Без названия, Часть 1

Дружба, любовь, отношения, комплексы, грубость, шутки, переживания — вроде бы совершенно обычные слова. Но какое значение они имеют для каждого человека?

Ведь дружба — это не всегда лишь радость, счастье и отсутствие забот и проблем.

Любовь — уж тем более, тут даже слова бессильны. А любовь вообще про слова? Скорее, это аналог чувств. А чувства — это то, к чему даже словесно прикасаться не стоит. Может ударить, и очень сильно, если сделаешь одно неловкое движение или даже подумаешь как-то не так, отступая от нормы на один миллиметр.

Отношения — в принципе, они строятся из дружбы, чувств или любви. Странно, что все привыкли думать, что отношения — это любовь между двумя партнёрами, ну, или более, тут на вкус и цвет, как говорится. Отношения как раз не аналог любви между партнёрами. Отношения — это то, что зарождается между людьми, которые сначала общаются, а только потом влюбляются. Но никак не наоборот.

Комплексы — эта тема должна иметь свою собственную жизнь и значение, ведь комплекс — это самая страшная вещь, которая может случиться с человеком. Эта вещь не такая, по типу: «Хах, комплекс? Ну, это только мои выдумки, уберу-ка я его». А вот такая: «Комплекс? Мне страшно. Либо дайте денег на психолога, либо бегите от меня подальше, чтобы и вас не затянуло в эту пучину морального пиздеца».

Грубость — в принципе, грубость не имеет никакого значения для человека, которого не волнуют чужие слова, который уверен в себе и у которого есть либо он сам, либо люди, к которым он может пойти и не получить порции мерзкой желчи. Найди таких людей. Попробуй.

Шутки — хм, ну, они имеют такое же значение, как и грубость, но тут речь идёт именно про чёрный юмор. Ведь юмор, который посылается на человека с комплексами, может его просто раздавить. И никто ещё не понял того, что он давит без промедлений, раздумываний и применяя всю силу не только морально, но и физически.

Переживания — вот они имеют заключительный эффект всему тому, что описано выше. Но такой эффект будет только у неуверенного в себе и чересчур впечатлительного человека.

После всех переживаний приходит гнев и ненависть.

Что и случилось с нашим малышом Ли Феликсом.

Что же сподвигло семнадцатилетнего Феликса, который был лучиком света в компании своих шестерых, ой, то есть семерых друзей, стать грубым, закрытым человеком, который просто на дух стал не переносить одного из компании своих друзей.

А этим человеком стал Хван Хенджин. Эталон элегантности, ума, чистого секса, красоты и самых мерзких, обидных и тупых шуток и слов. Именно он всегда в шутку подначивал Феликса из-за его пухлых щёчек, вечно трогал их и шумно смеялся, отчего все обращали на это внимание. Всегда шутил над его стилем одежды и при каждом удобном случае хватался за неё и слабо теребил, всем видом показывая: «Зачем ты снова это надел?!». Шутил над его ещё не до конца сформировавшимся голосом, отчего парень чувствовал себя отрешённым, ведь в семнадцать лет не должны ли у парня сформироваться уже все места, которые должны были сформироваться? А Хенджин с этим удачно помогал. Шутил над его маленькими руками, вечно хватая за них и также мерзко громко смеясь.

Самое интересное, описание Хенджина взято лишь из мыслей Феликса. Только он думал всегда о том, какой Хенджин мерзко-идеальный. Он по-чёрному завидовал его высокому росту, точёному лицу, подтянутому телу. И делал это только он.

— Ах, вот это да, неужели наш милашка Феликс идёт в последний класс в этом году, — вся компания ребят сидела на лужайке около университета, в котором учился Бан Чан. Человек, который являлся самым здравомыслящим из всех восьмерых ребят. Он был одним из самых старших и поэтому всегда мог смотреть на ситуацию более широким взглядом и иметь чувство такта в некоторых местах. Чего не сказать о его одногруппнике, и, по совместительству, лучшем друге, с которым он переходит на последний курс. Минхо был более бойким и любил вставлять колкости в некоторых случаях, но всё равно имел голову на плечах и знал, когда стоит заткнуться, а когда и вовсе рта не открывать.

Чан сидел на зелёной траве в позе лотоса, держа руки на щиколотках и стараясь не касаться подошвы, чтобы не испачкаться. Он был до жути странным чистюлей. Говоря свои слова, Чан широко улыбался и, задрав голову, смотрел в небо, наблюдая за невероятно красивыми облаками.

— Да, время действительно быстро пролетело! — ответил на его слова Чанбин. Этот парень был чуть младше Чана, но ни в университет, ни в колледж после школы он не пошёл. Его мечтой было быть грумером для милых собачек, и по доброте родителей он после школы сразу же пошёл на курсы, о чём ни разу не пожалел за последние три года.

— А чего вы только про Феликса говорите-то? — тут голос подал Джисон. Человек-солнышко номер два в компании. Они с Феликсом учились в одной школе, но ум и желание учиться у брюнета с щёчками, словно у белки, были немного выше, чем у виновника сие разговора.

— Да-да! Немного обидно, — поддакнул Чонин. Самый младшенький из всех ребят. Пусть с Сынмином он учится в параллельном классе, но его всё равно считают маленьким шестнадцатилетним ребёнком.

Вышеупомянутому Сынмину было абсолютно плевать, что его не втиснули в этот разговор и никак не упомянули. Он лишь молча сидел около дерева с одним наушником в ухе и с лёгкой улыбкой наблюдал за перепалкой детишек. Хотя и сам являлся таковым.

— Да потому что Феликс — это самая интересная тема, которую можно обсудить, — ах, Хенджин, почему ты не продолжил молчать? — Ну что, Ликс, снова весь год проходишь с угрюмым, — скопировав мимику Феликса, он надул щёки и губы и сдвинул брови к переносице, — лицом и будешь прятаться в своей миленькой чёрной толстовке?

«Почему вдруг какая-то толстовка стала милой, а я, живой человек, был «скрыто» обосран чужими ненужными комментариями?» — пронеслось у Феликса в голове.

— Эй, Хенджин, чего тебе его щёки не дают покоя? — Джисон был разговорчивее всех. — Если и цепляешься к ним, дай хоть пару комплиментов, ведь щёчки это же классно! — он начал показательно тыкать в свои, улыбаясь собеседнику.

— Почему вдруг в диалог со мной вступаешь ты, а не наш малышарик? Фе-еликс, — он начал подниматься с колен и ползти через середину круга, который образовали парни, сев друг на против друга, и в позе кошки медленно наклонился к лицу блондина, — я же говорил с тобой. Чего молчишь?

Феликс знал, что Хенджин в курсе того, что у него до сих пор есть проблемы с голосом и он иногда попискивает при разговоре. Но сам Феликс не обращал на это особого внимания ровно до того момента, пока в поле зрения не появлялся Хенджин. В этот же момент Ли затыкался и сидел молча, накинув капюшон, дабы спрятать свои щёки и, сидел тише воды и ниже травы, чтобы к нему не цеплялись лишний раз. Точнее — не цеплялся.

Но, как можно заметить, даже это не особо помогало.

Феликс, подняв голову, увидел перед собой непозволительно близко самое ненавистное, но такое красивое лицо собеседника, отчего на долю секунды даже задержался на нём, изучая.

Будто ты не изучал его дома, когда страдал в очередной раз из-за своих комплексов во время того, пока рассматривал инстаграм Хвана, Феликс

Но за ту долю секунды в голове Ликса пронеслось, наверное, около тысячи мыслей по типу:

«Чёрт, его скулы, почему у меня не может быть таких же? Чёрт, его нос, почему мой не такой, у меня он похож на какую-то кнопку, а у него — на модельный носик для лучших фото на обложку журнала, словно его чертили лучшие преподаватели ненавистной геометрии»

Её Ликс, кстати говоря, терпеть не мог. Как иронично.

«Чёрт, его кожа, почему она такая чистая, почему именно мне в придачу к щекам достались ещё и эти противные веснушки? У какого корейца вообще есть веснушки?! Чёрт, его волосы, они так идеально уложены и в таком хорошем состоянии, на чёрных локонах так красиво переливается солнечный блик, почему мои похожи на какую-то кучерявую метлу, да ещё и с каким-то неестественным коричневым цветом. Это вообще коричневый?»

Ах, всего доля секунды. А что же происходит за минуту, две, пять, час?

Страшно даже представить.

Но не стоит думать о том, что Феликс рассматривал Хенджина из интереса. Тут скорее было: «Я тебя ненавижу, хватит хвастаться и дразнить меня, ты слишком красивый снаружи, но такой уродливый внутри!»

Естественно, Феликс ничего из обдуманного не сказал. Он просто молча встал и начал уходить.

— Феликс! Ты куда? — Чан встрепенулся и уселся на колени, его лицо выражало удивление и маленькую жалость, но с заботливой стороны.

— Мне пора готовиться к школе! — кинул через плечо Ликс, но как назло от долгого молчания его голос стал ещё более писклявым. Это услышали все, и Ли морально не то что ударил себя ладонью по лбу, он врезал по нему кулаком. Не один раз.

— Ну и зачем ты так? — тут выкарабкалась человечная сторона Минхо. Он с небольшим разочарованием смотрел на Хенджина.

— Да я же плохого ничего не хотел, шутить просто пытался. Чего вы завелись-то? Если он шуток не понимает, это только его проблемы. Закомплексованный мальчишка, — последнюю фразу Хван сказал себе под нос, опустив голову и двигаясь на своё место.

— Чёрт, а ведь Феликс прав! — Сынмин? Он решил проснуться?

— Блять! — Джисон аж подпрыгнул и схватился за грудь, кладя ладонь на левую сторону. — Ты что, всё это время был с нами? Он что, все это время был с нами? — Хан, видимо, действительно не замечал молчаливого Сынмина всё это время.

— Эй, тебе всего семнадцать, что за ругательства! — Чан принял позицию папочки и грозно посмотрел на «белку». Хотя, тут скорее квокка, нежели белка. — Так в чём был прав Феликс, Сынмин? — на слове про Феликса Хван медленно перевел взгляд по траве в сторону Чана и Сынмина, делая вид, что увидел какой-то невзрачный камушек, на который миллион раз покакала тысяча птичек.

— Он пошёл готовиться к школе. Я знаю, это был лишь предлог, чтобы сбежать от надоедливого и бестактного Хенджина, но всё равно он оказался прав. Школа ведь начнётся всего через пять дней. Я к такому не успел морально подготовиться.

— Ой, да ладно, не успел он, ты хоть и младше меня всего на год, — Джисон не унимался, ведь нашёл новую жертву для болтовни, — но знаешь больше, чем сам дедушка Чан! — в ответ получил лишь закатывание глаз от старшего и смешок от Минхо. — Ну это ладно, а кто куда из вас поступает-то? — на лице Хана улыбка, а вокруг гробовая тишина.

— Дебил, — шлепнул себя по лбу Чонин.

Молчание длилось словно вечность, а не минуту.

— Ты сейчас серьёзно? — Чонин, в силу своего возраста вертелся на траве, как в задницу ужаленный, и теперь донимал вопросами испугавшуюся квокку. — Ты серьёзно? Мы общаемся четыре года, мы обсуждали, кто куда поступает. Ребята уезжают через три дня, а ты даже не знаешь, кто куда поступает? Дебил... — уже под нос сказал себе Чонин

А Минхо всё не унимался, его забавляла детская глупость Джисона и смешная злость Чонина. Ему, в принципе, было плевать, что Хан ничего не знает, точнее, он даже не удивился.

— Так, ладно, давайте скажем в последний раз лично для Джисона, кто куда поступил и надеюсь, — на слове «надеюсь» Чан умоляюще посмотрел на Джисона, — он запомнит.

— Ну раз начал, говори уже за всех, — Хван вытащил один наушник из уха.

— О, проснулся. Чего-то какой-то молчаливый стал после ухода Ликса? При его присутствии тебя не заткнуть, — Минхо плюс Хенджин равно самые лучшие перепалки.

— Феликса, — исправил Хван с серьёзным голосом и выражением лица. — Мне плевать, тут он или нет, просто ваши разговоры меня утомили.

— Тю-тю-тю, какие мы нежные, — начиналась война.

— Ребят! Ну вы серьёзно? Ладно эти дети, но вы, два здоровых лба, — Чан пытался всех успокоить. — Чтобы больше никто не начал ссориться, я сразу продолжу свой монолог. Хан, слушай и запоминай: Я — на юридическом и уже в следующем году окончу универ, Минхо — учится на хореографа, Чанбин — он не учится вообще, а работает уже давно — грумером, — после слов про Чанбина глаза Хана раскрылись так, что можно было даже усомниться, что тот вообще кореец, но решил промолчать. — Далее: Хенджин — на дизайнера одежды, ты — скажу на всякий случай, последний год в школе, а после, как говоришь ты сам, пойдёшь учиться на преподавателя по экономике, Феликс, — снова слух Хенджина максимально обострился, —учится с тобой, но и дальше пойдёт тоже на преподавателя, но по корейскому, Сынмин — учиться ему ещё два года, как и Чонину, и они до сих пор не знают, куда пойдут дальше. Я ответил на твой вопрос?

Молчание. Долгое. Раздумья. Очень долгие.

— Сколько вас много, оказывается. Слишком много слов... — лишь ответил Джисон и медленно потёр виски.

Их беседа была окончена, ибо уже начинало темнеть.

Все начали расходиться по домам, и кто-то готовиться к переезду, а кто-то просто к школе.

***

1:32 ночи.

Хенджину нужно было собирать вещи и морально наслаждаться тем, что он скоро съедет от родителей. Но он не собирался, не радовался, а лишь лежал на кровати и в сотый раз прокручивал одни и те же слова: «...ухода Ликса...»

Начинался мысленный монолог.

— Ликса? А почему я исправил Минхо? Ликса. Ну, Ликс он и есть Ликс. Какая разница. Всё равно останется закомплексованным мальчишкой, а не Ликсом или Феликсом.

С собой поговорил, вроде, всё расставил по местам, нашёл резонный ответ своим мыслям. Ну да, очень резонный.

Уже и спать лёг, но почему-то ему становилось тошно оттого, что кто-то называет Феликса — Ликсом, кроме самого Хвана.