Без названия 2

1:00 ночи

Хотя Ликс вернулся ещё в десять вечера, настроение его не улучшилось от слова совсем, а лишь наоборот — ухудшилось.

Он, наверное, уже в двухсотый раз прокручивает в голове то, как сильно он ненавидит бестактного Хенджина, как он ненавидит, что тот весь такой из себя красивый и позволяет себе обижать тех, кто ниже по социальному и внешнему статусу.

— Да как так можно вообще? Что я сделал ему плохого? Мы все общаемся уже четыре года, но почему вдруг он начал ко мне цепляться только в этом году? Ни с того, ни с сего. Три года, что три года я делал так? А где в этом году я допустил ошибку? Я же не виноват в своих пухлых щеках и худощавом, но чуть дрябловатом теле. Я одеваюсь так, да, но что поделать, — хочу. И на моё тело не пойдёт же ничего другого... Я просто не понимаю.

Ох, Феликс, сколько же мыслей сейчас крутится в твоей доброй солнечной голове.

Самый необычный мальчик из компании, у которого голос даже не прорезался, самый необычный мальчик из компании, у которого есть веснушки. Из-за какого-то глупца ты прячешь свою чистую и солнечную душу в тёмных кофтах и капюшонах.

Ах, детские разборки. Как это забавно. Почему забавно, а не плохо? Ведь человека почти открыто унижают. Это забавно, потому что если заглянуть немного глубже, то можно увидеть, что человек лишь думает о том, что его унижают. Это внимание он сам воспринимает как унижение. Наверное. Время покажет.

***

1:40 ночи

Хенджин так и не смог уснуть.

— Чёрт, мне уезжать скоро, а как я выгляжу? — ой, что это? Оказывается, даже красивые люди имеют комплексы? — Лицо вроде и худое, но его желательно чуть «подсушить», да и тело тоже... Я ведь всё-таки дизайнером одежды буду, должен делать так, чтобы моя одежда смотрелась в первую очередь красиво на мне. Посмотрят на меня, им понравится картина, они захотят приобрести товар. Всё же просто.

Оказывается, красивые люди не всегда имеют в душе и мыслях лишь колкости о других и самолюбование к себе. У них есть мечты и сомнения. Страхи и боль. Мы сами делаем из таких людей что-то сверхъестественное, а на самом деле, — они такие же, как и мы.

***

Прошло уже три дня, и вот наступил день, когда ребята собираются разъезжаться. А если говорить точнее: Чан с Минхо возвращаются на последний курс в университет, и так как это последний год, то они будут настроены хорошо и старательно учиться, и плюс ко всему их учебное заведение находится далеко от школы друзей, отчего возможности видеться с ними практически не будет. Чанбин уезжает в соседний город на работу. А Хенджин летит в Лондон, ведь именно там он нашёл отличный университет по своей специальности.

Поэтому, можно сказать, что все четверо уезжают, ведь ни с одним из них не будет возможности увидеться.

Но у Феликса было желание видеться только с тремя ребятами, ну, или с шестью.

— Так, вещи собраны, инструменты тоже. Ждите меня, мои щеночки, ваш друг Бинни скоро приедет к вам! — первым уезжал Чанбин, ибо его автобус был ранним утром.

— Ты об этих собаках говоришь больше и лучше, чем о нас, — Сынмин сложил руки на груди, сделав вид, что обиделся на друга.

— Эй, ты тоже мой любимый щенок, — Бинни подошёл к Киму и слегка потрепал его по голове, правда, для этого пришлось привстать на носочки.

— Ты же всегда мог приезжать к нам посреди рабочего года, как так получилось, что в этом году не сможешь? — Ликс очень хорошо дружил с Чанбином, поэтому естественно приехал проводить его. Почему сейчас юноша подает хотя бы какие-то звуки? Да потому что Хенджин проспал и ещё едет только на полпути.

— Феликс, это мой последний год в подготовительной группе. Да, я работаю, но диплом я получу как раз в этом году. Как только окончу год и получу все документы, смогу работать самостоятельно и подбирать под себя график. Потерпи всего год. Мы снова увидимся на летних каникулах. Тем более у вас с Джисоном будет выпускной, мы не сможем не прийти.

Феликс, конечно, был расстроен, что они так расстаются со всеми, но одновременно, глубоко в душе, в нём ликовал маленький человечек, потому что он знал, что на днях уедет Хван Хенджин и свой последний год Ликс проведет спокойно.

Да и последующий год тоже, ведь он уедет учиться в университет, где не будет этой черноволосой занозы.

Поэтому Ликс хоть и был расстроен, но не настолько, чтобы плакать. Его эго в данный момент выигрывало против любви к ребятам.

— Так, Бинни, твой автобус приехал, — Чан, естественно, был самым пунктуальным и не мог позволить пропустить автобус и, кажется так, если бы был шанс, Чан схватил бы Чанбина с вещами и ещё до остановки автобуса кинул его в окно транспорта, чтобы тот точно не опоздал.

— Эх, ладно ребята, давайте обнимемся на прощание, — к нему начали подходить все и тепло обнимать, а позже и вовсе слепились в одну кучку.

— Я! Я успел! — пока все стояли в обнимку, Хенджин летел на своих километровых ногах, как ошпаренный. Все уже начали смеяться, стоя в кругу, но конечно решили его подождать, оставаясь в таком же положении.

Ликс, как назло или к счастью, стоял с краю.

Всего секунда и...

Лишь одна секунда.

Феликс чувствует, как к его правому плечу прижимается большой груз. Он кажется ещё больше, стоя рядом с маленьким Ликсом. Правая рука Феликса лежала на талии у Чонина. Когда Хван заметил это, его передернуло, но не настолько, чтобы поддаваться эмоциям и пропускать прощание друзей. Правую руку Хван закинул на плечо Чонину, а левую он положил не на плечо Минхо, который стоял и обнимал Ликса, даже не на свободное плечо Феликса. Она легла на талию к малышу.

Прикосновение. Большая тёплая рука, температура которой ощущалась даже через толстовку, мягко ложится на талию Феликса.

Честно, он сам не понял, что он почувствовал: странное приятное чувство или отвращение.

Ну, не понимал он этого ровно секунду. Но почему так долго? Секунда, целая секунда. Кажется, когда человек не любит другого до одури, ему будет неприятно даже находиться рядом с ним, а не то что касаться или терпеть его прикосновения.

И Ликс сам говорил себе, что ненавидит его. Так почему он позволил себе задуматься на такое непозволительно большое время?

Все они попрощались с Со Чанбином и ещё долго радостно махали в след уезжающему автобусу.

***

Наступил следующий день. И очередь отъезда настала для Хенджина.

Он, к удивлению, не опоздал и уже наряженный в папин костюм, который ненавидел всей душой, стоял с двумя чемоданами в аэропорту.

Стоял он там зачем? Конечно, ждал друзей.

Они появились на горизонте через пару минут после приезда самого Хвана.

«Я ещё не проснулся? Почему их шесть? До этого же было семь»

Он быстро пробежал взглядом по каждому и не нашёл лишь одного: малыша с десятком созвездий на лице.

Желудок Хвана неприятно скрутило на секунду. Ах, снова эта секунда.

— Вот и наша бестактная птичка улетает из-под папочкиного крыла, — Минхо, видимо, был больше рад отъезду Хвана, чем огорчен. Конечно, это не так, но его улыбка тянулась чуть ли не до ушей.

— Что? Минхо улыбнулся? Я думал, он не умеет, — Джисон вытаращился на старшего и долго смотрел на улыбку, которую лицезреть каждому удается очень редко.

— Сегодня же я уезжаю, как ему не улыбнуться, Хан? — уголки губ Джинни поползли вверх, и он первым заключил в объятия своего вечно спорящего с ним друга. За этим действием последовали остальные, и в этот момент Хван стал словно матрёшкой или какой-нибудь красной девицей в середине хоровода. — А... Кого-то не хватает, — кого-то? Хван, какая прелесть, ты даже имени его произнести не можешь или только делаешь вид?

— Да, Ликс утром писал мне, сказал, что не сможет приехать, и извиняется за это, — отодвинувшись от Хвана, сказал Минхо.

«Феликс. Его зовут Феликс», — скрипя зубами, Хван мысленно ответил своему другу.

— Он что, занят настолько, что не приехал проводить друга?

— Хенджин, ну, знаешь, я лучше бы на твоем месте не особо удивлялся. Сколько колкостей и гадостей он от тебя получил за последний год? Не каждому бы это понравилось, — Сынмин, как всегда, самый рациональный из всех.

— Блять, какая обиженка, я не думал, что он настолько эгоистичен, что ради своих психов остался дома и не приехал меня проводить. Ну хорошо, раз он так поступил из-за каких-то моих слов, значит и общения у нас больше с ним не будет никакого.

— Джинни, не горячись так. Как не будет? Мы же в одной компании, — Чан начал беспокоиться, ведь злость и обиду Хвана можно было очень легко разжечь, но так же быстро потушить уже не удастся.

— Значит, будем встречаться так, чтобы ни он меня не видел, ни я его. Будет теперь две компании по семь человек. Всё, мне пора идти. Всех люблю.

Последнюю фразу Хван сказал со злостью и огорчением. Даже не улыбнулся на прощание ребятам.

***

На следующий день ребята встретились уже вшестером. Они решили посидеть в кафе, чтобы в крайний раз повидаться со своими старшими, ведь теперь их они будут видеть очень редко. Если вообще будут.

— Феликс, что думаешь насчет этой ситуации? — Чана беспокоили слова Хенджина и он решил поговорить со второй стороной, из-за которой и случилась вспышка темноволосого.

— А что я могу думать? Сынмин был прав. Да и Хван тоже, как бы я не хотел этого признавать. Я не хочу, чтобы наша компания распалась, но и вечные нападки без возможности защититься я тоже слушать не могу.

Эти слова были для Чана больнее холодного оружия. Две компании по семь человек.

Больно. Действительно больно.

***

Весь год ребята проводили на учёбе, как и говорилось.

Вот уже настал май. За все восемь месяцев они ни разу не могли собраться всей компанией вновь. Не из-за слов Хвана, а из-за учёбы и дел.

Но вот настаёт начало июня, и как раз третьего числа у Феликса и Джисона запланирован выпускной.

Ребята, отложив свои дела на пару часов, решили прийти и порадовать двух друзей своим присутствием на вручении.

Выдача аттестатов. Чан, как отец на утреннике снимает на камеру, как Джисон и Феликс выходят за своими книжечками с оценками. Минхо молча с лёгкой улыбкой наблюдал за всей картиной. Сынмин с Чонином обещали прийти позже.

— Ликс! Хан! Поздравляю! — Чан бежит к ребятам и заключает их в объятия. Немного позже отходит и тянет к ним Минхо.

— Да! Наконец-то! Всё закончилось! — ликует Хан.

— Да, трудные времена закончились, а теперь настанет время ещё хуже, — Ликс специально подначивал в шутку Джисона, отчего тот надул щёчки и пихнул его, но уже через секунду снова сиял яркой улыбкой.

— Пойдёмте присядем, у меня от тренировок ноги болят, — Минхо, честно, ты как дед.

Они присели за один из столиков, который украшен в золото-белые цвета в честь торжества.

— Боже, Ликс, ты похорошел! — Чан разглядывал младшего, как статуэтку в музее.

— Я просто отдохнул, — отмахнулся и усмехнулся Феликс.

А он и вправду отдохнул. Несмотря на тяжёлый год с экзаменами, он смог отдохнуть.

Ведь тут не было Хвана с его тупыми шутками.

Дома Феликс начал заниматься спортом, смог убрать дряблость в теле, но мышц пока что не прибавилось, щёчки остались, но из-за изменённой и уложенной прически они не так сильно выделялись. Цвет волос юноша хоть и не трогал, но просто начал за ними ухаживать.

Из-за хорошего морального состояния он и физически стал чувствовать себя лучше.

— Кстати, мы с Чаном скоро заберем дипломы и хотим предложить вам слетать куда-нибудь на месяц отдохнуть всей компанией, даже Хван согласился и решил прилететь из Лондона!

Чёрт, опять двадцать пять. Снова Хван, снова лето, снова тупые шутки.

— Я не смогу, — отчеканил Ликс. Кстати, его голос хоть и не погрубел, но писклявость прошла. Что не могло его не радовать.

Снова ошарашенный взгляд Джисона, как в тот день на лужайке, хотя, ошарашенный он не только у Джисона, но и у всех троих. Они уставились на Феликса и молча смотрели.

— Я должен готовиться к университету, хочу узнать новый город, обжиться, чтобы в начале года не быть потерянным цыплёнком.

Все прекрасно поняли и приняли его выбор, но, конечно, не обошлось без разочарования.

— Хорошо, но можешь провести с нами хотя бы один вечер перед нашим отъездом.

— Да, конечно, — без всякого ответил Ликс с улыбкой.

***

20 июня.

Дом Чана.

Все наконец приехали из своих городов и снова собрались, чтобы вновь провести время со своими близкими друзьями.

Собрались все, даже Феликс и Хенджин.

Ребята сидели уже около трёх часов, активно обсуждая прошедший год. Ликс лишь иногда вставлял какие-то слова. Из-за отсутствия писклявости он мог себе это позволить при Хване, но общаться открыто, как все, всё же смелости не хватало.

Хенджин наоборот активно рассказывал и слушал ребят. Громко смеялся. И иногда поглядывал на Феликса. Тот ловил его взгляд, но сразу же уводил в сторону, чего, в свою очередь, не делал Хван. Иногда он даже не поглядывал, а открыто пялился и разглядывал младшего. Ведь небольшие изменения пошли ему на пользу. И пялился он именно тогда, когда Ликс начинал что-то говорить.

— Так чего, когда мы уезжаем? — Хенджин хоть и был эгоистом и наплевательски относился почти ко всему, но тут его эмоциональная и радостная от встречи с друзьями и может быть, от присутствия Феликса сторона взяла верх. Он прям нарадоваться не мог, когда видел всех своих друзей вместе.

— Ну, думаю можно уже послезавтра, — коротко ответил Чан.

— Напиши мне время, я приеду проводить, — о, ещё одно слово Ликса. Пятое или шестое за последние три часа?

— Погоди, проводить? — Хенджин напрягся. Кстати о Хенджине. В университете все приняли его, как родного, хотя с английским ему приходилось тяжко, ну конечно, как не принять высокого, стройного и красивого корейца. Приняли его хорошо особенно девушки. Но принял ли их он? — В смысле проводить? — в нём скорее играла не какая-то обида из-за того, что не едет именно Ликс, а из-за того, что он из-за своих причуд бросает остальных.

— Я не смогу поехать, и уже говорил почему.

«Он стал грубее? Или кажется? Почему он не боится со мной говорить?» — пронеслось в голове у Хенджина, но после этих мыслей в нём снова произошел взрыв.

— Ты серьёзно? Ты бросаешь всех друзей ради своих дел? Что за эгоистичный придурок? Ты видел всех так часто? Или что? Или мы вообще тебе не нужны?

— Знаешь что, мне нужны они, но никак не ты, — бум.

Бум.

Этот «бум» означал взрыв ядерной бомбы в стократном размере в теле Хенджина.

Было очень опасно говорить такие слова, было непозволительно говорить такие слова. Но он их услышал именно от него.

— Знаешь что, — Хван встал с кресла и пошёл к дивану напротив, на котором сидел Феликс, — маленькая ты обижа. Да как ты смеешь такое говорить? Или это говорят твои комплексы? Ах, маленького мальчика вечно обижал взрослый парень? Так пусть этот мальчик наконец вырастет и перестанет играть в слабохарактерную девчонку, которую может обидеть лишнее слово или шутка! В тебе произошли изменения, но твоя неуверенность, обида, эти щёки, маленькие руки и мерзкие толстовки никуда не делись. Ты погряз в этом дерьме ненависти к себе. Раз ты настолько эгоистичен, что ради себя и своих обид бросаешь всех друзей, так катись отсюда к чёрту!

Тишина. Гробовая.

Все молчали и, кажется, даже не дышали.

Все понимали Хвана и Феликса, но никто не рисковал сказать хоть какое-то слово в сторону поддержки кого-то из них.

Внутри Феликса рухнуло всё. Он снова попал в прошлый год, когда издевательства не прекращались, когда шутки, тупые шутки не прекращались. Он снова вернулся туда.

Именно поэтому парень просто встал и молча вышел. Не попрощавшись ни с кем.

Молча ушёл.

Ушёл на целый год.