14. Крепче обнимай

Мы ответственны за того, кого по глупости забрали к себе домой. Именно это повторял себе Феликс, смотря на подранные обои в своей комнате и скинутые со стола вещи. Нервный тик обещал начаться совсем скоро. Так он и знал, что надолго оставлять этот чёрный клубок непредсказуемости без присмотра — опасно. И, как оказалось, не столько для него, сколько для самого Ликса непосредственно.

— Ты чего тут устроил?! — слегка прикрикнул на сидящего посреди комнаты и хлопающего своими наивными глазёнками котёнка Феликс. Хёнджин любопытно высунулся из-за его спины, оценил масштаб катастрофы и присвистнул:

— Ууу, ну что, когда ремонт делаем?

Упавший на него взгляд выглядел убийственно. Хван тут же стёр улыбку со своего лица, откачнулся назад и, прижавшись спиной к косяку, выставил перед собой ладони, как бы защищаясь.

— Спокойно, киса, я шучу.

— Это не кот, а полный пиздец, Хёнджин, — тяжело выдохнул Ли и прошёл вглубь комнаты. В сторону покарябанных обоев он старался не смотреть. Уже хватило стресса. — Я тебя помыл, покормил, выделил тёплое местечко рядом с собой, а ты мне так отплатил? — он опустился на корточки и со всем осуждением, на которое был способен в сложившейся ситуации, посмотрел на пушистого негодяя. Тот лишь потянулся к нему и, подлезши под руку, тихо мурлыкнул. — Ничего ты не понимаешь, невдуплёныш.

Это было безнадёжно.

Хёнджин зашёл в комнату вслед за Феликсом и скромно присел на край кровати, уперевшись руками в матрас позади себя. Разглядывания обстановки не заставили себя ждать.

Хван внимательно изучил окружавшее их пространство, начиная с тех самых голубых шторок и заканчивая наполненным всякими уходовыми штуками туалетным столиком, и сходу сделал несколько выводов: первый — у Феликса повсюду была идеальная чистота, что очень контрастировало с его вечным беспорядком. Второе — он был явным поклонником минимализма, что тоже сильно отличалось от всюду увешенных стен и заставленных вещами поверхностями в комнате Хёнджина. И третье — он активно пользовался всякими вкусно пахучими штуками. Теперь природа его сладко-кислого аромата наконец-то была понятна.

— Когда Кками грыз мебель, мы его отчитывали и не давали после вкусняшек, — поделился между делом Хван. — Поругай его. И по кличке зови злобно, чтобы привыкал и знал, что это значит «нельзя». Кстати, как ты его назвал?

— Эм... Никак? — взглянув сначала на парня, а потом снова на котёнка, растерянно ответил Ликс.

— Чего?! Он живет у тебя почти неделю, а ты ему всё ещё не дал имя? — вспыхнул от удивления Хван.

— Я не смог придумать нормальное.

— Да прям. Я уверен, ты даже не пытался.

— Раз такой умный, то займись этим сам, — закатив глаза из-за чужой усмешки, Феликс взял котёнка за бочок и пошёл с ним к кровати. Стоило Хёнджину увидеть пушистого перед собой, как он вмиг растерялся, но всё равно аккуратно забрал того и посадил к себе на колени. Ликс приземлился на кровать следом.

— Предлагаешь мне дать ему имя?

— Ага. Хоть что-то полезное сделаешь.

Хёнджин озадаченно уставился на разложившегося на его коленях котёнка и задумался. В своей жизни он придумывал имя питомцу всего два раза и то, в одном из случаев просто заменил букву. Тут же надо было прямо-таки подбирать.

Как оказалось, этот хвостатый негодяй был не чисто чёрным, каким выглядел при их первой встрече, а с милым белым пузиком и молочными когтистыми лапками. Следовательно, имя, связанное с чёрным цветом, отпало сразу.

Хёнджин погладил котёнка между ушек, потыкал кончиком пальца в его мокрый чёрный носик, почесал под челюстью. Придумать подходящее имя так и не получилось. Зато послышалось довольное урчание. Тогда он взял пушистого под грудкой и на вытянутых руках поднял на уровень своего лица, пристально, с лёгким прищуром изучая.

— Ты его такими темпами до инфаркта доведёшь. Положи животное на место, — с сомнением наблюдая за странными действиями парня, буркнул Феликс. Котёнку, в целом, будто было всё равно, как его вертят, но Ликс был настроен ворчать из-за всего.

Подранные обои действительно подпортили ему настроение. А он, между прочим, этого кота силой отбивал у остолбеневшей мамы, протестующей Оливии и заранее ищущей противоаллергические Рэйчел, заверяя, что тот будет тихонечко сидеть у него, и никто из жителей дома даже не заметит его присутствия.

— Тихо ты, у меня мысль, — шикнул на него в ответ Хёнджин.

Феликс вновь закатил глаза и завалился на кровать. Думать над подходящей кличкой оказалось так утомительно. В комнате повисла тишина.

— Придумал, — спустя минуты молчания обернувшись к пялящему в потолок Ликсу, оповестил Хёнджин.

Тот заинтересовано повёл бровью, а-ля: «Ну рассказывай».

— Он будет Ую.

— «Ую»? — приподнимаясь на локтях, озадаченно переспросил Феликс. Было в этом слове что-то знакомое, но он так и не вспомнил, что.

— Как молоко, — объяснил ему Хван. — Коты же его любят.

— А, — так вот, что это за забытое слово. — Не, фигня. Красиво, но мне не нравится.

— Чего? Ты вообще обнаглел, что ли? — нахмурился и возмутился Хёнджин. Котёнок вновь опустился на его колени. — Я ему тут придумываю, а он нос воротит.

— Сам виноват, нефиг возникать было. Ещё придумывай давай.

Хван недовольно заурчал, будто в этой комнате представителем пушистых и хвостатых являлся он, а не снова успевший разложиться на нём мелкий кот.

— Да блин, не знаю я. Назови Кики, Чапи, Бума, — продолжил предлагать варианты Хёнджин. — Какие там ещё имена есть...

— Н-да... — обречённо выдохнул Ли и поднялся, равняясь с Джином. Он тоже со всей серьёзностью уставился на котёнка и ненадолго задумался, а потом с горяча ляпнул: — Короче, будет Вэйки, — и резко откинулся обратно назад, будто ставя точку.

— Ещё один иностранец, — проследив за ним взглядом, с лёгким недовольством в голосе пробормотал Хван. — Что за имя такое «Вэйки»?

— Хорошее имя. Полезное. Вот буду его по утрам искать и заодно тебя будить. Вэйки-вэйки, Хёнджини, — усмехнулся Ликс, на что Хёнджин обиженно повёл носом и возмущённо отвернулся. Теперь всё его внимание принадлежало котёнку. Ну, или как решил Феликс, Вэйки.

— Ну что, ты у нас теперь Вэйкхи, получается? — погладив пушистого вдоль спины, обратился к нему Хван.

— Не так произносишь. Там нет придыхания, — в очередной раз проворчал Феликс. Было во всей этой вредности что-то поднимающее настроение.

— Отстань. У меня своё видение.

— Ты сейчас тогда тоже будешь называться моим видением, а не Хёнджином.

— Действительно. «Хёнджин» звучит как-то скучно. Зови меня лучше «милый» или «любимый».

На повернувшемся к нему лице играла флиртующая улыбка и шаловливый взгляд. А ведь минуту назад сидел весь из себя важный и надутый. Какой же непостоянный. Феликс скептически вздёрнул бровь, прошёлся по Хвану глазами вверх-вниз, словно оценивая, какой из него «милый» или «любимый», а потом хмыкнул, отвёл на мгновение взгляд в сторону и, вернув его обратно, вынес свой вердикт:

— Пошли есть брауни. А то он уже там остыл, любимый.

Возможно, это прозвучало не так чувственно, искренне и мило, как представлял себе Хёнджин, но даже от сказанного в шутку обращения ему захотелось радостно пищать, смущённо утыкаясь в подушку носом.

— Скажи это ещё раз, — неотрывно смотря на встающего с кровати и направляющегося к двери парня, попросил он. Феликс был уверен, что, обернувшись, увидел на дне его зрачков ярко сверкающие звёздочки. Боже, Хёнджина в самом деле было так легко обрадовать.

— Что сказать? — закусив губу, чтобы не улыбнуться, решил чуть-чуть поиздеваться он.

— Ну... Это... — сделав акцент, неловко намекнул Хван.

— «Любимый»? — якобы не понимая, повторил Ли. Хёнджин тут же зарумянился и, опустив голову, спрятался за своей длинной чёрной чёлкой.

— Да, — тихо пискнул и мелко кивнул он.

— Так вот про что ты, — Феликс находил это забавным. Он уже и забыл, каким обворожительным становился Хван, когда краснел и стеснялся. — Если сейчас как можно быстрее окажешься на кухне и попробуешь мой кулинарный шедевр, то обещаю подумать над тем, чтобы называть тебя так всегда.

Иногда нужно уметь расставлять приоритеты. Именно поэтому кот оказался переложенным и одиноко оставленным на кровати, а Хёнджин уже на всех парах нёсся на первый этаж, пропуская по две ступеньки.

***

Когда ты проводишь время с любимым человеком, оно летит незаметно. Хёнджин и не помнил, когда в последний раз так увлечённо смотрел телик, развалившись на мягком диване и уплетая за обе щеки вкусную выпечку. Феликс и правда приготовил шедевр. За окном уже было темно, во всех комнатах, кроме кухни, был выключен свет, а они сидели умытые, одетые в пижамы и говорили, кажется, обо всём.

Наверное, в этом и заключалось его желание находиться рядом с Ликсом всегда. Каждую минуту. Им всегда было, что обсудить. За исключением моментов, когда обоим хотелось просто посидеть в тишине, довольствуясь царящей вокруг идиллией. Феликс был самым комфортным человеком для Хёнджина. Его лёгкие прикосновения, вечно внимательный взгляд, успокаивающий голос, который к вечеру обычно становился чуть ниже, — он рассыпался на части от каждой составляющей парня.

Их общение было самым особенным. Да, оно всё ещё вело их по слегка размытой дорожке, но это не сбивало с пути. Просто... Они шли по ней в своём темпе. Неспешном. Временами очень осторожном. Хёнджин знал, что в любое своё действие по отношению к нему Феликс вкладывал многое. Он действительно старался быть чутким и внимательным. Даже специально приготовил для него свой фирменный брауни, чтобы порадовать. Ради этого Хван так же умолчал про свою спортивную диету. Она могла подождать.

Перед тем, как расположиться напротив телевизора с выбранным фильмом, Феликс впервые попросил его сесть рядом, постучав по дивану сбоку от себя. А потом, спустя некоторое время после начала... Потрогать волосы. Сильно-сильно смущаясь и параллельно аргументируя эту странную просьбу тем, что у Джина они за всё время неплохо так отросли, и их очень хочется позаплетать. Стричь он их, к слову, по итогу тоже запретил. Хёнджин, если честно, и без его слов не собирался.

Как не собирался растекаться по дивану, словно желе. Скорее всего, дуреть от человека — странно. А дуреть от одного томного вздоха этого же человека — ещё более странно. Но Хёнджину уже давно стало всё равно. Он хотел жить в моменте. Конкретно сейчас в темноте комнаты, разбиваемой неярким светом от экрана, в мягкости подушек, окружавших его, в сладкости шоколада на языке и в тепле сзади, идущем от кончиков пальцев, массирующих корни волос, и до почти прижатой к его спине груди.

— О чём задумался? — заметив подозрительную молчаливость, которой между ними этим вечером ещё не было, взволнованно поинтересовался Феликс и чуть выглянул из-за чужого плеча.

Хван встрепенулся и немного напрягся. Он думал об очень многом. Его бесконечные мысли точно не поняли бы.

— Да так. Меня просто уже вырубает, — притворно зевнув, оправдался Хёнджин. А чтобы Ликс точно поверил, что такой полуночник, как он, и правда мог хотеть спать до двух часов ночи, добавил: — Я теперь рано встаю на пробежки. Тяжело привыкнуть.

— Ты всё ещё можешь забить на эту затею. Меня волнуешь ты, а не твои мышцы, — пропустил меж пальцев волосы и напомнил Ли. Хёнджин вдоль и поперёк покрылся мурашками. Эта пытка была слишком сладкой.

— Нет. Это важно, в первую очередь, для меня.

— Тогда давай пойдём ложиться спать, м?

Хёнджин не хотел этого. Хотя бы потому, что им пришлось бы разойтись. Да, Феликс не говорил, как и где они будут спать, но Хван понимал, что однозначно не вместе. Это было очевидно. Ему бы никогда так не повезло.

— Не хочу оставаться один, — уронив взгляд на ковёр, грустно прошептал он.

Движение пальчиков на макушке остановилось.

— Ложись со мной, — так же тихо, с лёгкой неуверенностью и зажатостью в голосе, предложил Ликс.

Хёнджин не был уверен, не послышалось ли ему.

— Шутишь? — с подозрением обернувшись, спросил он.

— Нет, но только, если обещаешь не приставать, — сдержанно улыбнулся ему в ответ Феликс.

— Да когда я к тебе... — не подумав, ляпнул Джин, а потом резко вспомнил, пристыженно замолчал и продолжил на грустном выдохе: — Как скажешь.

Постель у Феликса была большой, уютной и пока ещё холодной. Место около стены Хёнджин отбить так и не смог (не особо-то пытался), поэтому лежал у самого края, держа глаза закрытыми, дышал через раз, не веря, что буквально в полуметре от него находился его самый любимый человек, и такими темпами сам упустил момент, когда начал потихоньку засыпать. Судя по всему, тренировки реально вымотали его полностью.

А вот к Ликсу сон совсем не шёл. Он по-глупому пялил в стену перед собой и всё думал, отчего ему так жарко. От мягкой лежанки, стоящей в углу комнаты, исходила хорошо слышимая возня маленького кота. За спиной — тоже. Но исходила она уже от большого, и не кота, а от самого настоящего наглеца, что быстро уснул, и теперь постоянно ворочался и практически дышал ему в загривок.

Просто невыносимо.

Деревья на улице бились об закрытое окно, царапая стекло. Сердце Феликса же об грудную клетку. В голове гулял ветер, не дающий собраться с мыслями и как следует порефлексировать. Он каждой своей клеточкой ощущал чужое присутствие сзади, словно человек находился ещё ближе, чем вплотную к нему. Однако это было невозможно.

Конечности постепенно затекали. Страх перевернуться на другой бок не позволял исправить это. Ликс тяжело выдохнул от безнадёжности, пряча лицо в подушку, и всем телом крупно вздрогнул, когда чужая рука легла поперёк его живота, и наглец сзади прижался своей грудью к нему.

— Эй, Ликс, — шёпот Хёнджина звучал как-то по-особенному и громко в царящей посреди комнаты тишине.

Феликс впервые слышал его таким хриплым. Почему-то это усилило его волнение. Он сглотнул ком в горле и ответил ему не сразу:

— Да?

— Поцелуемся?

Что? Быть может, Хёнджин всё ещё спал и думал, что это его сон? Других вариантов у Ликса не было.

— Чего? Ты что, лунатишь? Почему не рассказывал? — не оборачиваясь, якобы отшутился, а после нервно посмеялся Феликс.

— Нет.

— Тогда я не понимаю.

Пальцы на чужой руке чуть сжались. Хёнджин приблизился и теперь почти шептал ему прямо на ухо:

— Ну давай. По-дружески.

Это звучало так смешно.

— Боже... Какой из тебя друг? — усмехнулся Ли.

— Тогда как парочка, — не раздумывая, сходу предложил Хван.

Его горячее дыхание и тепло тела пленили. Феликс старался не думать, не дышать и по возможности не говорить. Соглашение могло вырваться из него в любой момент, не предупредив.

— Мы же вроде договаривались, — без укора произнёс, напоминая.

Рука тут же пропала с живота. Хёнджин и его тепло стали дальше, отчего непривычный холодок спустился по спине. Стало как-то одиноко.

— А, точно... Прости, — Хван не звучал разочарованно. Зная его, Феликс был почти уверен в том, что это всего лишь очередная игрулька, и чуть позже к нему снова прижмутся, игнорируя ранее обговорённые правила. — я просто уже соскучился по тебе.

Такое тоже было против правил.

Перед глазами яркой красной надписью горело «НЕТ», пока сам Ликс натурально плавился от этих слов. Это было так не похоже на него. Но из-за чего-то не ощущалось чуждым. В конце концов, он же тоже умел чувствовать?..

— Давай, — как он и предполагал, вырвалось само по себе. — Ну... Как парочка.

Он абсолютно не понимал, почему согласился на это. Почему ему вообще захотелось согласиться. Да, своей симпатии Феликс уже давно не пытался сторониться. Даже не так, Хёнджин ему почти нравился. По крайней мере, с ним было интересно, приятно-волнительно и очень комфортно. Это ли не показатель? Однако он всё ещё не считал подобный физический контакт на постоянной основе дозволенным им.

Тем не менее, мало ли что он там считал.

— Только один, — от растерянности уточнил, наблюдая за перевернувшим его на спину и собирающимся нависнуть над ним Хёнджином.

— Хорошо, — прожигая парня перед собой своим неотрывным взглядом и едва шевеля губами, сказал Хван.

Как говорится: «Читайте договор». «Один» может иметь разные трактования. Например, что хоть он и будет «один», его чувственность, длительность и глубина будут отличаться от предыдущих. Феликс почему-то подумал об этом только тогда, когда Хёнджин, видимо, решил высосать из поцелуя максимум, засосав при этом его.

Начал он как было и в предыдущие разы: нежно и неспешно, почти лениво. А потом робко скользнул по его губам языком, словно спрашивая разрешение, аккуратно оттянул указательным и большим пальцами подбородок, и понеслось... Феликс не успевал за ним. Помнится, он когда-то говорил, что не горит желанием пробовать чужую слюну? Слова тут же захотелось забрать обратно, когда язык Хёнджина обвёл его собственный и сплелся с ним в неловком и неумелом танце. Какое-то странное, тянущее чувство поселилось в сплетении. В лёгких сиюсекундно стало меньше кислорода. Ликс терялся и не понимал, что ему надо делать.

— Хёнджин... — сдавленно проронил, стоило Хвану на мгновение отстраниться, чтобы сместить в сторону затёкший локоть.

— Просто расслабься и следуй за мной, — Хёнджин легко улыбнулся перед тем, как снова прильнуть всем телом.

Это было... приятно? Так называемые бабочки не только порхали в животе, но и усиленно пытались выбраться наружу. Настолько их было много. Губы активно сминались чужими, немного болели, иногда рассоединялись и снова прилипали друг к другу. Феликс ощущал сильный жар и хотел касаться. Хёнджин, судя по всему, тоже. Его ладони плавно скользили по щекам, неспешно гладя нежную кожу и любимые веснушки на ней, временами спускались на шею, плечи, сжимали их, но дальше не двигались — боялись. Хотя однозначно желали перейти черту.

Но это было бы отталкивающе быстро и неправильно для них.

Так что оба негласно решили наслаждаться моментом, позволяя себе чуть больше обычного: едва ощутимые поглаживания в нескрытых одеждой зонах, крепкие объятия, тесный телесный контакт. А после — горящие взгляды, направленные ровно друг на друга, припухшие влажные губы и широкие улыбки, означающие, что между ними всё более чем хорошо.

***

Хёнджин проснулся только ближе к обеду. Тонкие занавески Ликса едва спасали его глаза от ярко светящего в них солнца. Посреди кровати, укрытый по шею одеялом и лежащий между двумя подушками, он оказался один. Половина Феликса, которую Хван вслепую пощупал рукой, была холодной. Значит, проснулся достаточно давно.

От одной мысли о нём по лицу расползлась широкая, дурацкая, влюблённая улыбка. Он подмял подушку под себя и уткнулся в неё носом, пытаясь подавить ураган из эмоций. Щёки натурально полыхали. Произошедшее ночью казалось нереальным. Однако сухие и чуть потрескавшиеся губы убеждали его в обратном. Хёнджин не сдержался и хорошенько пропищался от переизбытка чувств в подушку перед тем, как спуститься на первый этаж.

Как в тех самых слезливых дорамах, Ликс стоял на кухне и что-то готовил. Его растрёпанные волосы напоминали один большой одуванчик, а помятая пижама с закатанными до локтей рукавами навевала домашнюю атмосферу. Хёнджин тихо подошёл к нему со спины и, положив подбородок на плечо, аккуратно приобнял.

— Боже! Кто так внезапно подходит к человеку с ножом? — дёрнувшись от испуга, повернул к нему голову и со смешком спросил Феликс.

— Доброе утро, — томно произнёс вместо ответа Хван.

Ликс отчего-то смутился и, чуть покраснев, отвернулся.

— Доброе, — опустив взгляд на разделочную доску, пробубнил он. — Ты будешь завтракать? Я сделал на двоих.

— Буду.

— Тогда садись за стол.

Через «не хочу» Хёнджин оторвался от него и послушно сел за стол. Ситуация, сложившаяся вокруг них, ощущалась странно. Он хорошо прочувствовал это за пару минут, что стоял позади. Со стороны всё выглядело нормально, но если посмотреть чуть получше... Можно было заметить, что Феликс избегал чужого взгляда и словно сторонился его, даже когда просто ставил перед ними тарелки с яичницей и овощами. Хван понимал причину, однако внутри всё равно что-то неприятно ёкнуло.

Может, он слишком поспешил?

Еда не лезла в рот. Джин сосредоточенно смотрел в тарелку, следя за плавно растекающимся желтком, пока Ликс пялился на него, буквально прожигая взглядом. Это напрягало.

— Что-то не так.? — не выдержал и, резко подняв взгляд, неуверенно спросил Хван. — Вернее, что не так? — исправился он, показывая, что всё понимает.

Ну вот, Феликс снова покраснел и отвернулся, зажёвывая губу. Хёнджин не хотел думать о том, что такое непонятное поведение почти что бесило его.

— Да нет, просто...

Он точно хотел что-то сказать, но почему-то не мог. Неужели это «что-то» должно было всё испортить? Хван напрягся каждой клеточкой своего тела и от нервов схватил кружку с любезно сделанным для него кофе. Глотать его удавалось с трудом. И не только из-за высокой температуры.

— Просто... Как ты думаешь, можем ли мы время от времени... Агх, чёрт... — решиться никак не получалось. Феликс закрыл ладонями практически багровое лицо и тихо продолжил: — Как ты думаешь, можно ли нам иногда... Ну, или по желанию вот так... ц-целоваться? — последнее слово он произнёс едва ли слышно, но это не помешало Хёнджину услышать, подавиться и, будучи сплошь покрытым брызгами, в шоке уставиться на него.

А может, ему всё-таки иногда везло...