тебя со сцены, я не мог поверить, что в меня влюблён самый красивый парень на планете. Ты - самый преданный и самый внимательный в мире человек. Ты всегда был со мной, всегда приходил мне на помощь, ты всегда был там, где было нужно мне. Порой ты делал это даже во вред себе, хён. И я до сих пор не могу поверить, что всё это время игнорировал твои чувства, что всё это время ты смотрел на меня вот так - преданно, не сводя взгляд, затаив дыхание...

Ким слушал и не верил своим ушам. Признание Чонгука такое невинное и такое трогательное. Он понял, понял все чувства Тэ, он их принял. И теперь, когда все карты раскрыты, Чон и сам готов начать дарить себя, свою любовь и внимание.

- Ты уверен? - Тэхён повернул голову.

- Да. - уверенно, не задумываясь, ответил Чонгук и повернул голову к Киму.

Длинные пальцы Тэ нежно скользнули по подбородку Чона, чуть подтягивая того к себе, вовлекая в лёгкий поцелуй.

- Сестра сегодня в ночь. - прошептал он.

Чонгук лишь робко кивнул и снова спрятал лицо.

* * *

Кровать чуть скрипит, когда на неё ложится Чонгук, отдавая простыням влагу тела. Крупные капли скатываются по рукам и плечам, они сползают по рёбрам, приятно щекоча каждый сантиметр кожи. Тэхён проводит нежно, почти невесомо, по мокрым волосам и заботливо целует младшего в лоб. Он дрожит, боится. Даже тридцать минут в душе не помогли Чону успокоиться.

- Я буду нежен. - шепчет Тэ.

И Чонгук верит. Он верит каждому слову Кима, каждому его действию, движению. Когда Тэхён нежно ведёт кончиками пальцев от бедра, чертя линию по мягкой белой коже, Чон вздрагивает. Он представлял, как это должно быть приятно быть во власти Тэ, но не ожидал, что это настолько занебесно возбуждает. Гук чуть смыкает ноги, стараясь скрыть своё возбуждение, но Ким тут же кладёт широкую ладонь на внутреннюю сторону бёдра и разводит их в стороны.

- Не прячься. - глубокий, почти рокочущий голос Тэхёна доводит Чонгука до тотальной капитуляции. - Я люблю твоё тело.

Ким нежно касается губами до кожи на рёбрах, ведёт губами вверх, под сердце, чуть задевает набухший сосок, заставляя парня чуть выгнуться, выбивает из него первый за эту ночь стон. Руки старшего скользят по бёдрам вверх, затем снова вниз, оглаживая крепкие мышцы, чуть сжимая их, оставляя небольшие лунки от ногтей. Он скользит чуть выше, касаясь большими пальцами нежной кожи возле паха. Чон лишь наблюдает за этим, старается сохранить дыхание, но с каждой секундой, с каждым новым поцелуем становится всё сложнее сдерживаться. Когда Тэ прикусывает сосок, из него выбивается второй стон, и он запускает пальцы в белокурые локоны, чуть оттягивая их, массируя кожу головы. Он подаётся вперёд, когда Тэхён кладёт правую руку на его шею и глубоко целует его, страстно, пошло. Он ловко скользит языком, играется, вырисовывает какие-то невиданные узоры, посасывает и покусывает губу, оттягивает и снова погружает язык, чтобы заставить младшего задохнуться. Сладкий запах Чонгука заставляет Кима понемногу сходить с ума, погружаться в него полностью, выцеловывать каждый сантиметр его губ, ласкать его язык, проникать глубже, вызывать всё больше пошлых звуков. Когда Тэ кладёт свою руку на член Чона, тот мычит в рот, отзывается на движения, покачивает бёдрами, помогает трахать себя рукой. Он послушный, развратный мальчишка, которого так сильно любит Тэхён. И с каждой секундой его любовь становится только больше. Длинные пальцы Кима ловко скользят от головки члена к его основанию, поигрываются с яичками, а затем снова касаются уздечки, заставляя Чонгука стонать громче, подаваться вперёд быстрее.

- Тебе нравится? - шепчет на ухо Тэ, а затем нежно прикусывает мочку уха.

И младшему нравится. Он сходит с ума, он истекает, пачкая руку хёна, бесстыдно, развратно и так грязно. Он не способен говорить, только мычать, согласно кивать и желать, чтобы Тэхён никогда не останавливался. Ким медленно потянулся за тюбиком, который заботливо был брошен рядышком на кровать. Чонгук широко раскрывает глаза, когда в него едва входит мягкий и тёплый палец.

- Расслабься, - шепчет старший. - я буду делать всё медленно. Я тут же остановлюсь, если ты попросишь.

Чон лишь жмурит глаза и закусывает губу. Он честно старается расслабиться, но если так больно от пальца, даже не полностью вошедшего, то что же будет, когда внутри него окажется член Тэхёна? И почему-то именно эта мысль возбуждает Гука. Его возбуждает один только образ Кима, который полностью в нём, скользит и трахает его.

- Да... Вот так, Гукки, расслабься. - Тэ уже без труда полностью скользит одним пальцем внутри Чонгука.

Он ласкает его внутри, нежно касается стенок, даря наслаждение, избавляя от боли. Губами он старается зацеловывать его лоб, виски, подбородок, губы. Он старается делать всё, лишь бы его мальчик чувствовал себя хорошо.

- Ещё. - внезапно шепчет Чон. - Я хочу больше.

И Тэхёну стоит больших усилий, чтобы не заменить палец на свой член и тут же не начать втрахивать младшего в матрас. Вместо этого он осторожно добавляет смазки на средний палец и добавляет его.

- Мфпх. - стонет Чонгук, чуть приподнимая бёдра.

- Хороший мальчик. - шепчет Ким, чуть ускоряя темп, когда уже и два пальца спокойно начинают входить в Гука.

Тэхён нащупывает узелок нервов и выбивает громкий стон из Чона. Тот широко открывает глаза и ловит ртом воздух. Он нервно комкает простыни в руках, стараясь не сорваться на крик.

- Нравится? - мурлычет Тэ и повторяет.

- Ах... Да, Тэхён, да...

Ким чуть грубее подаётся вперёд пальцами, а большим надавливает на яички.

- Хён, Гукки, не забывай.

Тэхёну безумно нравится то, что он видит. В его руках Чонгук - весь мокрый от душа, от пота, горячий от весенней жары и от ласк Кима - извивается, краснеет и стесняется. Ему стыдно, но он так сильно хочет его. Всё его тело, начиная от вставшего члена до слезливых глаз, говорят одно: «трахни меня, Ким Тэхён».

- Я... Хочу т-тебя, хён. - молит его Чон.

- Должен ли я взять тебя, Гукки? - хитро улыбается Тэ и спускается вниз по животу поцелуями.

- М-м-м, да...

- А быть может, я должен сделать что-то ещё перед этим?

- Сде..? Ах!

Чонгук выгибается почти до боли в суставах, до хруста костей, когда Тэхён полностью заглатывает его член. Ким сосёт ловко, нежно, поигрывается языком, не забывая потрахивать пальцами. Он делает это так, словно если он сделает хотя бы секундную задержку, то совершит самую непоправимую в его жизни ошибку.

- Ах, да! Тэхён-хён, так хорошо...

И Ким знает, что это хорошо, ведь он чувствует на языке то, как сильно течет Чонгук. С каждым движением языка и пальцев всё сильнее и сильнее. Но когда он с громким чмоком выпускает его член изо рта, то ловит такой разочарованный взгляд, что невольно прыскает в кулак.

- Гукки, не смотри на меня так. - он ползёт к губам Чона и нежно прикусывает нижнюю. - Мы только начали.

Тэхён медленно раскатывает презерватив по члену, а затем вопросительно смотрит на Чонгука.

- Ты готов?

- Да. - коротко отвечает младший и сильнее раздвигает ноги.

Когда член входит только на головку, Гук поджимает пальцы. Когда Ким пытается двигаться вперёд, у Чонгука чёрные пятна пляшут перед глазами. Когда Тэ входит в него целиком, черти жгут костры где-то у него в пояснице или в районе таза, или ануса. А быть может, это он сам уже весь умер и теперь горит в кострах Сатаны.

- Больно! - кричит Чон.

- Тш-ш-ш. - шепчет на ухо Тэхён, сильнее прижимаясь всем телом к младшему и замирая, боясь пошевелиться. - Я не двигаюсь.

- Уж будь добр, пожалуйста! Ах-х.

Ким легко качнул бёдрами, погружая член чуть глубже, за что получил больной тычок кулаком прямо в плечо.

- Я же сказал не двигаться!

Тэ посмотрел в лицо младшего и с сожалением был вынужден признать: такой слабый, беззащитный и умоляющий Чонгук - то, что теперь смело можно назвать его кинком. Таким он хочет его ещё сильнее, он готов продать душу, лишь бы видеть такое лицо перед собой всегда. И да, он должен признать, что он такой же долбаный извращенец как Юнги-хён, желающий причинить боль, захватить, поглотить и испортить. Ему нужен Чонгук. Сейчас. Весь.

- Прости. - дрожит, это действительно очень сложно.

Он снова подаётся чуть назад, а затем вперёд, заставляя Чона вздрагивать, трястись в его руках. Гук стонет, он громко зовет Тэхёна по имени, крупная слеза скатывается по щеке. Ким стирает её и целует младшего в висок, ведь ему стыдно, ему безумно стыдно за то, что он причиняет парню такую сильную боль. Но быть внутри него так приятно, так хорошо, скользить, втрахивать его, слышать то, какие непристойные звуки издают их тела, когда соприкасаются друг с другом.

- Хён, ах... Я больше не могу...

Сам Тэ был тоже близок к разрядке. То, с какой отдачей вёл себя Чонгук, даже несмотря на боль, возносило Кима на седьмое, а то и выше, небо. Он сильнее трахал его, разводя ноги так широко, как только мог, раскрывая для себя самый прекрасный вид на свете. Чон постыдно прятал лицо в поднятых руках. Его широкая грудь жадно поднималась при каждом вдохе. Изгибы талии, рёбра, бёдра, член, колени - он весь был открыт Тэхёну. Весь. Целиком и полностью. Когда Ким продолжал двигать бёдрами, член Чонгука подскакивал в такт, касаясь головкой живота. Тэ мягко подхватил её пальцами в кольцо и нежно надавил вниз, помогая младшему кончить, а затем и сам спустил в презерватив, громко выдохнув, а после повалился на его грудь без сил. Десять минут спустя, и Тэхён сидит на полу возле кровати Гука. Как нашкодивший пёс, он пытается заглянуть к Чону.

- Сидеть! - громко командует Чонгук.

- Прости, Гукки. - чуть ли не скулит Ким.

- Больше никакого секса! - Чон показывает из-под одеяла раскрасневшееся лицо.

- Никогда? - надул губки Тэ и сильнее поджал к груди коленочки.

- Никогда-никогда! - замотал головой он.

- Даже на полшишечки?

- Твои полшишечки эти, айщ. - Чонгук схватился за поясницу, когда попытался приподняться.

Тэхён тут же бросился к нему, помогая улечься обратно.

- Прости меня, Гукки. Это было нереально сдерживать себя. - принялся оправдываться старший, заботливо подталкивая одеяло под бока Чона. - Обещание сдерживать себя было прямо вот в самом начале провальным. Я же не знал, что ты такой... такой горячий в постели.

Чонгук показал пальчики и чуть приспустил одеяло, показывая глаза и нос.

- Правда?

- Да-да! Ты очень горячий, Чонгукки. Невероятно!

- И прямо вот так сложно было себя сдерживать?

Тэхён начал судорожно кивать головой.

- Очень-очень! Ты очень классный в постели. Особенно вот твоя грудь, когда вздымается, и ты постан-мвпх...

Гук резко закрыл рот Киму и смущённо отвернул голову.

- Ну, раз так, то, может быть, так уж и быть, мы когда-нибудь повторим. Но при одном условии.

- Всё, что угодно, Гукки. - Тэ улёгся рядом, крепко прижимаясь к Чонгуку.

- Ты позволишь мне трахнуть тебя, хён.

- Это вряд ли. - не задумываясь отвечает Тэхён и широко улыбается.

Продолжение следует...