9. Догонялки

Одна из проблем длительного отсутствия где-либо — процесс возвращения. Хёнджин понял, что совершенно отвык от раннего подъема, утренней хандры и серых лиц вокруг, когда с ужаснейшим разочарованием перешагивал порог школы. И как это обычно бывает, стоит тебе ненадолго пропасть, а потом неожиданно появиться, так всем от тебя резко становится что-то нужно: то кто-нибудь в коридоре остановит и спросит, где ты был; то посмотрят с удивлением и перешепчутся, мол: «Неужто появился»; то заебут на уроке всякими опросами, чтобы донабрать оценок и догнать одноклассников.

Одним словом — дурдом.

Таким образом, уже к середине учебного дня Хёнджину хотелось вновь уйти на больничный, вернув себе жизненный образ «принцесса в заточении», и помереть дома от скуки, нежели от окружающих его повсюду людей. Там его хотя бы никто не заёбывал каждую секунду.

Однако ничего не портило ему настроение так, как Феликс. Вернее, его непонятная отстранённость, возникшая ещё тем субботним вечером, когда Хван зашёл в комнату, и свет в чужой резко погас. Сразу же сложилось впечатление, будто так было запланировано, что было максимально странно, ведь они точно разошлись на хорошей ноте. Даже не так, на очень чувственной и волнующей сердце ноте. Он полчаса решался на тот поцелуй!

На следующий же день Ликс вовсе не объявлялся, а по утру оправдался самым глупым образом:

— Прости, я был занят.

— Да, и именно поэтому ты так старательно избегаешь моего взгляда, Феликс.

Хёнджин так и не озвучил это. Смелости не хватило. Зато сейчас, сидя в столовке и грустно тыкая вилкой в румяную котлету под тяжелым взглядом Джисона, он думал над тем, что сказать что-то такое точно стоило, потому что Феликс снова спрятался от него. Правда, только до следующего урока, но не суть. Всё равно со звонком, немедля, убежит. И попробуй его потом найти.

— Вот смотрю на тебя, и аппетит сразу же пропадает.

Хван зыркнул исподлобья на парня по другую сторону стола. Джисон, в противовес своим словам, с удовольствием уплетал содержимое своей тарелки и ещё параллельно умудрялся заглядываться на чужую котлетку. Спрашивалось, и у кого это среди них двоих не было аппетита?

— Помолчи, и так парашно, — шумно выдохнул Хёнджин, роняя вилку на стол. Та раздражающе загрохотала, чем привлекла внимание нескольких учеников.

— Да не парься, закроешь ты эту тройку, будто впервые, — Хан всё-таки своровал соблазнительную котлету, шустро переложив её к себе в тарелку. Теперь она на всех правах принадлежала ему.

Хёнджин криво усмехнулся, лучше бы дело действительно было в ебучей тройке по математике. От неё хотя бы самобичевание было не такое сильное. И её хотя бы можно было в любой момент увидеть в журнале, деваться-то ей было некуда.

В отличие от кое-кого.

— Пффф, я про неё уже забыл.

— Тогда я не вижу больше причин для такой кислой физиономии. Ей-Богу, тебя будто бросили после десяти лет брака, — Джисон смеялся с собственного подкола, пока Хван всерьёз задумывался над тем, что его, походу, реально бросили.

С одной стороны, чтобы бросить, нужно для начала начать встречаться. Иначе смысла нет. Глупо же. Значит, его точно не бросали, ведь они не встречались, а это уже хорошо — шансы ещё не закончились. Но если посмотреть с другой, как тогда можно было назвать этот внезапный игнор?

Хёнджин так ничего и не прокомментировал. С его губ сорвался драматичный вздох, корпус откинулся на спинку стула, и вид стал ещё более загруженным, что не осталось незамеченным его собеседником.

— Только не говори, что у тебя всё это время кто-то был, — настороженно произнёс Джи.

Он не на шутку напрягся, наблюдая за неоднозначной реакцией друга. Да нет, ну не мог он с кем-то встречаться и не сказать ему. Не по-братски это.

— В том то и дело, что не было, — отмахнувшись, небрежно ответил Хван и едко добавил: — Но могло бы быть, если бы меня не кинули в ебанный игнор. Я даже не понимаю, что сделал не так.

Всё-таки мог.

— Попадос, — протянул Хан, поджимая губы. Тарелка с обедом отодвинулась в сторону. Вот теперь аппетит у него реально пропал. — Если игнорят, значит, есть причины. Ну, наверное... — неуверенно предположил он.

— Кто бы мне ещё эти причины сказал. Целый день то в догонялочки, то в прятки играю, а толку никакого. Я уже не знаю, что делать.

Джисон мысленно прикинул, о ком сейчас могла идти речь. Основываясь на словах Хёнджина, человек учился в этой школе, и, скорее всего, они уже были ранее знакомы. По итогу никаких определенных личностей ему в голову так и не пришло, хотя круг общения Джина был вообще невелик. Хану хватило бы пальцев одной руки, чтобы перечислить всех.

— Знаешь, если бы я хотел спрятаться или просто уединиться, то первым делом пошёл бы туда, где в обычное время тихо и никого нет, — временно забив на размышления касаемо чужой личной жизни, подал идею Джи. В конце концов, если бы Хёнджин захотел, то сам бы ему рассказал. А пока он был не против подождать этого момента.

— Где в обычное время никого нет... — отстранённо повторил Хёнджин, задумываясь. — Тихо и никого нет...

У них в школе было совсем немного подобных мест, так как почти везде был сплошной проходняк. Однако ему всё-таки удалось припомнить парочку и после чуть более радостно сказать об этом другу:

— Думаю, я знаю, где можно посмотреть. Спасибо, — со сдержанной улыбкой поблагодарил Хёнджин, вставая из-за стола. — Тарелку отнесёшь? А то перемена скоро закончится. Боюсь, не успею.

Джисон сложил руки на груди и закатил глаза, смотря на наглое лицо перед ним. Перемена у него заканчивалась, ага-ага. Тарелку, видимо, на другой континент относить нужно было.

— Иди, — коротко выплюнул он. — Пиздун, — кинул уже вслед, на что Хёнджин, не оборачиваясь, ответил выразительным средним пальцем.

Жест истинной любви.

***

Под определение «тихое и относительно безлюдное» Хёнджин подобрал раздевалку в спортзале, пожарную лестницу и лавочку около запасного выхода. Первое отпало сразу: зал оказался закрыт, и попасть в раздевалку оказалось невыполнимым делом. С последним тоже не задалось: лавку перенесли на другой этаж, чтобы такие, как он, туда, куда не надо, не совались. Однако второй вариант всё-таки подошёл. Феликс нашелся грустно сидящим посреди ступенек. Он сосредоточенно смотрел в экран телефона и зубами теребил нижнюю губу, будто над чем-то упорно думал. Хёнджин постарался максимально незаметно подойти к нему, чтобы не помешать и, не дай Бог, не спугнуть. Продолжать догонялки у него уже не было сил.

— Феликс, у тебя всё хорошо? — осторожно поинтересовался Хван, опускаясь на ступеньку рядом с парнем.

Спина Феликса вздрогнула. Он быстро выключил телефон и удивлённо покосился на чужое взволнованное лицо. Теперь, находясь вблизи, Хёнджин заметил, насколько уставшим выглядел Ликс. С утра он тоже был не прям свежачком, но тогда Хван сослался на привычную каждому школьнику убитость и припухлость и не придал особого значения. Всё равно, как ни посмотри, Ликс для него выглядел лучше всех.

— Да, — неуверенно отозвался Ли, но, увидев недоверие в глазах Хёнджина, негромко добавил: — наверное...

— Я сделал что-то не то, да? Ты бегаешь от меня целый день, а я всего лишь хочу поговорить.

Хёнджин всей душой надеялся, что это не он являлся причиной такого сомнительного состояния. Но если всё-таки он, то лучше было бы сказать ему обо всём, что не так, сразу в лицо, чем продолжать держать в непонятках.

— Нет, ты как раз делаешь всё то. Это я... не то, — нервно заламывая пальцы, выдавил из себя Феликс.

Всё же не он, уже хорошо. Прям гора с плеч. Правда понятным для Хвана так и осталось — ни-ху-я.

— Расскажешь? — Хёнджин придвинулся поближе, так, чтобы их бёдра касались друг друга, и аккуратно дотронулся до чужого предплечья, пытаясь расположить к себе.

Ликс тяжело выдохнул и потупил взгляд в пол.

— Я не знаю, как это объяснить... У тебя бывает чувство, будто ты не заслуживаешь чего-либо, потому что делаешь недостаточно, но и больше, чтобы заслужить, ты сделать не можешь, потому что банально не знаешь, как?

Хёнджин внимательно выслушал, медленно поглаживая большим пальцем худую руку под рубашкой, и после удивлённо вскинул брови. Неужели... Ох, он и не думал, что это будет настолько приятно.

— Я уверен, что ты делаешь достаточно и просто накручиваешь себя, — с плохо скрываемой улыбкой попытался успокоить его Хван.

Феликс нахмурился из-за этого и посмотрел на него непонятливо. Гадать, с чем была связана такая реакция Хёнджина, ему долго не пришлось.

— И чего ты сидишь лыбу давишь? Всё понял и теперь смеешься, да? Конечно, отхапал себе незнайку и... 

— Ты просто очень милый, — вырывалось быстрее, чем Хёнджин успел подумать.

Чужие щёки тут же приобрели розоватый оттенок, и взгляд поспешил уткнуться обратно в пол.

— Дурак, — смущенно буркнул себе под нос Ликс.

Хван вновь улыбнулся, будучи не в силах спокойно реагировать на Феликса и всю эту ситуацию в целом. Просто с ума сойти. Его всё это время не пытались бросить, а наоборот, хотели показать хоть какую-нибудь значимость и просто не знали, как это сделать.

— Тебе не нужно что-то делать, глупенький, — Хёнджин отпустил предплечье и обнял парня, бережно прижимая к себе. Почему-то сейчас он посчитал необходимым так сделать, хоть и знал, что, с большей вероятностью, Феликс начнёт брыкаться и вырываться. — Знаешь, ещё до того, как мы сблизились, я всегда думал, что тебе достаточно просто улыбнуться, чтобы мой день стал в разы лучше. Сейчас я думаю, что тебе будет достаточно просто посмотреть на меня, — шёпотом, словно рассказывал особенно важный секрет, поделился он.

Ликс намёка не понял: от неловкости уткнулся носом в его плечо и прикрыл глаза, отчего Хёнджину стало тяжелее дышать. Ему ещё никогда настолько сильно не нравились объятия. Феликс ощущался в его руках максимально правильно, а ещё казался очень хрупким и нежным. Ключевое слово — «казался». Хван был прекрасно ознакомлен с тем, какой удар поставлен у этого «ласкового» мальчика. Он на свой страх и риск провёл ладонью по чужой спине и обрадовался, когда не получил в ответ чего-то болезненного из разряда «чтоб не втыкал».

— У тебя сейчас сердце грудь пробьёт, — хмыкнув, едва разборчиво вбросил Ликс.

Хёнджин усмехнулся самым краешком губ. Неужто даже драться не планировал?

— У меня так всегда с тобой. Поэтому и думать лишнего тебе не надо, понял? — Хван немного отодвинулся, и Феликс наконец-то поднял на него свои уставшие глаза.

— Мгм.

— Вот и славненько. Тогда пойдём на урок. А то мне ещё прогул к тройбану вляпают.

Хван встал на ноги первым и протянул Феликсу руку. Тот уже привычно засомневался, но в итоге взялся, поднимаясь следом. До выхода с пожарной лестницы Хёнджин крепко сжимал его ладонь и ни в какую не отпускал, чтоб уж точно больше никуда не убежал.

***

Когда тебе ну очень сильно хочется сесть за одну парту с объектом своего обожания, потому что за полтора дня ты успел дико по нему соскучиться, но у тебя так не кстати имеется ужасно прилипчивый друг, приходится идти на крайние меры.

Феликс так и не понял, что Хёнджин пытался донести Джисону с помощью слов: «отсесть», «помощь», «надо», «Феликс», «обещал». Собственно, как не понял и сам Джи. Тем не менее, сработало.

Хан просто пожал плечами, кинул что-то вроде: «Господизаебалидиуже» и на абсолютном расслабоне освободил место, пересев за парту Ликса. То, что он сразу же зацепился языками с новоиспеченным соседом, Хёнджина вообще не удивило. «Незаменимых нет», — говорили они. А вот то, что всё было настолько легко — очень даже. Хотя Хёнджин был уверен в том, что для него уже подготавливали двухчасовой допрос.

Чего ещё не понял Феликс, так это смысла всего этого спектакля, потому что уже через пятнадцать минут после начала физики Хван бесстыдно посапывал, улёгшись щекой на тетрадку и разместив свою руку на его коленке (даже во сне держал, настолько боялся отпустить). Как сказал Хёнджин, всё, что содержало цифры и иностранные буквы, ему не было дано, так что Ликсу оставалось только удручённо вздыхать, периодически посматривая на спящую красавицу, и мысленно негодовать, потому что это он, между прочим, не спал большую часть ночи, забивая себе голову невесть чем.

Кстати об этом. Удивительно, но Хёнджину действительно удалось его успокоить. По крайней мере, Феликс больше не собирался париться и убегать. Однако что-то не то в груди при взгляде на чужое лицо всё ещё возникало — непонятное волнение или какой-то особый вид трепета. От Хёнджина хотелось одновременно спрятаться и, наоборот, открыться. А всё потому, что с каждым днём он становился ближе.

Тем субботним вечером, придя домой, Ли поймал себя на том, что после того невинного поцелуя у него непозволительно быстро забилось сердце и в животе зашевелилось что-то непонятное. Признавать, что это ожили те самые «бабочки» не хотелось. Феликс тогда сперва ударил себя в живот и только потом подумал головой; вспомнил, что до конца жизни бегать от них не получится, и всерьёз задумался над тем, что пора бы и ему проявить хоть какое-нибудь внимание к Хёнджину.

Так он и продумал всю ночь, утро, а затем и половину обеда. И для чего? Для того, чтобы ему потом сказали, что можно ничего не делать. Зашибись. Иметь дело с влюбленными — невозможно.

Таким образом прошла большая часть урока. И только в последние десять минут Феликс обнаружил, что пялил не в конспект, который он писал на автомате, пока переосмысливал чуть ли не всю свою жизнь, а на расслабленное лицо Хвана, прикрытое чёлкой. Видимо, не он один сегодня почти не спал. Ликс слегка улыбнулся, забавляясь с них двоих, и немного поколебался перед тем, как протянуть к Хёнджину ладонь и осторожно, чтобы не потревожить, убрать его упавшие волосы за уши.

— А погладить? — чуть приоткрыл свои хитрые глаза Хван, прослеживая за отдаляющейся от него рукой.

Феликс тут же замер и залился краской. Его слишком быстро поймали с поличным.

— Не заслужил, — фыркнул он, резко отворачиваясь, и тише добавил: — Проснулся бы чуть позже, может быть, погладил бы.

Хван усмехнулся и поднял корпус, касаясь пальцами отлёжанной щеки. Он без особого интереса оглядел занятый своими делами класс и учителя, уныло посмотрел на часы, о чём-то пару минут подумал и неожиданно предложил, поворачиваясь всем корпусом к Феликсу:

— Давай свалим домой?

Ли не то чтобы сильно удивился этому внезапному предложению — Хёнджин и до этого сбегал с последних двух, а то и трёх уроков. Однако лёгкое замешательство в его эмоциях всё-таки появилось. Феликс ещё ни разу не прогуливал. А до этого дня он и вовсе был прилежным учеником и замечательным образцом для подражания.

— Бери Джисона и иди. Я тебе зачем?

Хван нахмурился и скривил губы.

— Тебе же тоже надоело. Это видно. Пойдём ко мне домой отдыхать. От одного прогула всё равно ничего не будет, — умело подначивал он.

Теперь Ликс понимал, почему Джисон всегда уходил вместе с этим лентяем. Стелил отменно. Не согласиться было действительно тяжело.

— И чем ты предлагаешь у себя заниматься? — Феликса так легко не сломить. Хотя он уже для себя решил, что разок нарушить правила так или иначе было можно.

Хёнджин резко поменялся в лице. Ли уже знал эту повадку и шаловливый взгляд. Намечалось что-то.

— Пока что просто порубимся в приставку. А вот в будущем, если оно у нас всё же будет, можем придумать кое-что поинтереснее. Я помимо игр, ещё весьма неплохо целуюсь.

— Приставка мне симпатизирует намного больше твоих слюней, — сохраняя былое безразличие, пресёк его Феликс. Жаль только, что он не видел кончики собственных покрасневших ушей, выдающих его с потрохами.

Зато Хёнджин видел.

— Ну раз симпатизирует, значит, уходим, — окончательно решил сразу за двоих Хван.

Феликс не возражал.

— Сейчас по-тихому собираем вещи, берём рюкзаки и по очереди отпрашиваемся в туалет, пока очкозавр, — указал пальцем на учителя. — не видит.

— Я знаю, как это работает, гений.

— Тогда иди первым.

***

Из кабинета удалось выбраться успешно: физик ничего не заметил, а одноклассники, к счастью, не спалили. Феликс с облегчением выдохнул. Теперь нужно было подождать Хёнджина.

Коридор встретил его абсолютной тишиной и совершенной пустотой, которые ещё раз напомнили ему, что его здесь не должно было быть. Ликс вновь бесстыдно закрыл глаза на правила, ощущая лёгкий мандраж, и отошёл в сторону, чтобы не засветиться на камерах. О том, что они у них в школе, оказывается, всё это время были, он узнал минут пять назад от Джина.

Ждать Хёнджина пришлось недолго.

— Угадай кто, — около уха неожиданно раздался чужой голос, и горячие ладони плотно легли на глаза, погружая мир вокруг в полную темноту.

Феликс понял, кто сейчас находился за его спиной, только после того, как непроизвольно и со всей силы зарядил ранее неизвестному согнутым локтем в поддых. Спортивные рефлексы и страх быть пойманным, что поделать.

— Хёнджин! — тут же вскрикнул он, резко оборачиваясь к кашляющему и сложившемуся пополам от боли парню. Вот и побегали.

— Ну ёпта, Феликс... — прохрипел Хёнджин. Чувствовала его душа, что без этого не обойдётся. — Чшшш, не голоси, услышат.

— Прости... — робко извинился Ли, подходя к пострадавшему. — Ты как? Сильно болит? Может, в медпункт?

Хёнджину хотелось его и обматерить, и такого растерянного заобнимать, чтобы сильно не переживал. Видимо, для безопасного контакта с Феликсом, нужно было для начала купить броню. Иначе он рисковал не дожить даже до их третьего свидания.

— Уже не болит. Жить буду. Медпункт отменяется. Спускаемся вниз, — разогнувшись, Хёнджин чётко разделил каждое предложение и двинулся в сторону лестницы. Феликс засеменил за ним следом, едва поспевая за его широкими шагами.

За углом, прямо перед постом охраны, им пришлось остановиться. Ликс вжимался в чужую спину и ничего не понимал, пока Хёнджин ругался себе под нос, смотря на местного цербера. Обычно этот злобный дядька совершенно не мешал, потому что занимался не честным выполнением работы, а сладко спал, откинув голову на спинку своего стула. Но сегодня что-то пошло не так. Походу, руководство в кои-то веки решило их навестить.

— План меняется, Чинён на посту.

— Кто? — переспросил, высовываясь из-за угла Феликс.

— Охранник, — пояснил на более доступном языке Джин.

— Понял. И что делать?

— Отвлекать.

Хван схватил Ликса под локоть, и они быстро вернулись на лестничную клетку. За углом, конечно, стоять и прижиматься друг к другу было неплохо, но небезопасно капец.

— Так, работаем в паре. План — капкан.

— Название уже так себе, — усмехнулся Феликс.

— Не ебёт, — шикнул Хван. — Смотри: пока я буду разбираться с дверью, ты будешь отвлекать. У тебя, в отличии от меня, за спиной никаких нарушений нет, так что сомнений у Чинёна ты точно не вызовешь.

Феликс озадаченно похлопал глазами. Идея Хёнджина доверия не внушала абсолютно.

— И чем прикажешь мне его отвлекать? На одной ножке попрыгать? Или стишок на ломанном корейском рассказать?

— Стишок не надо, а прыгать будешь в другом месте, — усмехнулся Хван, после чего поймал на себе предупреждающий взгляд. От подзатыльника за «оригинальную» шутейку увернуться получилось относительно успешно. — Всё-всё, спокойно, — капитулировал он. — Залей ему что-нибудь про администрацию, проверку и дальше уже включай импровизацию.

— Хуйня получится, чую, — нерадостно предположил Феликс.

— Да ладно, живём один раз.

Хёнджин подбадривающе улыбнулся и погладил его по плечу, пока Ли с тяжестью вздыхал, уже зная наперёд, что всё у них, как всегда, пойдёт через жопу.