Глава 18: И все вернулось

Некоторые потери не происходят внезапно. Они накапливаются в воздухе — как тревога перед бурей.

— Я её скоро потеряю, — сказал Дима, закрыв голову руками.

Он прижался к стене и медленно сполз на пол. С тех пор как они приехали, он не произнёс ни слова. Всё это время лишь смотрел в одну точку, понуро наклонив голову, сцепив руки в замок.

Ева видела его таким впервые. Плачущим.

Тусклый свет больничных ламп отблескивал на кафельных стенах, придавая происходящему стерильность и холод чужой реальности. Воздух пах антисептиком, кофе из автомата и чем-то тяжёлым, вязким — тревогой.

Она присела рядом. Он нуждался в ней. И сейчас — не играл, не спорил, не отшучивался. Просто искал точку опоры.

— Я не знала... совсем не знала... — прошептала она. — Почему ты мне раньше не рассказал?

Дима покачал головой, будто не услышал.

— Я боюсь, что каждый день — последний, — выдохнул он. Глаза всё ещё упирались в стену.

— У неё редкое заболевание сердца. Диагноз давно. Врачи не дают больше пары лет. Она не хотела, чтобы кто-то знал.

Он перевёл взгляд на Еву.

— Знаешь, что убивает? — голос сорвался. — Что когда она уйдёт, мир не остановится. Я буду жить. А она — нет. Это так несправедливо.

Ева молча обняла его. Прижала к себе, погладила по спине.

— Не думай об этом сейчас, — прошептала она. — Не сейчас...

Когда Дима впервые принёс Дарину домой из роддома, ему было восемь. Ева помнила, как он держал её, как говорил: «Я буду её защищать. Всегда.»

Дарина была хрупкой. Но в ней всегда было что-то яркое — голос, смех, фразы, будто вырезанные бритвой. Она не жаловалась. Даже когда болела.

Теперь стало ясно — почему.

Проекты, стипендия, предложение, кольцо — всё это вдруг стало ненужным шумом. Мир сузился до одного факта: Дарина может исчезнуть.

Ева вздохнула. Её накрыло одиночество.

Хотелось курить — до онемения пальцев. Но она сдержалась. Хотелось быть в другом месте. Но она даже себе не признавалась — где.

И вдруг ей стало стыдно. Стыдно за эти мысли. За то, что в голове — сигареты и побег, а рядом человек теряет сестру.

Она должна была бы всем сердцем сочувствовать. И она сочувствовала.

Но теперь это означало, что ей придётся чаще приходить в эти больницы. Видеться с призраками прошлого.

Это означало — снова слушать Марину. Снова возвращаться к Диме — давнему, перечитанному, чужому.

И в этот момент — как вихрь, как тревога, как контроль — в коридор влетела женщина.

Ева почувствовала её, прежде чем увидела. Духи. Каблуки. Злость. Оценка.

Ангелина. Тетя Ангелина.

Словно обложка глянца, забытая на солнце. Леопардовая шуба, блестящие серьги, духи, громкие шаги. В этом образе было всё: защита, демонстрация, панцирь.

И всё это — против Евы.

Она замерла на пороге. Застыла, будто случайно увидела то, чего не должна была.

Сын — на полу. Девушка — рядом. Близко. Слишком.

Глаза Ангелины встретились с её взглядом. На миг. Холодно. В этом взгляде было всё, что Ева когда-то слышала: Ты ей не пара. Ты — никто. Мы — не одно и то же. И Ева снова превратилась в ту девочку с банкой дешёвой газировки в руках. Только теперь — без иллюзий.