23. Истинное искусство

— И что ты хотел мне показать? — обратился к Хёнджину Феликс, пока закрывал за ними дверь.

— Секунду. Садись пока, — не оборачиваясь к нему, Хван небрежно махнул рукой в сторону кровати и закопошился в углу.

Ну, садись так садись. Ликс беззаботно плюхнулся на матрас, из-за чего пару раз от него отпружинил, подмял под себя ноги и, дабы занять себя, принялся разглядывать новые рисунки над спинкой кровати Хёнджина. В последнее время их было совсем немного, и все содержали самые обычные скетчи, но Феликсу даже они почему-то приглянулись, показавшись по-особенному атмосферными.

Единственным, что вызывало ряд вопросов, было отсутствие самого Феликса на них. Пейзажи, цветочки, всякие фигулины, что случайно попали на глаза, — всё подряд, но только не он. Странные дела. Искать в этом что-то обидное и плохое он не собирался — глупо, да и не задевало его подобное; однако ответы получить всё же хотелось. Чисто из интереса, так сказать.

Школу и дополнительные занятия они в итоге реально прогуляли. Кто-то сомневался? На памяти Феликса это был его второй в жизни прогул без весомой причины. Первый, кстати, тоже был из-за Хёнджина. И если там хоть какое-никакое оправдание было, то здесь...

— Это что? — в непонимании сведя брови к переносице, спросил у парня перед собой Ли. Прямо у его глаз, в руках какого-то слишком подозрительно улыбающегося Джина, маячили непонятные палки.

— Мольберт, — воодушевленно заявил Хван, садясь вместе с названным предметом на пол. А, так вот чего он так лыбился. — Смотри.

Спустя несколько ловких движений руками вместо «палок» напротив кровати стоял уже собранный мольберт. Феликс с прищуром рассматривал его, всё ещё пытаясь понять, на кой фиг Хёнджину он вообще понадобился. Вроде не за этим сюда шли.

— Он будет тусить с нами? — усмехнулся он, расслабленно откидываясь на руки назад. — Я больше люблю проводить время вдвоём.

Хёнджин вдруг оторвался от своего мольберта-сделай-сам и уткнулся в Феликса упрямым взглядом снизу, отвечая им на его игривый сверху. Ясно, этот парень был настроен максимально серьёзно.

— Увы и ах, но сегодня этот бро с нами. Ты мне кое-что задолжал, помнишь?

Нихера он не помнил. Феликс сел прямо, нахмурился, пытаясь вытянуть из себя хоть какие-то крупицы воспоминаний, но так ни к чему не пришёл. Вот это подстава. Он попытался ещё, стараясь не теряться перед наполненным надеждой лицом Хёнджина, однако сам не понял, как невольно на него залип.

По непонятным причинам подобное начало происходить с ним всё чаще.

Хван по-прежнему сидел на полу и подниматься, кажется, не планировал. С места, где сидел Феликс, рассмотреть его удавалось отлично. Сегодня Хёнджин был на домашнем: в пижамных штанах в серую клетку, белой майке и растянутом пушистом кардигане бежевого цвета поверх. Волосы его были завязаны в вошедший в привычку низкий хвостик, а передние непослушные прядки ниспадали на лицо, но он то и дело убирал их за уши, чтоб не лезли в глаза.

Феликс не знал, что поменялось. Тем не менее, изменения были и весьма заметные — с каждой их встречей Хёнджин становился всё привлекательнее и привлекательнее.

В какой момент у него началась вся эта фигня? Наверное, тогда, когда он начал замечать что ему критически не хватает Джини. Чем реже они виделись, тем сильнее Ликс хотел оказаться рядом. Дело попахивало тем самым, о чём заводить диалог ему пока что совсем не хотелось.

— Походу, не помнишь... — слегка разочарованно выдохнул Хёнджин и, отведя взгляд в сторону, мелко покачал головой. Феликс вмиг почувствовал себя дохуя виноватым, когда увидел, что тот заметно огорчился. — Когда мы занимались, ты пообещал мне в качестве мотивации...

Ёбаный в рот. Так вот про что он!

— Ах, ты про это, — Феликс в облегчении расслабил плечи и подсел ближе, скользя попой по покрывалу. — Ты не думал, что о таком надо предупреждать? Я же даже не настраивался. Что уж говорить про внешний вид.

— В этом и суть! — Хёнджин моментально ожил и тоже придвинулся, так и не прервав свою речь: — Я хочу, чтобы ты был таким, какой ты есть. А если предупрежу, то ты, как обычно, явишься при параде.

— Ты же понимаешь, что я даже сейчас накрашенный? — уголок губ Феликса медленно пополз вверх. Он едва сдержал в себе смех из-за того, как забавно округлились глаза Джини после его слов. Каким же этот парень был невнимательным. — Карандаш, тени, подсвечивающийся лёгкий тональник... — начал неспешное перечисление Ли, загибая пальцы.

— Это предательство, — не дослушав его, буркнул Хван.

Хёнджин моментально сдулся, словно воздушный шарик. Плакала его задумка с портретом Феликса.

И не просто Феликса, а того самого, от которого у него то и дело ускорялся пульс и расширялись зрачки при одном взгляде. Феликса, с пушистыми волосами и чуть отросшими тёмными корнями (жалобы на них с каждым днём увеличивались); в растянутой футболке на пару размеров больше и в потёртых широких джинсах, что практически спадали с его худой талии: с усыпанным бледно-коричневыми веснушками лицом, блестящими оленьими глазами и подсохшими губами, украшенными корочками из-за постоянных покусываний (не им сделанных).

— Расстроился? — сказал, наверное, самое очевидное, на что был способен в данный момент Ликс.

— Да, — не стал врать Хёнджин.

Ли шумно выдохнул и подсел ещё ближе, к краю кровати. Так, чтобы дотянуться до макушки Джини и ласково погладить того по склонившейся к полу голове.

— Сильно?

— Да.

Какой же честный мальчик. Ликс поджал губы, глуша в себе эмоции, обхватил ладошками мягкие щёки перед ним и, не сдержав порыва, чмокнул чужой лоб. Внезапность становилась его верным спутником. Хёнджин в ответ удивлённо посмотрел на него из-под отросшей чёлки, мгновенно смущаясь из-за встретившей его тёплой полуулыбки.

— Мицелярка мамина знаешь где?

— В ванной должна быть... — растерянно хлопая глазами, в прострации проговорил Хван.

Господи, каким же сладким он был, пока смотрел вверх своими блестящими зрачками и непроизвольно заламывал брови. Феликс растаял моментально от жара его кожи под пальцами. Это было просто невозможно.

Ликс не собирался признавать до последнего, но факт того, что он запал на Хёнджина в разы сильнее, чем предполагал изначально, был уже очевидным. И держать в себе все эти чувства давалось с каждым разом тяжелее.

— Доставай все свои рисовалки. Я сейчас умоюсь и приду, — под чужой неуверенный кивок Феликс встал с кровати, а через секунду оказался за дверью — не ожидая от самого себя, побежал сломя голову.

Он вернулся быстро, вид его был забавным: румяный, немного растрёпанный и мокрый в некоторых местах (случайно врубил кран на полную мощность, а тот забрызгал всё вокруг). Дыхание стало неровным. Тут сходу было понятно — реально торопился. Хёнджин же за этот ничтожный промежуток времени успел достать всё необходимое, разложил на небольшом складном столике, нашедшем себе местечко возле мольберта, и теперь задумчиво ходил вокруг своей кровати, потирая большим пальцем подбородок и не замечая прижатого спиной к двери гостя.

— Налаживаешь связь с космосом? — хохотнул Ли, неспешно двигаясь в глубь комнаты. Он остановился сбоку от прищурившегося парня и с сомнением покосился на кисточку, удерживаемую им перед собой в его вытянутой руке.

— Смешно, — будучи увлечённым мыслями, сухо отозвался Джин. — Садись сюда, — спустя ещё немного времени, потраченного на усиленные размышления, он указал той же кисточкой на место возле края кровати.

— Почему именно сюда? — не удержался от вопроса Феликс, пока опускался на мягкий матрас. Если говорить честно, чувствовал он себя ужасно неловко. Даже нормально сесть не смог, поменяв несколько поз всего за полминуты. Руки и ноги напрочь отказывались дружить с головой, отчего он психанул и просто сел в позу «ручки на коленочки, спинка по линеечке».

— Тут свет самый лучший, — всё ещё пребывая где-то не тут, пояснил Хёнджин.

Он проверил ракурс, походив туда-сюда, покивал самому себе, как бы хваля за верный выбор, и наконец-то ушёл за мольберт. Заметив, что тот расположился на той самой табуретке, Феликс про себя усмехнулся. Воспоминаний она вызывала дофигищу.

Хёнджин поставил холст, любовно провёл по краям деревянной основы ладонями и выглянул из-за него. Теперь он с прищуром рассматривал Феликса, чем спровоцировал в том лёгкий мандраж по всему телу. А когда Хван приподнял бровь и приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, Ликс чуть ли не подавился от того, как судорожно начал глотать внезапно увеличившуюся в объёме слюну.

— Ты прекрасен в любом своём проявлении, но сядь нормально, пожалуйста. Это всего лишь я.

Феликс не понял, что вызвало в нём больший спектр эмоций: нежный голос Хёнджина, прозвучавший так, что он в моменте был готов растечься лужей, или его придирка, от которой он мысленно возмутился. Ну вы только гляньте! Хватило же наглости раскритиковать его позу прилежной отличницы!

— Легко сказать, — фыркнул Ли, мнясь на одном месте. — Чем тебе эта поза не угодила?

— Выглядишь так, будто я тебя прямо сейчас буду раздевать. Расслабься.

— Лучше бы раздевал.

— Феликс.

— Да что? — под укоризненным взглядом тёмных глаз напротив Феликс больше не мог сопротивляться. Он скорчил максимально недовольную гримасу, отвёл глаза в сторону и сквозь зубы проскрипел: — Ладно, — а дальше сел так, сел сяк, повертелся на попе туда-сюда; поджал ноги, выпрямил их, затем опять поджал и упёрся руками в матрас за спиной.

Пока он всем этим занимался, не замечал, как сосредоточенно Хёнджин смотрел на него, зато когда невольно вернул глаза в прямое положение, тут же замер, мгновенно краснея. Серьёзный Хван Хёнджин — это что-то с чем-то. Феликсу уже видел его таким, но так, чтобы их взгляды в эту секунду были направленны ровно друг на друга, ему ещё не доводилось.

— Стоп. Замри, — внезапно скомандовал Хван во время очередного телодвижения Ликса. Тот резко остановился и потерянно захлопал глазами. — идеально.

Феликс бегло оглядел себя и покраснел ещё сильнее. Сидел он ахуеть не встать: растянутая белая футболка сползла с плеча, корпус расслабленно подался назад, ноги как-то умудрились соскользнуть с кровати и развестись чуть в стороны. Своего лица Ликс не видел, но что-то (сомнительно закушенная нижняя губа у человека перед ним) подсказывало, что там ситуация была не лучше.

— Это ужасно смущающе, знаешь, — прочистив горло, неуверенно произнёс он.

Хван повёл плечами, словно ничего зашкварного в этом положении для него не находилось, и, шустро скрывшись за холстом, предложил:

— Воспринимай это как очередное свидание.

Ну ничего себе заява. Феликс аж от удивления раскрыл рот, первые секунды не зная, что ответить.

— Ты меня на свиданках обычно кормишь, а не рисуешь, авантюрист.

Претензия имела место быть. Что уж тут говорить. Всё по факту. Хёнджин шумно выдохнул и прикрыл глаза, пользуясь своим положением, при котором Ликс не мог в полной мере лицезреть, как сильно его уебал представший вид.

Хван по жизни хорошим актёром не был, но когда надо было изобразить перед объектом своего воздыхания «непринуждённость» и «уверенность», справлялся на гордую троечку. «Гордую», потому что даже внимательный Феликс не догадывался, что буквально в шаге от него, за баррикадой в виде небольшого белого холстика, тот самый «непринуждённый и самоуверенный» краснел и крепко сжимал потными от переизбытка эмоций пальцами кисточку. Что ж поделать, Феликс был до невозможности соблазнительным с этими своими веснушками, румянцем, сочными губами и блестящими глазами, а Хван Хёнджин, как и всегда, чертовски слабым к каждому его сантиметру.

Молчание затягивалось, Хёнджина крыло всё сильнее, а оседающее теплом в животе наваждение не проходило. По-хорошему, ему бы подошло побиться головой об стену (авось поможет!), но это было бы совсем странно. Феликс перед ним становился смущённее из-за повисшего напряжения и, чтобы вот прям окончательно добить Хёнджина, сводил свои коленки, а-ля скромник. Стоило с самого начала предусмотреть такой расклад событий.

— Я закажу тебе всё, что хочешь, но чуть позже, договорились? — решил крыть тузами. Других вариантов, как ещё можно было уломать Ликса, Хван не придумал. У него разом вся думалка сместилась на коленки, оголённые ключицы и немного в его же ноги, которые он старательно напрягал, уберегая себя от того самого, с букв «стоя...» начинающегося.

— Свиданка так свиданка, — тут же поддался Феликс.

О, как иногда всё просто бывает. У Хвана аж немного отлегло, хотя, казалось бы, ничего не изменилось. Ликс по-прежнему сидел перед ним весь такой красивый, милый и секси, а Хёнджин корчил из себя расслабленного человека, который совсем не горел желанием свернуть всю эту лавочку и сбежать куда-нибудь в сторону туалета. По важным делам, между прочим!

— Иногда я на полном серьёзе ревную тебя к еде, — чуть подуспокоившись, хмыкнул он. Самый верный способ прийти в себя — пошутить максимально по-тупому. В его случае, вполне себе привычно.

— Это ты ещё со мной за косметикой не ходил, — улыбнулся в ответ Феликс и с более серьёзным видом добавил: — Ты будешь начинать? Твои родители не вечно будут на работе.

Хёнджин вмиг засуетился, запутался в том, с чего собирался начать, но всё-таки поменял свою боевую кисточку на простой, заточенный канцелярским ножом карандаш и сел в удобное для работы положение.

— А ты случайно не хочешь познакомиться хотя бы с моей мамой? — вместе с вопросом рука парня начала наносить на холст первые линии. Движения были лёгкими и в какой-то степени залипательными, что пробудило в Ли небольшой интерес.

— И как ты меня ей представишь?

— Как друга? — неопределённо предположил Хёнджин. Он выглянул из-за мольберта, запомнил для себя несколько деталей, пробежавшись по всему Феликсу глазами, и перед тем, как вернуться в исходное положение, сказал ему: — Не двигайся. Лица это тоже касается.

— Нормальный у тебя такой друг. Сосался с ним при встрече у входной двери, помнишь? — стараясь не двигать губами и лицом, Ликс со стёбом припомнил события, произошедшие около часа назад.

Рука Хёнджина зависла в воздухе. Он вновь высунулся из-за холста и с абсолютной серьёзностью, что вызвала у Феликса очередное напряжение в теле, спросил:

— А кто ты мне? М, Феликс?

Только не это.

— Что ты предлагаешь мне сказать, если сам установил такие рамки?

Нет.

Нет.

Нет.

По тому, как занервничал Феликс и как испуганно забегали его глазки, Хван понял, что перегнул. Не стоило говорить этого, зная о том, что Ликс и так думает об их отношениях слишком много. Точно в разы больше Хёнджина со всей его слепой любовью.

Хёнджин опустил руку и со стуком положил карандаш на столик. Под собственный тяжёлый вздох он встал с табуретки и подошёл к Ли, опускаясь перед ним на корточки.

— Прости, я не подумал, — негромко и ласково извинился он, аккуратно кладя ладони на прикрытые джинсами коленки. — Всё в порядке. И если ты не хочешь лично знакомиться с моими родителями, то я не буду тебя заставлять. Буду ждать столько, сколько ты захочешь.

— Мне жаль, что тебе приходится всё это терпеть. Но для меня подобное впервые. Не забывай.

Феликс говорил так же тихо, с расстановкой и некой просьбой в голосе, смотрел на парня у своих ног стеклянными глазами и поджимал губы, сдерживая себя от дальнейших проявлений слабости. Один лишь вопрос действительно смог пошатнуть его.

Холодные руки Хёнджина, покоящиеся чуть выше коленей, нашли чужие и принялись поглаживать костяшки, перебирать пальцы и переплетать их со своими. Это успокаивало и вызывало у Ли едва заметную улыбку.

— У меня тоже, — неловко усмехнулся Хван, очаровательно щуря глаза, и положил подбородок на ножки перед ним. — Иронично, да?

— Ты всё равно другой, — стесняясь всего этого положения и влюблённого взгляда Хёнджина, что снова переместился в ракурс «снизу вверх», как это было ранее, буркнул и покосился в сторону Ликс.

— И это классно. Мы такие разные, в этом есть что-то романтичное.

— У тебя и в пачке от жвачки своя романтика найдётся, — Феликс улыбнулся и кивнул головой в сторону тех самых новых скетчей над кроватью, на одном из которых реально была изображена пустая упаковка из-под жвачки «Love is...».

— Это разве плохо? В тебе романтики, как в этом самом фантике, я просто сохраняю баланс.

— Этот самый фантик сейчас уйдёт, а ты сохраняй баланс и дальше. Один.

— Вот как, — Хёнджин вскинул брови и поджал губы, лицо его обрело выражение, предвещающее что-то. — А ну иди сюда, фантик.

Феликс взвизгнул и в следующую секунду залился низким хохотом, начиная уворачиваться от накинувшегося на него с щекоткой парня. Хван опрокинул его назад, надавив ладонью на живот, а сам поднялся на ноги и, уперевшись коленом в матрас между чужих бёдер, расплылся в самодовольной улыбке, пока его руки безостановочно бегали по распластавшемуся по постели телу. Радостный Ликс нравился ему в разы больше других его версий.

— Всё! Хватит! — буйно дёргаясь, с перерывами на сбитые вздохи и смешки просил Ли. — Хёнджин, твою налево! Я умру!

— Да я тебя уже не касаюсь.

Хёнджин выпрямился в спине и показательно поднял руки в капитулирующем жесте.

— Убедился?

— Отойди на метр. Мне смешно от одного твоего присутствия.

Феликс обнял себя и свернулся калачиком, переключаясь со смеха на отдышку. Он с забавным прищуром проследил за вскинувшим брови Хёнджином, что послушно отошёл на шаг назад и замер, уперев руки в боки, а-ля: «И что дальше?».

— Молодец, а теперь давай рисуй. Мне через два часа уходить.

— Через два с половиной, — деловито поправил его Хван, словно это имело какое-то значение. — Сомневаюсь, что что-то успею. Я медленно пишу, — он плюхнулся на свою табуретку, нашёл вслепую карандаш, но больше делать что-либо не стал. Только пробежался глазами по наброску, по взбаламученному Ликсу, по подготовленному месту, кисточкам и краскам и понял для себя кое-что.

Всё это время он делал совершенно не то.

— Сядь так, как тебе комфортно, — попросил Хёнджин, тянясь за ластиком. — Неважно куда, как и какой там будет свет.

— Зачем? Ты же уже всё решил.

— Просто сделай так. Пожалуйста.

— Странный ты.

Феликс с опаской принял для себя удобное положение, предварительно поправив упавшую футболку и растрепавшиеся волосы. Теперь он сидел посередине кровати с поджатыми ногами, как тогда, когда только зашёл в комнату, соединёнными спереди в замок ладошками, наклонённой чуть в бок головой и слегка согнутой спиной — совсем обычно. Хёнджин внимательно оглядел его и улыбнулся. В этот раз всё выглядело правильно.

Им обоим было намного комфортнее, когда они были самими собой в компании друг друга. В глазах Хвана Феликс всё ещё был красив и привлекателен, но теперь эта красота была очаровательно проста. Её хотелось охотно изображать, а не избегать, отвлекаясь на потусторонние «чувства». Те самые, с которыми тусуются в туалете.

Ликсу, судя по тому, как смягчился его вид и опустились вечно напряженные плечи, тоже было хорошо. Он залипал на сосредоточенное лицо Джини, на его плавающую по воздуху руку и мягкость отработанных движений. Неловкость и смущение пропали вместе со звуком скольжения грифеля по шершавому холсту.

— Я говорил, что у тебя удивительно острые черты, но при этом контрастно мягкий образ? — не отрываясь от работы, проговорил Хёнджин. Процесс шёл активно, времени оставалось с каждым штришком меньше, а его увлечённость своим делом становилась только сильнее. Феликс не стеснялся любоваться изредка выглядывающим, полным концентрации лицом парня. Хёнджину по-прежнему нереально шла эта серьёзность.

— Теперь да. Это типа необычно?

— Типа того? Обычно милые люди обладают мягкими линиями, а об одни твои скулы можно порезаться.

— Я милый? — улыбнулся Ликс и после наклонился вбок, чтобы увидеть скрывающегося за мольбертом флиртуна.

— Временами, — отвлекшись на него, игриво улыбнулся в ответ Хёнджин. — Сядь обратно. Я ещё не закончил с карандашом.

— Давай потом как-нибудь, а? Я устал, и у меня затекла спина. Всё равно полчаса осталось.

Феликс надулся и поджал губы, возвращаясь в исходное положение. Вообще, он не собирался ныть, но затёкшее от пальчиков на ногах до головы тело говорило всё за себя. По ощущениям, с него вот-вот должен был начать ссыпаться песок, а это уже, между прочим, недобрый звоночек, означающий, что пора поебланить пузом кверху.

— Целых полчаса, — подчеркнул Хван, однако в противовес своим словам, остановился. Он неохотно опустил руку с карандашом, подался корпусом назад, оценивая промежуточный результат, и спустя минуту напряжённого молчания вынес вердикт: — В принципе, неплохо. Думаю, что смогу закончить и без тебя.

— Супер. Покажи, — как только Хёнджин озвучил свои мысли, Феликс тут же подскочил с места. В нём горел интерес и безумное желание подвигаться. Второе преобладало, поэтому он сперва размял ноги, руки, покрутил головой, выгнулся в спине пару раз и только потом ринулся к чужому рабочему месту.

— Не-не-не, пока тебе доступны только фантики от жвачек, — опередил его Джин, снимая холст с мольберта и разворачивая лицевой стороной к себе. — Покажу только конечный результат.

Феликс остановился перед ним и недовольно скуксился, складывая руки на груди. Твёрдый взгляд Хёнджина и крепко прижатый к его торсу холст выглядели как серьёзная баррикада, через которую ему так просто было не прорваться.

— А если попрошу?

— Нет.

— А если хорошо попрошу?

— Нет.

— С поцелуем попрошу.

— Звучит заманчиво, но нет.

— Ну и не надо тогда, — Ликс не обижался. Совсем нет. Разве что чуть-чуть и больше для вида.

— Увидишь потом, обещаю.

После недолгой уборки в виде перекладывания всего на стол и в прикрытый шторками угол (холст для надежности спрятался за кровать), они спустились на первый этаж и Хёнджин выполнил свой долг, заказав главному обиженке достойный завтрак-обед-ужин. Ну, тот, что Хэппи Мил с игрушкой. По меркам Феликса, этот поступок стоил всего уважения мира, поэтому больше образ задетого и расстроенного он не держал.

— Ты знал, что картошка фри и гранд-фри — это разные картошки? — хлопнув дверцей микроволновки, спросил Ликс. По всей кухне разнёсся протяжный писк, остывшая в пути еда закрутилась, и он прижался бёдрами к столешнице, поворачиваясь к сидящему за столом Хёнджину лицом.

— Чиво? — Хван удивлённо захлопал глазами и покосился на картофелину в своей руке, переставая жевать. — Реально? Чем?

— Размером. Гранд-фри длиннее и шире.

— Афигеть, никогда не замечал, — он всё ещё пристально рассматривал картофелину в своей руке, что пробило Феликса на лёгкий смех. Вот чему нынче люди удивлялись.

— Не ты один.

Воспользовавшись моментом, Ликс оттолкнулся от столешницы, шустро двинулся к столу, где во всей красе лежали разложенные упаковки, и вытянул из одной сразу несколько картофелин, мигом кладя их себе в рот.

— Эй! Моё! — кража не прошла бесследно. План с треском провалился. Хёнджин схватился за непослушную ручонку и притянул за неё грабителя к себе. — Вкусно тебе, да?

— Мгм, — размашисто кивнул с набитым ртом Феликс.

— Боже, ну почему ты такой милый? — страдальчески простонал Хван, перекладывая руки на чужую талию. Чтобы оторвать взгляд от оленьих глаз напротив, ему пришлось спрятаться лицом в ликсову футболку, но даже там его настигла подстава. — И пахнешь очень вкусно... Ыааааа...

— Тебе кетчуп в голову ударил? — прожевав, усмехнулся Ли. — Говорил же, несвежий. Надо было взять новый.

— Ты, — глухо раздалось из футболки где-то в районе солнечного сплетения. — ударил.

Два слова, а Феликса всего аж замурашило. Ну почему Хёнджин был таким?.. Он глубоко вздохнул, пропуская сквозь себя весь спектр всколыхнувшихся эмоций, что в нём вызвал Джини, прижался к нему в ответ и, оттянув тёмные, всё ещё собранные в хвостик волосы назад, поднял его лицо на себя:

— Хёнджин... Твою мать... — шумно выдохнул он, резко подаваясь вперёд.

— Милый, я дома! — прозвучало вместе с захлопнувшейся входной дверью, пробежавшим по босым ногам сквозняком и громко пропищавшей микроволновкой.