Глава 103: Материнский разговор

Телефон Марины зазвонил рано утром.

Она подняла трубку с раздражением — и замерла, услышав голос, который она ожидала меньше всего услышать.

Голос, который она узнала. Не по имени. Но по тону. По тому, как он молчал в трубке. По тому, как в этом молчании стояла её дочь.

Марина не знала, кто он. Но прошлой ночью она поняла, кем он был.

Ева пришла домой разбитая. Молча. С таким взглядом, будто у неё отрезали крылья. Будто её ангел упал. И не встанет.

Марина не стала спрашивать. Потому что знала.

Это был мужчина.

Невидимый, взрослый, гораздо старше. О котором Ева никогда не рассказывала — но молчала о нём слишком громко.

Он не звонил в дверь.

Не заходил в их дом.

Не подъезжал к подъезду.

Скрывался.

Она даже подумала — женатый? От этой мысли по спине прошёл холодок.

Но Марина видела. Опытный взгляд матери не обманешь.

Ева уходила вечером. Возвращалась под утро. С блеском в глазах. С тем самым румянцем, от которого всё понятно без слов.

Влюблённая дурочка.

И вот — звонок. Утро. И голос. Его.

Он хотел встретиться. С ней. С матерью.

Марина не удивилась. Она просто поняла: это — он.

Он ждал её за углом дома. Не у подъезда. Конечно. Не у подъезда.

Черный, дорогой автомобиль с затемнёнными окнами. Марина узнала его сразу.

Не похоже на бедного преподавателя...... — подумала она с насмешкой, садясь в салон.

Запах дорогого парфюма и сигарет. Внутри — чисто. Холодно. Строго. Он сидел напряжённо. Смотрел вперёд, будто не решался обернуться.

Марина скользнула по нему взглядом — женским, наблюдательным, точным.

И — да, она поняла Еву. Ради таких умирают. Такие разбивают сердце. Таких не забывают. От таких дрожат коленки. Но такие — никогда не остаются.

Он повернулся.

Красив. Но не в том дело.

Что-то в нём было... сломанное. Глубокое. Опасное.

Марина закурила. Он молча поднёс зажигалку. Потом прикурил сам. Жест — элегантный. Немного эротичный. Немного горький.

Она заметила: на лице следы бессонной ночи. Он думал. Страдал. Значит — любил. Наверное. Уже не важно.

— Я могу обращаться к вам Марина? — спросил он, наконец.

Она кивнула. Выдохнула дым. Положила ногу на ногу.

— Вы знаете, кто я? — спросил он, осторожно глядя на неё.

Марина усмехнулась.

— Как мать — не знаю. Как женщина — догадываюсь. Вы должны были быть преподавателем моей дочери. А стали её любовником. Вы тот, кто украл её у меня.

Он чуть вздрогнул. Марина говорила спокойно, но в голосе были камни.

Он смотрел на неё. В ней не было ничего от Евы. Совсем другая красота. Другая подача. Женщина, умеющая вести себя с мужчинами.

Они оба знали: у них мог бы быть другой разговор. Но этот — был единственно возможный.

И в этом было что-то... неприятно правдивое.

— Как она? — спросил он. — Держится?

Марина смахнула пепел.

— А как, по-вашему, держится девочка, у которой рухнул мир? Она узнала, что мужчины могут лгать и бросать. Вы — её первый мужчина. И её первое разочарование.

Он опустил глаза.

— Я не хотел причинить ей боль. Не хотел обидеть. Я хотел, чтобы она продолжила жить. Даже если меня не будет рядом. Она ещё так юна. Она забудет...

Марина прищурилась.

— И ты хочешь в это верить?

Он не ответил. Молча кивнул. Или просто опустил взгляд.

— Тогда скажи прямо, — она затушила сигарету, — зачем я здесь?

Он собрался.

— Я хочу попросить вас... уехать из города. На время.

Марина замерла.

— Что? Это что, способ избавиться от неё?

— Нет, — сказал он тихо. — Это вопрос безопасности.

Она смотрела пристально.

— Во что ты втянул мою дочь?

— Я не враг вашей дочери. Из-за меня она оказалась там, где не должна была быть. Это моя ошибка. От начала до конца.

Я не должен был позволить этому случиться. Но позволил. И теперь должен всё исправить.

Я обязан... защитить её. До конца.

Марина долго смотрела на него. Она могла бы подумать, что он ловелас. Но в голосе — трещины. Он говорил с отчаянием. С тем, что не разыгрывается. С тем, что не скажешь просто так.

С тем, что сидит под кожей..

Марина молчала. Внутри всё сжалось. Сначала — как мать. Потом — как женщина, которая видит, как горит в ком-то вина.

— Значит, это серьёзно, — сказала она наконец.

Он кивнул.

Тогда — короткая пауза. Тихий вдох.

Она затушила сигарету.

— Хорошо. Я подумаю, что можно сделать.

Он кивнул.

— Спасибо. Мне очень жаль, что всё вышло так.

Она уже открывала дверь. Он сказал это в спину. Тихо. Без надежды, что она услышит.

Она услышала. Но ничего не ответила.

Просто вышла. Уверенно. По-женски. Без пафоса.

Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом. И в груди всё уже горело. Они обе шли дальше. А он — оставался. С виной. С молчанием. С Евой в голове.