Глава 2

- Вова, ты собрал портфель? - Анатолий бегал по квартире в поиске ключей.

- Пап, а можно я с собой машинку возьму? - пришел мальчик, протягивая красную машинку.

- В садике полно игрушек, а эту потеряешь и будешь плакать. Ты почему еще не оделся? - опустился Новосельцев на корточки.

- Не потеряю, правда! - топнув ножкой, начал твердить Сережа.

- Хорошо, давай мне ее. А теперь беги одеваться. Вова, где ты?

- Пап, где моя тетрадка по математике? - вышел из комнаты Вовка.

Отец оглянулся и увидел на кухне, на столе тетрадку по математике ученика 2ого Б класса. Новосельцев взял тетрадку и передал ее своему сыну.

- Сережа, давай, обувайся. Вовка, давай быстрее.

Старший сын выбежал с портфелем из комнаты и начал обуваться.

- Давайте, ребята, мы опаздываем. - Новосельцев подтолкнул сыновей, которые выбегали из квартиры, достал ключи и закрыл дверь.

***

Людмила Прокофьевна заварила себе кофе после бессонной ночи.

Долго не собираясь, она надела тоже самое платье и пошла на работу. Она решила пройтись пешком, так как до начала рабочего дня было так много времени, что можно за это время сделать гору отчетов.

Она шла по шумным улицам, смотрела, как люди залезают в уже набитые трамваи. Все торопились на работу, а Людмила просто шла.

- Вот тебе 40 копеек. Купи хлеб и пакет молока. - услышала знакомый голос Калугина и посмотрела на противоположную сторону дороги.

- Ладно. - крикнул мальчик и побежал.

- Не забудь! - крикнул вслед Новосельцев и повел младшего сына в детский садик.

Людмила Прокофьевна поняла, что ей надо как-то скрыться от Новосельцева и, встав на остановку, надеялась, что прибудет трамвай до офиса.

"Как же я давно не ездила в трамваях." - усмехнулась своим мыслям Калугина и, увидев свой трамвай чуть ли не бросилась в него.

К ее большому сожалению или к счастью, Новосельцев заметил ее и, схватив за талию, вытащил из очереди в общественный транспорт.

- Что вы себе позволяете? - слегка прикрикнула Калугина, смотря на Новосельцева.

- И вам доброе утро, Людмила Прокофьевна.

- Кому как. - Людмила засунула руки в карманы пальто и стала дожидаться другого трамвая.

- С каких пор начальство ездеет на общественном транспорте? - усмехнулся Новосельцев.

- А с таких пор и ездеет. - продолжала не смотреть Калугина на Новосельцева, который смотрел на нее, не отрывая глаз.

- Вариант один - идти пешком. Следующий трамвай приедет только через час.

- Ничего, я подожду.

Новосельцев улыбнулся и взял Людмилу Прокофьевну на руки и положил через плечо.

- Да что ты... что ты себе позволяешь? - начала бить по спине Людмила Прокофьевна товарища Новосельцева.

- Вам придется находиться в таком положении долго, товарищ Калугина. Ну, или идти рядом со мной. Решайте.

- ...Ладно, пустите меня. - фыркнула Калугина и пошла рядом с Новосельцевым.

Они шли несколько минут в молчании.

- Почему вы мне не верите, Людмила Прокофьевна? - спросил Новосельцев, посмотрев на Калугину.

- Потому что вы врун, трус и нахал. - сказала Людмила Прокофьевна.

- Неужели я такой плохой?

- Как по мне, да.

Потом снова молчание. Когда они уже подходили к учреждению, Новосельцев не выдержал и снова спросил.

- Что мне сделать, чтобы вы мне поверили?

- Я не знаю. Вы меня обманули, использовали. Это, как по мне, не простительно. - сказала Людмила Прокофьевна, и на глазах появились слезы.

Чтобы никто не заметил слез, она прибавила шаг и начала их быстро стирать.

***

Новосельцев сел за свое рабочее место.

- Привет. Ну, ты как? - спросила Оля, повернувшись к другу лицом.

- Здравствуй, как видишь, цел.

- Из-за чего она так на тебя? - в недоумении спросила Рыжова.

- Из-за Самохвалова, который ей сказал, что я за ней "приударял".

Ольга, выслушав весь рассказ, прикрыла рукой рот.

- Вот подлец. - все, что смогла сказать Оля. - Слушай, хочешь, я с ней поговорю?

- Нет, ты что? Она подумает, что я тебя подослал. Нет, спасибо, Оль, не надо. - Новосельцев отнекивался как мог. Главное, чтобы она его послушалась, а не поступила как маленькая проказница.

Новосельцев чувствовал на себе взгляды всех сотрудников. Конечно, все переговаривались за его спиной, некоторые разговоры он смог услышать, но он не обращал на это свое внимания.

- Пойди к ней и поговори. - шепотом сказала Оля, снова повернувшись к нему через 15 минут.

- Нет, только не сейчас.

- Доброе утро, товарищи! - послышался сзади голос Самохвалова.

И Рыжова и Новосельцев повернулись к нему спиной, не смотря на то, что все работники посмотрели на него и поздоровались с широкой улыбкой на лице.

- Мерзавец. - пробурчала Оля, и рабочий день продолжился, не успев начаться.

***

Людмила Прокофьевна стояла на крыше, смотря на машины, людей и прочие мелочи.

Слезы текли из глаз и Калугиной было все равно. Она не могла больше сдерживать себя.

- Людмила Прокофьевна... к вам можно? - спросил Новосельцев, смотря на нее издалека.

- А... это вы, Анатолий Ефремович, заходите. Тем более вы уже вошли. - сказала Людмила, повернувшись к нему плечом. Она старалась себя таким образом защитить. Это уже стало привычкой за многие годы. Калугина пыталась не смотреть ему в глаза, потому что понимала, если они  встретятся глазами, то любовь встанет выше всех обид и поступков. Но у Калугиной оставались еще вопросы без ответа.

- Простите меня, пожалуйста...

- Если вы только за этим сюда пришли, то можете идти работать. Не стоило себя так утруждать. - сказала Людмила Прокофьевна, еще сильнее поворачиваясь плечом.

- Мы не договорили...

- Мы с вами уже все обговорили. - сказала Людмила Прокофьевна, поворачиваясь спиной.

- Нет, нам есть, что обсудить. - на этих словах Новосельцев взял Калугину за плечи и, повернув к себе лицом, посмотрел ей в глаза.

- Ан...атолий Еф...ремович... отпустите меня. - сказала Калугина. - Может стоит сказать правду?

Блеск в ее глазах становился все отчетливее.

- Я виноват. Правда, я не считаю себя невиновным. Но я виноват еще в том, что люблю... Люблю Вас! - Новосельцев смотрел в глаза любимой женщине.

- Именно поэтому вы придумали такой хороший, а главное беспроигрышный план. Приударить за начальницей ради должности. Скажите правду, я прошу вас. - она смотрела на него глазами полных обиды, боли, грусти и любви, надежды на то, что она любима, что она нужна ему.

- Я говорю правду. Я люблю Вас! Вы мне уже неделю самый дорогой человек на свете.

Новосельцев начал покрывать ее мокрое от слез лицо поцелуями. Она не сопротивлялась, пыталась запомнить каждое прикосновение его губ. Где-то глубоко она ловила себя на мысли, что он и вправду любит ее, но она не была готова это признать.

- Все... хватит... перестаньте. - вылезла из объятий Новосельцева Калугина и отошла.

Он, лишь поправив очки, развернулся и ушел.

Она смотрела ему вслед, надеясь о скорой встрече.