Глава 35

"Если ты бежишь, то не видишь, что идет за тобой "

~~~\

— Уверена, что хочешь вернуться домой? — обеспокоенно спросил Чимин. — Ты можешь пожить у меня, пока…

— Нет, — ответила Манобан. — Спасибо, но мне лучше вернуться, — она незаметно утерла слезы с щек и перевела на друга взгляд своих заплаканных глаз, с трудом выдавливая благодарную, фальшиво-беззаботную улыбку, слишком натянутую, чтобы убедить Чимина в том, что она в порядке.

— Лиса, — вздохнул парень, и все сомнения моментально отразились на его лице. Он выдержал паузу, прежде чем продолжить. — Ты ведь понимаешь, что происходит? Понимаешь, о каком товаре шла речь?

Лалиса не ответила, лишь виновато потупила взгляд в свои колени, чувствуя страх, злость и сожаление одновременно. Жестокость Чонгука пугала её, но в настоящий ужас приводило осознание, что те чувства, которые она к нему испытывала, никуда не исчезли. Её сердце по-прежнему пылало при мысли о нем, все внутри горело смертельным огнем этой болезненной любви, что не дарила счастья, а разрушала .

— Чонгук толкает наркоту, — озвучил Пак, не дождавшись ответа от девушки, и Лиса зажмурилась, словно пытаясь стерпеть резкую боль. Она не хотела слышать то, что на повторе прокручивала в своей голове. — Вероятно, это он снабжал Чеён, после чего она…

— Я знаю, — нервно перебила Лалиса. — Я все понимаю.

Странное чувство вины зудело в груди, как острая заноза. Манобан не понимала, за что корит себя — за то, что не имеет власти изменить то, что уже произошло, или за то, что продолжает судорожно искать оправдание преступнику. И без того размытые границы жестокости Чона вовсе растворились, и Лиса даже боялась предположить, на что еще он способен, наверняка зная лишь одно — она должна его увидеть. Немедленно.

— Сделай кое-что для меня, — попросила Лиса, поворачиваясь к Чимину и стискивая его плечо замерзшими пальцами. Она устремила на него свой проникновенный, лихорадочный взгляд, вынуждая попридержать заготовленные в дороге напутствия. — Пожалуйста, не говори никому о том, что видел.

— Лиса..

— Я прошу тебя.

Пак жалостливо взглянул на подругу, не в силах ей отказать. Он коротко кивнул, и ей мгновенно стало легче. Она убрала непослушную светлую прядь за ухо и, обреченно вздохнув, вышла из машины, уже на улице ловя обрывки его слов.

— Будь осторожна.

Квартира встретила Лису темной, холодной пустотой. Ей  не было здесь уютно, разве что в те редкие вечера, когда Чонгук оставался дома и, будучи в своем максимально спокойном расположении духа, позволял ей непрерывно болтать о всяких глупостях. Но в ночи, когда он пропадал по своим тайным делам, она ненавидела это место. Слишком тихое, чужое, безжизненное. Лиса не могла заснуть, всё думая о том, слышали ли эти стены хоть что-то, кроме громкой ругани и яростного стука дверей.

Сейчас же помещение и вовсе казалось незнакомым, больше похожим на забытое логово, хозяин которого бесследно исчез давным-давно. Появилось стойкое ощущение, что разбросанные по полу бутылки и коробки с логотипом ресторана китайской еды пролежали здесь по меньшей мере несколько месяцев, и это ощущение не покидало её те долгие десять минут, что она стояла посередине комнаты, набираясь решимости остаться.

Лалиса переоделась в домашний костюм и принялась убираться, чтобы убить время. Уборка немного отвлекла её от навязчивых мыслей, но, когда посуда была домыта, грязные вещи оказались в стиральной машине, а последняя пустая бутылка прозвенела в мусорном пакете, она вновь погрузилась в немое отчаяние, от которого не спасала ни первая попавшаяся книга, ни любимая песня, тихо звучащая из телефона.

Она устроилась на кровати, подложив под спину мягкую подушку, и уставилась в потрепанную книгу, пытаясь сосредоточиться на гуляющем по абзацам тексте. Буквы расплывались перед глазами, не донося смысла написанного до измотанного сознания, и, спустя несколько страниц, Манобан начала проваливаться в сон от усталости, прижавшись щекой к краю подушки. Она почти уснула, подтянув плед к груди и уронив книгу на колени, когда раздался щелчок замка и входная дверь открылась с тихими скрипом.

Лиса испуганно дернулась, выпрямилась и с силой впилась пальцами в плюшевую ткань, чувствуя, как сердце подпрыгнуло в груди от волнения. Она проследила за тем, как Чонгук прошел в коридор, запер за собой дверь и замер, встретившись с ней взглядом. Он выглядел так, словно не спал ни часу с тех пор, как ушел, ничего не ел и много пил.

Измученный, со сбитыми в кровь костяшками, он едва стоял на ногах, впиваясь в Лису виновато-сожалеющим взглядом, отчего она на мгновение утратила всю решимость сохранить максимальную дистанцию. Хотелось тут же подскочить с кровати и крепко его обнять, но она подавила этот порыв, вспоминая увиденное на заброшенном заводе.

— Ты дома, — с облегчением вздохнул Гук, стягивая куртку с плеч, сбрасывая ботинки и неспешно двигаясь к кровати. Лиса поджала ноги, когда он медленно опустился рядом, смотря прямо перед собой. Она вглядывалась в его мрачное, хмурое лицо, чувствуя это невыносимое напряжение, хаотично подбирая нужные слова в своей голове. — Прости, — неожиданно выдавил Чонгук, едва слышно, и Лиса окончательно растерялась, ожидая чего угодно, но только не извинений.

Какое-то время они молчали, попросту не зная, что сказать друг другу. Лалиса нервно перебирала плед подрагивающими пальцами, гипнотизируя его плечо отстранённым взглядом, а Чонгук с задумчиво рассматривал пол, уперев локти в колени.

Она не чувствовала страха, пусть и была уверена, что должна. Чувства так остро резонировали с разумом, что мысли путались, а сомнения одолевали с каждой проходящей секундой все больше. Лиса хотела заговорить и не хотела нарушать это молчание одновременно, сомневаясь, что действительно готова к правде.

— Я знаю, что произошло, — с тяжелым вздохом начал Чонгук. — Этот ублюдок сильно тебя напугал? — его прямой взгляд заставил Манобан поежиться, и она вновь вспомнила эти безжалостные черные глаза-бусины, которые смотрели на неё с похотливым восхищением.

— Нет, — соврала Лиса. — Гораздо сильнее меня пугаешь ты.

Чон нахмурился, поворачиваясь к девушке и всматриваясь в её лицо, словно пытаясь понять, всерьез ли она. Лисе показалось, что эти слова больно ударили его — он слишком сильно устал, чтобы скрыть свои истинные эмоции. Впервые Чонгук остался безоружен и Лиса перешла в наступление:

— Кто он такой и почему он искал тебя? — прямой вопрос, на который Лиса уже знала ответ. Мысленно она дала Гуку последний шанс, веря в то, что сможет уйти, если он снова скроет правду.

— Главарь одной из банд , — нехотя ответил он.

— А заодно и твой наркокурьер?

Повисла пауза. Манобан не отводила требовательного взгляда, замечая, как Чонгук напрягся, удивляясь её осведомленности.

— Откуда ты…

— Нет, Чонгук, — перебила его Лалиса. — Сегодня я задаю вопросы, а ты на них отвечаешь. И отвечаешь честно, потому что если соврешь, я… Уйду. Насовсем, — она изогнула бровь, дожидаясь ответа, и Чон согласно кивнул, обескураживая её своей сговорчивостью. — Вы производите наркоту?

— Нет. Мы распространители.

— Кто поставщик?

— Я не знаю. Машина с грузом приезжает раз в неделю.

— Как ты можешь не знать, кто поставщик? — удивилась Манобан.

— Бизнес принадлежал моему отцу. Я просто вписался в его дело.

Разговор больше походил на допрос, и с каждым ответом Лиса по крупице теряла первоначальную уверенность. Она не отрывала взгляда от Чона, который с опаской смотрел на неё, дожидаясь реакции, которой не последовало. Она молчала, вспоминая рассказ Дженни, раскладывая по воображаемым полочкам в своей голове собранные обрывки фактов.

— Твои снабжали Чеён? — дрожащим голосом спросила Лиса после нескольких минут полной тишины.

— Поначалу да, — ответил Чонгук. — Но тот наркотик в клубе ей продал кто-то еще. Её отравили. Не думаю, что намеренно. Я уверен, что без ебучих упырей здесь не обошлось, и я…

— Господи, — простонала Лалиса, прячась лицом в своих ладонях. Она быстро утерла слезы и вскочила с кровати, не в силах усидеть на месте из-за смешанных чувств. Её трясло. Грудь сдавливало, словно под прессом, а тугой ком в горле не давал возможности вдохнуть. — Я все видела, — сбивчиво произнесла она, расхаживая взад-вперед, а затем остановилась перед Чонгуком, смотря ему прямо в глаза. — Там, на заводе. Я видела, как ты бил его, а потом нож… — Манобан задохнулась от нарастающей истерики и испуганно шагнула назад, когда Гук поднялся на ноги. — Ты просто… Ты можешь убить человека? — она замерла, всматриваясь в темные глаза напротив, поблескивающие в тусклом свете прикроватной лампы.

— Эта мразь заслуживает смерти, — зло процедил Чон, осторожно двигаясь к Лисе, которая вжалась в зеркальную дверцу шкафа, не в силах справиться с собой. — И да, я прикончу его голыми руками, если это будет необходимо для твоей защиты, — он остался максимально серьезным, и как Лалиса ни старалась, она не могла оторвать от него избитого взгляда, не могла сдвинуться с места. — Этого всего не должно было быть. Ты не должна была жить со мной, не должна была влюбляться в меня, а Алек не должен был узнать о тебе, — Чонгук повысил голос, останавливаясь в миллиметрах от нее. Дыхание его было тяжелым и рваным.

— И это моя вина?

— Моя, — скрипя зубами, рыкнул Чон, признаваясь в своих слабостях.

Лалиса глубоко вдохнула, на секунду закрыла глаза, боясь, что сердце сейчас разорвёт на миллиард осколков.

— Я бы хотела, чтобы было по-другому, но то, что я узнала, ничего не изменило. Если бы у меня был выбор, я бы отказалась от этих чувств, даже не задумываясь, но я не могу, — в отчаянии, с тихим всхлипом проговорила Лиса. Она пыталась не плакать, но видя его болезненный, тяжёлый взгляд, ей становилось только хуже.

Чонгук сделал последний шаг, приближаясь к ней вплотную, и мягко коснулся её руки, сжимая пальцы в широкой ладони, не разрывая проникновенного зрительного контакта. Его шершавые пальцы скользнули вверх по запястью, посылая мурашки по коже через прикосновение, ток по венам в самое сердце. Словно невидимыми нитями Лису тянуло к нему, и эти нити связывали её по рукам и ногам, без шанса на спасение. Его ладонь опустилась на её шею, успокаивающе поглаживая. Он аккуратно убрал непослушный локон за ухо, касаясь непривычно бережно, словно еще секунда, и она растворится у него в руках. Так и было. Она растворялась, таяла, сдавалась без боя, не желая сопротивляться.

Сейчас Лиса готова была поверить в любое его оправдание, простить любой его поступок, несмотря на всю боль, которую она пережила. Несмотря на всю боль, которую ей предстояло пережить рядом с ним в будущем. Скажи он ей, что все увиденное на складе — лишь пьяный мираж, она безоговорочно поверила бы в эту глупость, только бы он больше не исчезал.

Она закрыла глаза, ощущая его горячее дыхание на своих губах, инстинктивно поддаваясь вперед. Она тянулась к нему, как бабочка на огненный вихрь, не боясь обжечься, задыхаясь от этой близости. Когда их губы соприкоснулись в непривычно трепетном поцелуе, Лиса вздрогнула от водоворота ощущений, что обрушились на каждую клеточку её тела. Это словно было впервые, по-настоящему, правильно. Первый их поцелуй, полный не только страсти, но и чего-то большего. Чонгук каждым касанием пытался передать ей то, что не мог выразить словами, и Манобан чувствовала это, смело упиваясь этим ядом, делая последний шаг в темную пропасть, из которой нет выхода.

Лиса доверчиво прижалась к его груди, несдержанно отвечая на поцелуй, чувствуя, как его ладонь скользнула вдоль её позвоночника, останавливаясь на пояснице. Он крепко вдавил Лису в свое тело, усиливая давление губ и проникая горячим языком в её рот, сжигая последний барьер между ними.

Лиса на мгновение отстранилась, цепляясь за его широкие плечи, ловя затуманенный, возбужденный взгляд, совсем близко. В темных глазах пылали самые яркие искры, ранее незнакомые Манобан. Словно маска, плотно скрывающая истинное лицо короля, дала широкую трещину, и она увидела человека, которого описывала Дженни. Того, кого Лиса уже и не надеялась увидеть. Она не задала вопроса, но увидела в его глазах ответ:

«Я тоже…»

И этого было достаточно.

Лиса приникла к его губам страстным, требовательным поцелуем, нетерпеливо хватаясь пальцами за край его футболки, без слов умоляя больше не сдерживаться. И Чон прекрасно понял её желание. Нехотя разорвал сладостный контакт, стянул футболку, отбросил в сторону и вновь жадно припал к её приоткрытым губам, соленым от слез. Лалиса задохнулась от его напора, чувствуя, как колени задрожали, а кожа запылала от касаний его рук, блуждающих по талии и сжимающих её до сумасшествия сильно.

— Я хочу тебя… безумно хочу, — сбивчиво прошептала Манобан, когда его горячие губы опустились на шею, оставляя влажную, пылающую дорожку рваных поцелуев от ямочки за ухом к острой ключице. Он резко потянул рукав её домашней футболки вниз, оголяя плечо, отчего ткань затрещала. Прижал Лалису еще ближе к себе, болезненно сдавливая талию, что только больше её распаляло. Она царапнула его шею ноготками, запуталась пальцами в мягких прядях волос и слегка потянула, наслаждаясь незамедлительной ответной реакцией — тихий, низкий стон и болезненный, но до помутнения в глазах приятный укус.

Чонгук сдавил её ягодицы, прикусывая нижнюю губу от переизбытка эмоций, и Манобан толкнула его в сторону кровати, на ходу теряя дурацкие махровые тапочки. Он не хотел сдаваться, удерживаясь на ногах, но Лиса увеличила давление и повалила его на мягкую поверхность, тут же устраиваясь сверху и впиваясь в губы страстным поцелуем, чувствуя, как приятно тянет внизу живота от желания, затмевающего разум. Она быстро избавилась от растянутой футболки, обнажая грудь, и, не дав Чону возможности перехватить инициативу, прижалась губами к его острой скуле.

С каждым, почти невесомым, поцелуем она опускалась все ниже, скользя рукой по твердой груди, прощупывая твердые мышцы. Лиса перехватила его руки и грубо вдавила в матрас над головой, нависая над ним, оставляя мучительные миллиметры между губами. Гук недовольно фыркнул и попытался вырваться, за что Лиса оставила красноватый укус на его плече. Она намеренно двинула бедрами, создавая мучительно приятное давление в нужной точке.

— Лежи смирно, — шепотом приказала она, касаясь губами мочки уха, слыша его шумное дыхание, наслаждаясь тем, как он покорно запрокинул голову, переплетая их пальцы в крепкий замок.

Лалиса опустилась ниже, выпуская его руки, помечая чётко выраженную линию груди поцелуями, мягко скользя пальчиками к ремню брюк, чувствуя, как напрягся его пресс и как он инстинктивно толкнулся вперед. Она приподнялась, ловя его чуть безумный взгляд полный мольбы и желания. И только от этого взгляда сносило крышу, а вены пульсировали под кожей, разжигая кровь. Ловко расстегнула ремень и рывком стянула с него штаны, вместе с бельем. Чонгук сбросил штаны и приподнялся, но Лиса пихнула его обратно, властным взглядом приказывая ему сдаться.

— Веди себя хорошо, — томно прошептала Лалиса, мягко сжимая его член пальцами, поглаживая снизу вверх, сгорая от возбуждения при одном лишь взгляде на него. Такого распаленного до предела, такого покорного. Она чуть помедлила, продолжая свои издевательски медленные манипуляции, а затем наклонилась, перебрасывая волосы на одно плечо, дрожа от нетерпения и легкого волнения.

— Что ты делаешь? — прохрипел Чонгук, сжимая руку в кулак. — Блять…

— Черт, да, — прошипел Чон, и Манобан чуть сдавила головку губами, посасывая и поглаживая от основания пальчиками. — Иди сюда. Живо, — он заставил её оторваться, приподнимаясь.

Лалиса изогнулась и быстро сняла штаны, больше не в силах терпеть ни секунды. Домашние брюки полетели на пол, а следом за ними и кружевные трусики. Чонгук подхватил её под бедра, и она перебросила ногу, удерживаясь на коленях. Чон обвил её талию рукой, насаживая на свой член, оставляя синяки на молочной коже. Манобан протяжно простонала, чувствуя такую необходимую наполненность, приятное натяжение и то, как внизу живота пылает бомба, готовая вот-вот взорваться ярким фейерверком. Она прогнулась в спине, запрокидывая голову и двигая бедрами, хватаясь за его плечи, как за единственный ориентир, оставшийся в этой реальности. Чонгук оставил несколько хаотичных поцелуев на её груди, прижимая к себе до боли в ребрах, помогая ей двигаться.

— Гук, — простонала Лиса, чувствуя, как обостряется удовольствие с каждым толчком. Она выпрямилась и прижалась к его влажному лбу своим, задыхаясь от непередаваемого фонтана чувств и физических ощущений. — Я так сильно… — она не договорила, приземляясь спиной на кровать.

— Не останавливайся, пожалуйста, — прошептала Лалиса, до побелевших костяшек комкая простынь в кулаке, царапая его напряженную спину ногтями. — Я сейчас… — она до крови закусила губу, выгибаясь и громко выдыхая, чувствуя, как удовольствие накрывает волной, закидывая её на самое дно, обволакивая. Взрыв. Тело пробила дрожь, а сознание заволокло серой дымкой. Лиса боялась задохнуться, сдавливая дрожащими коленями его торс, чувствуя, как он покинул её тело и излился на плоский живот, продолжая сжимать хрупкое тело в своих руках. — Как же хорошо, — улыбнулась она, открывая глаза и натыкаясь на затуманенный взгляд Чонгука. Аккуратно коснулась его щеки подушечками пальцев, боясь, что он снова отстранится, как делал это всегда после их близости, но он ласково погладил её бедро и поймал пальчики губами, оставляя легкий поцелуй. Он не спешил разрывать объятия, словно силясь выдавить из себя нужные слова.

— Я никому не позволю причинить тебе боль, — тихо сказал Гук, и, прежде чем Лиса ответила, коснулся её губ нежным поцелуем, словно намеренно обрывая этот разговор.

Она не стала возражать. Устроилась на его груди, сверху накидывая теплое одеяло, и уткнулась носом в его шею, невольно улыбаясь. Чонгук прижал её к себе, целуя в лоб и натягивая одеяло повыше. Она моментально расслабилась, забывая обо всем на свете в его теплых объятиях.

— Не бросай меня больше, — устало сказала Лалиса, крепко обнимая его.

— Со мной у тебя не будет нормальных отношений, — вздохнув, ответил Чонгук. — Я не умею… встречаться. — Манобан усмехнулась, услышав, с каким трудом ему далось это простое слово «встречаться»

— Значит, придется тебя научить, — рассмеялась Лиса. — Конечно, это будет трудно, но…

— Я хочу познакомить тебя кое с кем, — совершенно серьезно сказал Гук, и Лалиса приподнялась, с опаской рассматривая его задумчивое лицо. — Завтра.

— Хорошо, — согласилась Лиса, видя, как он терзается тяжелыми мыслями, недоступными ей. — Завтра, — она поцеловала его в уголок губ и легла обратно, отказываясь строить предположения о том, с кем же ей суждено познакомиться через несколько часов. После того, как она спокойно поспит впервые за пару дней.

Продолжение следует...

                   ПРОДА 90⭐ И 40 💬