Глава 3: Статист

Ева смотрела им вслед. Дима не обернулся.

Внутри стало очень тихо. Той тишиной, в которой хоронят воспоминания.

Она помнила. Каким Дима был до. До того, как его семья связалась с Эльваром Грином. До его дочери Валери. До сделки с системой этого города.

«Я буду приезжать», — сказал он тогда, переезжая из их района детства в новый, современный квартал.

Они оба знали — это была ложь. Он не приезжал. Но и не отпускал до конца.

Их история осталась там, в школьной дискотеке. С глупыми поцелуями. С несказанными словами. С пустыми намёками в университете, которые дарили Еве ложную надежду.

Всё это время ей казалось: Дима — единственный. Единственный парень, который будет всегда в её жизни. Но всё сложилось иначе.

Ева сидела на скамейке, закинув ногу на ногу, глядя в сторону Валери Грин и Димы.

Валери шла рядом с ним вдоль корпуса — словно по красной дорожке. Словно весь кампус был не местом, а декорацией.

Белая рубашка. Идеально сидящий пиджак. Волосы в тугом хвосте. Взгляд — сквозь.

Валери всегда выглядела так, будто она здесь не училась, а владела этим местом. И, по сути, так и было.

Эльвар Грин, её отец, контролировал почти весь город. Академию. Фонд Наследия. Стройки, медиа, транспорт. Всё значимое в городе числилось в теневой географии его папок.

И всё же... она была здесь. Сидела за тем же столом. Ела тот же бургер в буфете. Шла по тем же треснувшим плитам.

Ева не понимала.

— Почему ты не сбежала, Валери? — подумала она. Ты могла бы купить себе всё: другой город, другую фамилию, другую легенду. Но осталась здесь. С нами. С теми, кого называют «обычными».

Валери всегда проходила мимо. Никогда не смотрела. Никогда не здоровалась.

Даже несмотря на то, что они были одногруппницами.

Это было не высокомерием. Это был стиль.

«Я — статист в её глянцевом кадре», — подумала Ева.

И вдруг усмехнулась: — Ну ничего. Посмотрим, кто кого.

Ева затушила сигарету. Поднялась.

Пыль осени висела в воздухе.

Она посмотрела на здание университета. Там, за стеклом, начиналась новая глава.

Он уже был внутри. Она ещё не знала его имени. Но он знал её. И знал — зачем пришёл.