Глава 4: День, который я зачеркнула

Квартира пахла дешёвыми духами, застоявшимся дымом и разогретым ужином — без вкуса и тепла. Ева закрыла за собой дверь и сразу прошла на кухню.

В доме было тихо. Телевизор на кухне гудел на фоне — диктор тянул заунывно: — ...благодаря инвестициям город выходит на новый уровень развития...

На экране — унылые кадры знакомых улиц. Следом — лицо местного бизнесмена, крупным планом: — ...а нашу Академию Вельморы по праву можно назвать всемирно известным...

Они сидели друг напротив друга. Стол. Две тарелки. Два стакана воды. Молчание.

— Ты не должна была так разговаривать с моим гостем, — Марина нарушила тишину. Холодно. Как лёд под ногами.

Ева даже не моргнула. — О ком ты? О том, кто с экрана? Или о том, кто утром надевал брюки на нашей кухне?

Марина замерла. Вилка зависла. Несколько секунд — ни звука. Только диктор говорил сам с собой.

— Мне надоело, что наш дом стал проходным двором, — Ева поставила стакан. Глухой стук. — Отец бы этого не допустил.

— Здесь нет твоего отца, — ровно. Без интонации.

— Конечно. Он ушёл. Из-за тебя. И я тоже уйду. Очень скоро.

Тишина. Острая, натянутая, почти звенит.

— Ты хоть раз подумала, каково это — быть твоей дочерью? — голос Евы сорвался. — Ты любовница отца моей одногруппницы. Как мне смотреть ей в глаза?

Вздох. Тяжёлый, будто со дна. — Ты неблагодарная. Ты грубая. С мужчинами так не разговаривают.

— С какими? С женатыми? Мне противно, как они на меня смотрят!

Металл ударил о фарфор. Вилка в тарелке.

— Так сделай что-нибудь, чтобы не смотрели! Тебе ведь это нравится. Ты всегда пытаешься меня превзойти. «Хорошая девочка». Вся в отца.

Еву перекосило. Она встала, стул скрипнул. Ушла в гостиную.

Там было тесно. Будто стены пододвинулись ближе. Воздуха не хватало. Лёгкая дрожь в пальцах.

— Опять ты портишь вечер, — донеслось с кухни. — Всегда перед важной встречей.

Шаги. Свет вспыхнул. Марина появилась в дверях спальни. Щёлк — лампочка. Жёлтый свет, как от старого фонаря. Тень тянулась по полу, расплываясь.

— Это ревность? — спросила Марина лениво. Достала платье. Перекинула через руку.

Платье скользнуло по телу. Как змея.

Марина выглядела идеально. Тонкая талия. Длинные ноги. Скулы — острые, как лезвие. Тёмные волосы. Медовые глаза.

Ева знала — мать красива. Безупречна. Если бы только она была как она.

— Тебе нужен парень вроде Димы. Он мягкий. Управляемый. И у него есть деньги.

— Не у него. У его семьи, — сквозь зубы.

— Всё равно. Могли бы быть и твоими, — Марина чуть улыбнулась. — В твоём возрасте у меня уже был выбор. Я выбирала. А не меня.

Ожерелье. Примерила. Не то. Убрала.

Марина вдруг притихла. — Я тогда ошиблась. Поверила в любовь. В твоего отца.

У Евы сжалось сердце. Ненадолго. Потом она снова собралась.

— Я уеду. Скоро.

— Мечтай. Я в твоём возрасте не мечтала. Я действовала. Архитектура? Серьёзно? Университет за два года? Слишком сложно. Слишком изматывающе. Театр твой? Пустая трата времени. Будь честна: таланта у тебя нет.

Пауза. — Ты не похожа на меня. Но могла хотя бы мозгом взять.

Ева слышала это много раз. Как первый раз — это больше не ранит. Просто щёлкает внутри.

Она опустила взгляд. Сумка. Стояла в углу. Большая. Черная. С застёжками. Тяжёлая. Слишком тяжёлая для одежды.

— Это что?

— Вещи, — коротко.

— Он теперь к нам переезжает? — дрожь в голосе. Она толкнула сумку ногой. Еле сдвинулась.

— Просто вещи.

Марина заметила усмешку.

— Что смешного?

— Твоя репутация опережает тебя, — саркастично.

— Ах вот как...

Марина вспыхнула. — Хочешь знать, как всё работает? Видишь платье? Квартиру? Это потому что обо мне кто-то заботится. А не потому что ты веришь в «чистую любовь»!

— Ты тратишь эти деньги только на себя! Отец нас до сих пор поддерживает! Не приписывай мне свои жертвы!

— Наивная! Думаешь, я хотела такой быть? У меня не было выбора!

— Я не стану тобой!

— Думаешь, сбежишь? Это не работает. Ты слишком простая. Тебя несложно раскусить.

— Я никогда не буду встречаться с женатым. Это... это мерзко!

Щелчок. Хлопок двери.

Ева исчезла в темноте коридора.

Марина спокойно продолжала собираться. Как будто ничего не было. Как будто всё это — просто вечер. Просто ещё один день в жизни идеальной женщины из рекламного ролика.

Телевизор монотонно тянул за кадром: — ...рост уровня жизни на 4,2 процента... поддержка семей... новые возможности...

Голос диктора был безликим. Как будто принадлежал машине. Как будто лгал неустанно и с удовольствием.

Марина смотрела в зеркало. Никаких следов ссоры. Никаких эмоций. Только безупречная кожа. Красная помада. Выученная улыбка. Идеальное лицо для экрана.

Она была частью этой картинки. Ровной. Гладкой. Отретушированной.

Ева вошла в комнату. Подошла к календарю на стене.

Глянцевая картинка — какой-то праздник, светлые здания, счастливые люди. Подделка.

Она взяла ручку. Медленно, со скрипом, зачеркнула день.

Один день ближе к побегу. Один день ближе к себе.

За спиной снова заговорил диктор: — ...жители нашего города могут с гордостью смотреть в завтрашний день...

Ева не обернулась. В этом голосе не было будущего. Только шум. Только фон.

А значит — пора выбираться.