Глава 30

—"Нельзя выиграть, если ты только защищаешься. Чтобы выиграть, нужно идти в атаку."

~~~\

Заняв столик у окна, Лиса разделась и повесила пальто на спинку стула. Внутри бушевала злость, остужаемая страхом и жалостью, словно врожденная любовь к родной матери боролась с ненавистью за извечное равнодушие, за страсть к алкоголю, за то, что её никогда не было рядом, и даже сейчас, когда Лалиса больше всего нуждалась в поддержке, она не чувствовала со стороны Лили ничего, кроме скупого интереса.

— Американо без молока и… — старшая Манобан вопросительно взглянула на дочь, когда у их столика появился молодой официант.

— Латте, — заказала Лалиса, вежливо улыбнувшись.

Официант удалился, приняв заказ, и тяжёлое напряжение повисло над столом, вынуждая Лису увлечённо рассматривать бордовую бумажную салфетку, которую она теребила пальцами.

— Ну, — начала Лили, сложив руки на столе. — Расскажи, где ты сейчас живёшь?

— У одного парня, — честно ответила Лалиса, поднимая взгляд на маму, натыкаясь на её прямой и внимательный.

— У Чона? — без каких-либо эмоций уточнила женщина, и Лиса удивлённо повела бровью. — Твой отец мне рассказал.

— А больше он ничего тебе не рассказал? Например, о своей любовнице, — язвительно спросила Манобан, изо всех сил стараясь остаться хладнокровной.

Лили открыла было рот, но выдержала паузу, позволяя официанту расставить чашки с кофе. Когда он ушёл, она сжала свою пальцами, согреваясь после холода улицы, и тяжело вздохнула.

— Я знаю о его связи с Джису, — вдруг призналась она, и Лалиса едва не подавилась горячим напитком, поражённая её спокойствием. — Увидела их вместе, когда ходила по магазинам. Он сказал, что поедет на пару дней в Тэгу, чтобы подписать какой-то договор, а сам разгуливал по городу, с ней за ручку, — на мгновение Лисе показалось, что она увидела слезы в голубых глазах матери, но женщина быстро взяла себя в руки. — У него и раньше были любовницы, были и очень молодые, но Джису…

— Это мерзко, — процедила Лалиса, пряча злой взгляд, сжимая салфетку в кулаке до побелевших костяшек. — Противнее самого факта только то, что он совершенно не стесняется демонстрировать свою связь с малолеткой.

— В нашем обществе никто не обращает внимания на такие мелочи. Жены знают о любовницах, а любовницы о жёнах, — задумчиво проговорила Лили. В этот момент она выглядела такой несчастной и измученной, что Лиса не удержалась и накрыла её руку своей, пряча холодные пальцы под своей ладонью.

— Мне жаль, мама, — искренне сказала она, чувствуя, как непрошеные слезы жгут глаза. — Ты должна уехать. Можем снять деньги с моего сберегательного счёта, ведь у тебя есть доступ, а потом рвануть куда-нибудь подальше отсюда. Начнём новую жизнь. Ты будешь свободна.

— Я не могу, Лалиса, — вздохнула Лили, слабо сжимая пальцы дочери. — Все сбережения принадлежат твоему отцу. Бизнес давно переоформлен на него. Мне даже вещи мои не принадлежат.

— Ладно, это неважно. Мы найдём выход. Что-нибудь придумаем. Ты ведь закончила экономический…

— Все это глупости, — горько усмехнулась женщина.

— И что это значит? Ты просто закроешь на это глаза? — удивлённо воскликнула Лалиса, не веря в то, что мама всерьёз.

— Я не подам на развод, — уверенно отрезала Лили, отпуская руку девушки и спокойно отпивая кофе. — Ты пока не понимаешь всего…

— О, да, — съязвила Манобан, — Ты права. Я не понимаю, как можно жить с человеком, который неоднократно тебя предавал. Дело только в деньгах? Ты готова простить ему все что угодно, лишь бы он тебя обеспечивал? — повысила голос Лиса, задыхаясь от злости на мать. — Ты вообще в своём уме?

— А я не понимаю, как можно жить с таким отбросом, как Чон, — с непроницаемым выражением лица парировала старшая Манобан. — Я надеялась, что ты перебесишься и вернёшься домой, но ты пошла дальше, и связалась с бандитами.

— Что? — заторможенно протянула Лалиса, шокированная резкой переменой в поведении матери. — Домой вернуться? Да у меня нет дома. Вы даже не пытались меня найти. Вам было насрать, что со мной, а Чон мне помог.

— И в благодарность за помощь ты решила с ним переспать. А он и рад стараться.

Лиса пораженно молчала, наблюдая за тем, как мать непринуждённо залезла в свой пакет и, убедившись, что никто не обращает на неё внимания, залила бренди себе в чашку, тут же пряча бутылку обратно.

— Эта тяга к опасности ни чем хорошим не закончится. Особенно, когда дело касается Чонов, — вкрадчиво добавила Лили, словно не понаслышке знала, о чем говорит. — Знала я одного Чона. Плохой парень на байке, не подчиняющийся ни законам, ни правилам. Тебе кажется, что он готов ради тебя на все, но на самом деле ваши отношения не больше, чем его изощренная игра, наигравшись в которую он просто исчезнет. Он никогда не будет с тобой по-настоящему.

— Я… — невнятно протянула Лалиса, чувствуя мощный удар в грудь, словно туда пришёлся кулак. Её самые страшные опасения так просто слетели с уст женщины, а Лиса усердно пряталась от них, надеясь, что когда-нибудь Чонгук научится ей доверять. — Это не твоё дело.

— Ты моя дочь, — резко поменяла тон Миссис Манобан, изображая строгую мать. — И я не позволю твоему подростковому увлечению разрушить наши жизни. Я не позволю тебе опозориться, и опозорить нас с отцом. Ты должна немедленно собрать свои вещи и вернуться домой.

— Да ты, блять, рехнулась, — взорвалась Лиса, больше не в силах слушать этот бред алкоголички, которая заметно повеселела после выпитого. Она встала изо стола, пылая яростью и желанием как можно скорее покинуть это душное помещение. — Боже, а мне на секунду показалось, что ты ещё в состоянии быть нормальной матерью. Какая же я дура, — она схватила своё пальто, кусая щеку изнутри, только бы не расплакаться прямо здесь. — Знаешь, а мне плевать. Плевать, что он полный мудак и совсем мне не подходит. Я хочу быть с ним. Прямо сейчас. — Лиса говорила это себе, не обращая внимания на пьяный, удивлённый взгляд матери. Осознание ударило в самое сердце, и неожиданное желание поскорее оказаться в его объятиях затмило всю злость на свою непутевую мать, которую никогда и не волновало счастье дочери. — Спасибо, мама. И прощай, — бросила она, кутаясь в пальто, быстрым шагом двигаясь к выходу, искренне надеясь, что больше никогда не увидит женщину, оставшуюся за столом.

~~~\

Лиса сидела на полу, расслабленно развалившись и прижавшись спиной к кровати. Придя домой даже не переоделась и не включила свет. Нашла в баре Чонгука бутылку виски, разложила на полу плед и устроилась на нем, наслаждаясь тишиной и уже таким родным запахом табака. Она пила из бутылки, устроившись затылком на мягком матрасе позади себя, не думая ни о чем, терпеливо дожидаясь парня, который, как обычно, пропал под вечер, не удосужившись позвонить после утренней ссоры. Где-то очень глубоко засел навязчивый страх, который усиливался каждый раз, когда его не было дома. Она боялась за его жизнь, и боялась, что он может вновь забыться в объятиях другой, окончательно устав от капризной Лалисы. Боялась и своих чувств, которым, казалось, уже не хватало места внутри, и они то и дело вырывались наружу против воли. Боялась, что раскроет себя, и он все поймёт. Она словно превратилась в один большой комок страхов, что поочерёдно дёргали за ниточки её нервов, не давая спокойно уснуть.

Манобан подняла голову, когда дверь громко хлопнула, и поморщилась, как только включился яркий свет, ослепляя её. От резкого удара света по глазам, она ощутила опьянение: голова закружилась, а слабость во всем теле только больше прижала её к полу.

Чонгук удивлённо застыл в проходе, рассматривая уставшую, заплаканную девушку, сжимая большую спортивную сумку в руке. Он бросил ключи на стол, снял ботинки, куртку и двинулся в сторону Манобан, не говоря ни слова. Она проследила за тем, как он положил сумку на кресло и стянул кофту, обнажая спину. Чуть выше поясницы Лиса заметила синяк, которого не было ещё вчера вечером.

— Ты подрался? — спросила она, оставляя бутылку и прижимая колени к груди.

— Да, — на удивление спокойно ответил Чон, перемещаясь к холодильнику и доставая оттуда бутылку холодного пива. — Что отмечаешь?

— Скорее упиваюсь с горя, — грустно усмехнулась Манобан. — Работу я так и не нашла, только ебанутую мать встретила.

— И что она сказала? — поинтересовался Чонгук, проявляя несвойственное ему любопытство.

— Она, кажется, знала твоего отца. Просила меня вернуться домой, но я лучше сдохну, чем снова буду жить с ними. — Лиса поднялась на ноги, слегка пошатываясь, тщетно попыталась стереть потекшую тушь с лица и поплелась к Чону, который её рассматривал. Она приблизилась максимально близко, а затем крепко обняла его, обвивая торс руками и прижимаясь щекой к его тёплой, напряжённой груди. — Ты был прав. Я идиотка. Прости меня.

Чонгук на секунду опешил, не ожидая что она, невыносимо упрямая, сделает первый шаг. Он поставил бутылку на столешницу и обнял её в ответ, путаясь пальцами в волнах светлых волос, тяжело вздыхая и с силой прижимая её хрупкое тельце к себе. Лалиса улыбнулась, наслаждаясь этим непередаваемым чувством легкости, словно она слабый, маленький ребёнок в руках сильного и непобедимого великана, способного защитить её от этого несправедливого, жестокого мира.

— Я постараюсь научиться закрывать эти чертовы ящики, — пообещала Манобан, смотря на него снизу вверх. — Я буду хорошей девочкой. Честно, — она устало улыбнулась и прижала его широкую ладонь к своей щеке.

— Хорошо, — мягче обычного ответил Чонгук и наклонился к её губам, целуя как-то особенно — медленно, не слишком настойчиво. Лиса облегченно выдохнула, отвечая на поцелуй, обвивая его шею руками. Сердце моментально забилось быстрее, гулом ударяя в виски, как только его пальцы прошлись вдоль позвоночника, сквозь тонкую ткань блузки, посылая волну мурашек до поясницы. Она расслабилась в его руках, задыхаясь от необъяснимого притяжения, которое словно искрилось между ними, и оторваться хоть на мгновение не было сил.

Лиса сама углубила поцелуй, желая большего, скользя пальцами по его груди, прощупывая каждый кубик пресса. Она разорвала эту связь, губами опускаясь на его шею, целуя почти невесомо, слыша, как сбивается его дыхание, чувствуя под своей ладонью бешеный стук сердца. Чон властно сжал её талию, вынуждая отстраниться, и Лиса недовольно нахмурилась, вопросительно взглянув на парня, в глазах которого отчётливо пылала жажда.

— Ты должна понимать, что не сможешь уйти, даже если очень захочешь, — охрипшим от возбуждения голосом проговорил он, смотря на девушку с привычной твёрдостью, не выпуская её из своих рук. — У тебя нет выбора.

— Я знаю, — слегка улыбнулась Манобан, касаясь пальчиками его подбородка. — Я очень устала и хочу в душ. Пойдём? Я одна не справлюсь, — она игриво сверкнула  глазами, наклоняясь к его губам, но сохраняя мизерное расстояние.

— Тогда я просто обязан помочь, — прошептал Чон, резко подхватывая Лису под бёдра. Она обвила его талию ногами и довольно рассмеялась, доверчиво и крепко прижимаясь к нему. — А что в сумке? — не слишком заинтересованно спросила она, когда Чонгук уверенно нёс её в сторону ванной комнаты.

— Бабки, — отмахнулся Чонгук, на ходу стягивая с неё блузку одной рукой. — Можешь забыть про работу.

Манобан намеревалась возмутиться, но вместо слов из её груди вырвался тихий стон, когда его горячие губы опустились к ключицам, рвано целуя кожу дорожкой к груди.    Продолжение следует...

~~~\

                         Прода 95⭐ 40💬