Глава 30

Сжечь правду.

После этого происшествия и осознания своего пусть и не кровного отцовства, мне полегчало. Словно я избавился от кактуса в своем сердце, иглы которого терзали его и не давали спокойно гонять кровь по организму.

Когда Клио заснула, я подоткнул одеяло, прикоснулся губами к ее крохотному носику и, счастливый, вышел из спальни. Да, она спала в моей спальне. Часто, когда ночью она просыпалась, я протягивал к ней руку между прутьев ее кроватки, она сжимала ручками мою ладонь и засыпала снова. Я был счастлив, что мне не предстоит забывать эту привычку.

Я спустился вниз, взял листок с результатом анализа ДНК и зажигалку и вышел на крыльцо. Кот последовал за мной, хотя он никогда не выходил на улицу по доброй воле. Видимо, его кошачья интуиция подсказывала ему, что надо проконтролировать своего неадекватного в последнее время хозяина. Точнее не хозяина, конечно, а того, кто с ним живет. Потому что кот явно считал хозяином себя.

Я сел на ступеньки, а он примостился рядом. Лишь луна на совершенно чистом неподвижном небе освещала нас. Ветер словно тоже заснул, ибо не чувствовалось ни малейшего его дуновения в воздухе.

Зажигалка вспыхнула в моих руках, и в огромных кошачьих глазах заплясали горящие отблески.

– Это моя дочь, – сказал я коту, не сводя глаз с огня. Он не стал возражать.

Языки пламени начали лизать опровержение этого факта, превращая его в пепел. Я смотрел, как горит листок, как сгорают дотла бездушные «0%», и в моем сердце выжигались все сомнения в правильности сделанного выбора.

Я люблю мою дочь и сделаю все, чтобы вырастить ее счастливой.

Я взглянул на кота. Впервые в жизни он смотрел на меня с восхищением. Хотя, наверно, мне это только показалось...

– Позволь спросить тебя, как прошла парижская встреча? – нерешительно поинтересовался Стефано следующим субботним утром. Он снова пришел помусорить на моей кухне какой-то вкусной едой. Я посмотрел на него, пытаясь вспомнить, говорил ли я ему что-то по поводу результатов анализа ДНК. Ведь теперь этого никто не должен знать. Только я. И кот.

– Эмоционально, – ответил я.

– Она... действительно изменила тебе? – спросил Стефано так осторожно, словно боялся проникнуть на запретную территорию, окруженную забором с колючей проволокой, за которым еще и собаки злые кусают.

– Да. До беременности и во время.

Стефано неопределенно хмыкнул и вздохнул с неким облегчением, как мне показалось, словно всеми силами болел именно за такой исход.

– И знаешь, с кем? – спросил я его таким тоном, будто это был он. – С Мирко! – выпалил я, испытав отчего-то чувство освобождения. Будто меня переполняла какая-то страшно тяжелая ноша, и я вдруг ее сбросил.

– С Мирко?! – изумился Стефано. – С тем самым – твоим лучшим другом детства?!

Я метнул на него взгляд, которым можно было бы срубить дерево.

– У меня нет друга по имени Мирко, – сквозь зубы процедил я.

– Хорошо, что ты наконец понял это, – засмеялся Стефано, будто он тысячи раз мне говорил, что не стоит считать этого bastardo другом, а я ему не верил.

– В каком смысле?

– Знаешь, Флавио, мне казалось страшно несправедливым, что во всей этой истории ты винил только себя. По-моему, он поступил низко, рассказав все твоей жене. Он обвинял тебя в том, чем занимался сам без зазрения совести. Ведь ты говорил, что он обманывал свою девушку, рассказывая ей про несуществующих жену и ребенка. Теперь он еще ниже пал в моих глазах...

– Да, я не мог даже представить, что он такой лицемер, – задумчиво сказал я.

– И что теперь? Ты отправишь Клио в Париж?

Я внимательно взглянул на него, пытаясь скрыть, как подпрыгнуло мое сердце от этого вопроса.

– Клио моя дочь.

– А... – сказал Стефано и непонимающе уставился на меня. Я, не мигая, смотрел ему в глаза. – Ты рад этому? – спросил он, словно лишь для того, чтобы спросить хоть что-нибудь.

– Да, я счастлив. Я восемь месяцев растил мою малышку и я люблю ее.

– То есть она останется с тобой?

– Да. Тем более Лоретте она не нужна.

– Но ты хотя бы избавился от чувства вины?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты столько месяцев обвинял себя в том, что изменил своей несчастной жене, лишил дочь матери, что ваш брак развалился только по твоей вине... А оказалось...

– Не знаю, Стеф. Я все равно считаю, что измена – это подло. Если бы я еще раньше узнал, что Лоретта мне изменяет, я бы просто ушел, но не стал бы скатываться до предательства. Я изменил, потому что... – я резко замолчал. – В общем, оставим это... Я все равно считаю, что измена – поступок, недостойный оправдания... Но да, мне стало чуть легче теперь. От понимания того, что, по крайней мере, я не стал причиной страдания моей бывшей жены. И дочь не сможет возненавидеть меня за это.

– Зато теперь ты можешь со спокойной душой спать, с кем тебе хочется, и начать поиски новой мамы для Клио.

– Стефано! И ты туда же! – воскликнул я. – Да не могу я спать, с кем попало, понимаешь ты?! – возмущался я. – Мне уже по горло надоели эти разговоры о том, что я должен найти себе подругу! Я не тот, кто спит с женщинами ради удовлетворения инстинкта продолжения рода, понимаешь?! По крайней мере, я уже не тот!

– Что ты раскипятился? – усмехнулся Стефано. – Я и не предлагаю тебе начать ходить по борделям. Я предлагаю вернуть ту, которую ты любишь...

– В каком смысле? – я задал этот вопрос уже в третий раз за последние пять минут. Мой мозг определенно стал медленнее крутить свои шестеренки. Смысл его слов начал постепенно доползать до моего сознания и быстрее гнать кровь по венам.

– Разве нет возможности вернуть Кьяру? – спросил Стефано.

Откуда он вообще знает про Кьяру?! Ах да, я же поведал ему, что изменил с ней, потому что любил. Но это уже было так давно, с тех пор я ни слова не говорил о ней.

– С чего ты взял, что я до сих пор ее люблю? – спросил я чисто из любопытства.

– Я ошибаюсь? – с иронией в голосе произнес он, улыбнувшись мне ангельской улыбкой.

Мне стало как-то не по себе: чужой человек знает обо мне больше, чем я думал...

– Мне просто интересно, с чего ты сделал такой вывод, – продолжил я свое дознание.

– Когда ты рассказывал о том, как провел отпуск в горах, твои глаза горели таким огнем, какого я никогда в них не видел за два года работы с тобой. Потом я видел тот же огонь только с примесью безмерной боли, когда она ушла. С тех пор огонь в глазах погас, а боль осталась.

Я смотрел на него так, будто он рассказывал мне какие-то новые шокирующие подробности о моей собственной жизни, о которых я вообще не подозревал.

То есть вот этот бородатый коллега, что сидит сейчас напротив меня, все это время прекрасно понимал, что я люблю Кьяру. А я все это время пытался задушить в себе эту любовь, пытался забыть ее, уговорить себя, что все кончено, даже не начинаясь... А Стеф знал, что ничего внутри меня не кончалось... Это было любовью, за которую мне стоило бороться.

Но ведь это значит, что я уже давно не люблю Лоретту. Возможно ли в одно мгновение взять и разлюбить одну женщину и полюбить другую? Наверное, нет. Ведь я уже столько месяцев стараюсь не любить Кьяру, но мне это никак не удается. Значит, я не любил Лоретту уже задолго до того, как встретил Кьяру? Когда, интересно, я перестал любить ее? Я даже не заметил этого... Странно.... Странно и то, что я вообще никогда не испытывал к Лоретте того, что я испытываю к Кьяре...

Я продолжал смотреть в ясные глаза Стефано, не осознавая, что не свожу с него взгляда. Его светлый взор просветлял мой затуманенный столько месяцев мозг. Стеф вообще очень благотворно влиял на меня. Не знаю, как ему это удавалось, но под его руководством я умудрился найти выход, казалось бы, из безвыходных ситуаций. Я в его присутствии становился способным мыслить разумно и действовать адекватно.

– Не знаю, как можно вернуть ее, – сказал я едва слышно самому себе.

– Разве ты не знаешь, где она живет и работает?

– Разумеется, я знаю, где она работает! – нервно ответил я. – Я читаю ежемесячно выпуск того журнала, корректором которого она является, вот только последний номер пропустил, позавчерашний. Но я понятия не имею, где она живет! Надеюсь, она ушла от этого bastardo.

– Работа – это уже кое-что, – констатировал Стефано.

– Хорошо, Стеф, я скажу тебе правду. Один раз я даже поехал в это издательство. Месяца через два после того, как мы расстались... Я хотел поговорить с Кьярой и постараться ей объяснить... Я понимал, конечно, что вряд ли она будет меня ждать, после того, как я поступил с ней. Но потом я увидел ее, выходящей из офиса с каким-то мужчиной. Они сели в его машину и уехали. Нет, они не обнимались и не целовались. Может, они вообще просто коллеги. Но я вспомнил ее слова: когда она уходила, она сказала, чтобы я больше не искал ее, потому что ей не нужна любовь, зависящая от обстоятельств. И я уехал, так и не обнаружив своего присутствия. Теперь прошло уже 7 месяцев. Я боюсь, она не стала ждать, когда у меня изменятся обстоятельства... Возможно, она уже нашла кого-то, более достойного любви...

– Флавио, прекрати эту депрессию! Даже если она тебе скажет, что завтра собирается выходить замуж, еще не все потеряно! А ты ориентируешься на то, что сказала тебе женщина в состоянии перегрузки эмоциями! Не будь дураком!

Да, я в самом деле был дурак. Я позволил ей уйти. Именно это было моей ошибкой.

– Может, ты прав... – задумчиво произнес я. – И мне стоит сходить в редакцию и все-таки поговорить с ней... Тем более редакция – пока не церковь, – усмехнулся я.

– Ты мне так и не показал фотки отпуска в горах. Пока Клио спит, покажешь?