Эпилог

Когда я вернулся во Флоренцию, меня ждал еще один незабываемый вечер, который навсегда останется в моей памяти.

Все вчетвером – я, Кьяра, Джиджи и Стеф – мы явились в загородный дом моих родителей, когда солнце уже постепенно взяло курс на запад. Мы со Стефом вышли из машины и направились к калитке, а Кьяра сказала, что присоединится, как только Джиджи проснется. Подойдя к калитке, я увидел, как мои родители сидят в креслах на лужайке, а на траве рядом с ними играет моя Клио. Я на мгновение замер, глядя на нее, но потом решительно открыл калитку.

– Флавио! – буквально подпрыгнула моя мама, бросившись в нашу сторону. – Но почему ты сегодня не позвонил? Как дорога? Что случилось с твоим телефоном? Мария мамма, ты вообще отдыхал или что? Ты так исхудал! А голова? Что за рана у тебя на виске?! – затараторила мама, хватаясь при последних словах руками за щеки. – Да ты весь какой-то израненный! Что случилось?!

Я молчал, улыбаясь ей. Вопросы сыпались из нее, как из рога изобилия, с такой скоростью, что я даже мысленно не успевал ей ответить. Хотя я и не пытался...

Клио поднялась на ноги и несколько мгновений, которые показались мне вечностью, всматривалась в мое лицо. А потом раскинула ручки, засмеялась и побежала в мою сторону.

– Папа! – отчетливо крикнула она, улыбаясь. – Папа!

Она впервые назвала меня так... Внутри меня поднялась волна невероятных ощущений... Я был счастлив. Сердце отплясывало в моей груди нечто воздушное, легкое и радостное. Всего лишь одно слово, а какие эмоции! Я поймал ее и крепко-крепко обнял. Как я скучал по ней! Словно вечность прошла с тех пор, как мы расстались. Я целовал ее нежные щечки, а она радостно хохотала. Я поднял ее, легкую и миниатюрную, над головой и высоко подбросил. Ее синие глаза сияли на фоне такого же синего вечернего неба, а светлые кудряшки развевались на ветру. Поймав ее, я снова прижал свою малышку к себе. Моя маленькая крошка... Хотя нет! Она почему-то уже не казалась крошечной! Она уже была настоящей маленькой леди.

Тут Клио заметила Стефа, стоящего рядом, и радостно помахала ему ладошкой.

– Чао, Клио! – махнул он ей, и она протянула к нему ручки, прося тем самым, чтобы он взял ее. Однако... Он покорил ее, этот бородатый мужчина с добрыми голубыми глазами! Клио обожала моего лучшего друга, как и он ее.

Вдруг скрипнула дверь, и все мы, как по сигналу, обернулись. В калитку вошла Кьяра с Джиджи на руках. Я протянул к ней руку и, когда она приблизилась, обнял ее за плечи, целуя в висок. Потом я внимательно посмотрел на своих родителей, лица которых были живым олицетворением вопросительного знака.

– Это моя почти жена, Кьяра, и мой сын, – сказал я без лишних предисловий.

– Buongiorno, – смутившись, улыбнулась им Кьяра.

Продолжая смотреть на своих родителей, я едва сдерживал смех. Кажется, они начали думать, что кто-то из нас сумасшедший, только пока они не могли определиться, кто именно.

– За две... недели?! – заикаясь, пробормотал мой отец. – Как за две недели ты сделал ребенка?!

– Папа, мне ли тебе рассказывать, как детей делают?! Ну, ускорил слегка...

С минуту мои родители молчали.

– Я не понимаю... – пробормотала моя мама, – ты женился... что ли?

– Наш брак свершился на небесах еще года два назад, – усмехнулся я.

Родители продолжали смотреть на меня, как на слабо адекватного человека.

– Скажи мне, вы останетесь на ночь? – наконец, спросил мой отец.

– Было бы неплохо. Стеф, останешься? – обратился я к своему лучшему другу.

– Могу остаться, если это вас не стеснит, – кивнул Стеф.

– Тогда я схожу за вином, – сказал мой отец. – Не рассказывай подробностей, пока я не вернусь, – бросил он, повернувшись в сторону дома.

Я улыбнулся и посмотрел на маму. Наверное, это было впервые в моей жизни, когда она несколько минут молчала. Она рассматривала нас с открытым ртом, видимо, пытаясь привести в порядок хаос в мозгу.

– Флавио, но... Этот ребенок – твой? В смысле, ты его биологический отец?

– Да, – улыбнулся я. – Его зовут Джиджи, Джанлуиджи. Как Буффона.

Она несколько мгновений смотрела на него. Но я уже не видел этого. Когда мой отец дошел до крыльца и открыл дверь, из нее выскочил... мой кот! Мой кот, который никогда в жизни по доброй воле не выходил на улицу. Он галопом мчался по дорожке в нашу сторону, но когда до меня оставалось метра два, он вдруг резко остановился, сел в свою изящную позу и уставился на меня своими зелеными глазами. В них не было упрека, он просто внимательно и изучающе разглядывал меня. Я присел на корточки и протянул к нему открытую ладонь.

– Чао, котяра... – поприветствовал его я.

Кот не шевельнулся, продолжая сканировать меня своим взглядом. Потом он лениво мяукнул и потерся о мою ладонь своей пушистой головой. Я рассмеялся. Кот встал, сделал два шага, вспрыгнул мне на плечо и, мурлыкая, начал тереться о мою небритую щеку. Все-таки это независимое животное любит меня не меньше, чем я его!

– Единственное, что я могу сказать, – это что твой сын слишком похож на тебя, чтобы усомниться, – услышал я голос своего отца. Только сейчас я заметил, что он уже вернулся с бутылкой вина и пачкой пластмассовых стаканчиков и внимательно рассматривает моего сына.

Мама протянула к Джиджи раскрытые ладони.

– Кьяра... могу я...? – обратилась она к Кьяре.

– Конечно, синьора, – и передала ей на руки Джиджи. Он несколько подозрительно уставился на свою бабушку, но не заплакал.

Отец, стоящий рядом, протянул к нему руку и погладил по голове, словно хотел убедиться, что все это ему не снится. Потом он выразительно посмотрел на меня, протягивая мне стаканчики.

– Мне нельзя сейчас вино... – произнес я.

Отец вопросительно приподнял бровь.

– Рассказывай, – лаконично сказал он.

Кот уже спрыгнул с моего плеча и подошел к Кьяре. Она присела и протянула к нему руку.

– Чао! Как поживаешь, котяра? Ты так вырос и похорошел, – потрепала она его по загривку, и кот довольно замурлыкал.

Мои родители недоуменно смотрели на них, осознавая, что понимают еще меньше, чем раньше.

Когда Кьяра встала, кот, вспрыгнул на столик в близстоящей беседке и уселся там, глядя издалека на нас. Я обнял Кьяру за плечи, притянул к себе и поцеловал в голову. Она нежно потерлась виском о мою щеку, почти как мой кот, а потом ответила на мой поцелуй, прикоснувшись к моей щеке своими нежными губами.

Я начал свой рассказ. В общем-то, он был достаточно коротким, потому что мне не хотелось пускаться в пространные воспоминания моего мрачного состояния на протяжении этих почти двух лет. Но когда дело дошло до моей поездки в Апулью, вмешался Стеф.

– Позволь, продолжу я, Флавио. Ты мало, что знаешь из этих двух недель.

Мои родители непонимающе воззрились на него, и он начал рассказывать. Мать с отцом, похоже, испытали неподдельный шок, когда он поведал о звонке Леонардо, который сообщил ему, что я попал в аварию. А когда он сказал, что два дня я был в коме, слезы брызнули из глаз моей мамы, и она в ужасе закрыла рот рукой. Стеф не стал пускаться в долгие объяснения, за пять минут рассказав все остальное. По щекам моей мамы в три ручья текли слезы, и я не выдержал и подошел к ней, обнимая ее и Джиджи, которого она все еще держала на руках.

– Мама, все ведь хорошо. Я жив, теперь все хорошо.

Она уткнулась мне в грудь и разрыдалась, не в силах вымолвить что-либо.

– Ты... герой. Я горжусь тобой, – сказал мне отец, вытирая глаза. Я посмотрел на него, обнимая маму, и улыбнулся.

Джиджи завертелся, и я отстранился, а он протянул ко мне ручки, просясь в мои объятия. Я взял его и посмотрел ему в глаза. Он сжал между своих ладошек мой небритый подбородок и, хлопая по нему ручками, заулыбался.

– Папа! – услышал я за спиной тонкий голосок моей дочери и обернулся. Она протягивала ко мне ручки, тоже просясь ко мне.

Я подошел к Стефу, и он пересадил мне на руки мою дочь. Только сейчас я осознал, что она на самом деле совсем не легкая пушинка. Легкая пушинка – это Джиджи, а вот она вполне себе весомая леди. Я поцеловал ее в лобик.

– Клио, это твой младший братик, Джиджи. Джиджи, а это твоя старшая сестренка, Клио.

Я, наверное, был еще слаб физически, но мне стало тяжело держать их. Потому я присел на корточки, поставив Клио на землю, но не выпуская из своих объятий, а Джиджи посадил к себе на колено. Мои дети стояли друг против друга и внимательно, во все глаза с любопытством рассматривали друг друга. Джиджи отреагировал первым: он протянул вперед ручку и потрогал Клио за нос. Она не шевельнулась, но потом неожиданно рассмеялась и с детской непосредственностью обняла своего братика, как куклу. Он по сравнению с ней и, правда, казался куклой.

Я счастливо улыбнулся, обняв их, и взглянул на Кьяру. Она стояла около Стефа, и оба они с умилением смотрели на нас.

– Мяу! – раздалось рядом со мной и, опустив вниз глаза, я увидел своего кота, сидящего на дорожке в полуметре от нас и оценивающе глядящего на детей.

– Ты ведь сможешь следить за двумя детьми, правда? – спросил я своего кота.

Он перевел взгляд на меня.

«Ах, так это еще один твой отпрыск? Ты так после каждого отсутствия будешь с новым приезжать? Но, впрочем, очаровательное создание. И, наконец-то, похоже на тебя.

Я ведь не чаял увидеть тебя снова, потому весьма счастлив лицезреть тебя в двойном, так сказать, экземпляре.

Конечно, я позабочусь и о нем тоже. Тем более, что теперь у меня есть достойный помощник: эта милая особа женского пола, с которой мы уже успели сработаться раньше... И этого бородатого мужчину тоже приглашай почаще посмотреть вместе футбол за пиццей.

И главное, слушайте, что я говорю, и будет вам счастье!»

Клио с Джиджи, заметив моего кота, радостно бросились к нему, громко вереща каждый на свой лад. Кот кинул на них дикий испуганный взгляд и метнулся со скоростью гепарда в сторону открытой двери в дом, возможно, пожалев о только что данном мне обещании заботиться о моих отпрысках. Ведь раньше его тянули то за хвост, то за усы в одну сторону. Теперь буду тянуть одновременно в стороны противоположные.

У книги есть продолжение под названием "Правда не горит"!