ГЛАВА 22

Мне холодно.

Очень сильно холодно!

В палатке, перед сном, я надела водолазку под спортивный костюм. И ещё одну пару носков. Всё без толку. Зуб на зуб не попадает. Пальцы ног окоченели, совсем их не чувствую! Спальный мешок не греет! Вообще! Завтра дальняя дорога, а я не могу уснуть уже два часа как минимум! От бессилия плакать хочется!

Я разработала тактику. Уйдя в спальный мешок с головой, выдыхаю тёплый воздух, и на пару мгновений становится тепло. В один из таких теплых моментов, проваливаливаюсь в беспокойную дрему.

Даже во сне есть только я, шум ветра и холод.

Мне удаётся выкрасть из этой ночи от силы пятнадцать минут забытия. И то, на каждую минуту моей отключки приходится две мучительных. Всё тело бьёт мелкой дрожью.

Вновь ухожу в состояние подобное сну. Тело трусит, как на кочках. Меня будит звук открывающейся молнии моей палатки. Мне, конечно, очень любопытно, кто же ко мне пожаловал, но спать хочется намного больше. Опять впадаю в беспамятство.

Холодный ветер пускает мурашки вдоль позвоночника. Кажется, он нашёптывает моё имя:

— Тёрнер.

— Тёрнер.

— Латта, проснись!

Его тихий шёпот приобретает знакомые интонации, и я с трудом разлепляю глаза.

— Аден?

— Ты почему мне не сказала, что замерзаешь? Давай я отдам тебе своё термобельё?

— Нет.

Ещё не хватало, чтобы он из-за меня замёрз. Сон медленно покидает моё тело. Пытаюсь ухватиться за него, но он уходит, как песок через пальцы. Ещё немного, и я начну выть.

— Тёрнер, даже мне прохладно.

Лунный свет обрамляет его силуэт. Аден наполовину залез в мою палатку. Его рука ощупытвает мой спальник. До моих ушей доноситься его удивлённый вздох. Резкий свет фонарика ослепляет меня. Перед глазами теперь мелькает розовое пятно.

— Ублюдки, — шипит он.

Проморгавшись, я вижу, что он тщательно рассматривает этикету.

— Они продали не тот спальник. Этот вообще не рассчитан на холода. Так все. Сейсас будем меняться. Мой как раз ещё тёплый.

— Нет. Нет-нет, ты не должен замёрзнуть, — сонно бормочу я, отмахиваясь.

— Я более устойчив к холоду. И мы оба знаем, что это правда. Тем более на мне термобельё.

Сознание начинает приобретать ясность. Сон покидает меня. Сажусь.

— Аден, ты сам сказал, что даже тебе прохладно. А что будет, когда ты возьмёшь мой спальник?

Я буквально чувствую исходящие от него флюиды раздражения. Он зло поднимает фонарик, ослепляя меня.

— Ай, за что?!

— За вредность. Итак. У тебя три варианта, при которых мы разойдемся с миром. Первый — ты берешь моё термобельё и спальник, и мы расходимся спать. Но, зная тебя, ты его даже рассматривать не будешь. Второй вариант — компромисс. Мы меняемся спальниками, я остаюсь в термобелье и ретируюсь, оставив тебя наедине с твоей гордостью. И третий вариант... Впрочем, остановимся на двух.

Уровень любопытства, слишком быстро для моего соннного сознания, поднимается вверх.

— Ну уж нет! Говори! Иначе придётся нам расходиться не миром, а войной!

Аден молчит, и в его молчании я слышу ругательства.

— Третий вариант — мы идём ко мне в палатку, меняемся спальниками и спим рядом. Сама понимаешь, почему я его не предложил.

— Вдвоём будет теплее. Быстрее надышим замкнутое пространство. Ни тебе, ни мне не будет холодно.

— Вот только не надо рассматривать последний вариант из жалости ко мне.

— Попрошу, Аден, я весьма эгоистична в своих помыслах. Кто в здравом уме откажется спать рядом с обогревателем? — частично вру я.

Кончено, мне не хочется, чтобы он жертвовал своим комфортом и здоровьем ради меня!

— Обогревателем?! — возмущается он, — Сначала шкаф, теперь обогреватель! Класс! Дожил!

Учитывая, что весь наш диалог проходит шепотом, всё это очень забавно выглядит. Я тихо хихикаю, как вдруг порыв ледяного ветра заставляет меня поёжиться. Я сижу, уперевшись спиной в ткань палатки, как гусеница. Прижимаю колени к себе:

— Мы в любом случае меняемся спальниками?

— Да.

— А если я откажусь?

— Я силой вытащу тебя из твоего кокона и запихну в свой.

Он не шутит. Это я понимаю по одному лишь его взгляду. Засматриваюсь на блики в его глазах. Айнэрес ждёт моего ответа. Отворачиваюсь от него. Сдаюсь. Обречённо вздыхаю. Взвесив все «против» и «за» говорю:

— Идём к тебе.

Аден кивает, не высказав никаких особых эмоций, касательно моего решения. Я выползаю из своего спальника. Очередной порыв пронизывающего холода, вызывает новую волну дрожи. Подсвечивая фонариком путь, Аден вылезает из моей палатки и направляется в сторону своей. Я зашнуровываю кроссовки (что не так уж легко сделать с двумя, одновременно надетыми, носками), и выхожу наружу. Свежий воздух ударяет в лицо. Я запрокидываю голову. Чёрное-чёрное небо. Луна подсвечивает серые тучи, даруя им белёсый нимб. Если сильно присмотреться, можно увидеть одну маленькую тусклую звёздочку, которой удалось мелькнуть и тут же скрыться в серых облаках. Более сильный поток ветра побуждает меня быстро закрыть палатку и побежать в сторону Айнэреса, несколько раз чуть не навернувшись из-за онемевших ног.

— Ты чего так долго? Замёрзла?

— Ха-ха. Смешно, — с сарказмом говорю я.

— Давай уже, залезай.

Палатка Адена, в отсутствие своего хозяина, успела остыть и теперь ничуть не отличалась от моей. У меня не получается справиться ни с дрожью ни со стучащими зубами. Хочется потерять сознание и не чувствовать, как коченеют уже и пальцы рук. Дышу на них, затем ощупываю нижнюю треть ноги, но ничего не чувствую. Стопу пробирает судорога:

— Чёрт.

Плюхаюсь на пятую точку в позе полулотоса и начинаю растирать её. Благо судорога сходит на нет, но чувствительность вместе с тем не возвращается.

Аден, наблюдающий всю эту картину, нарушает тишину:

— Тёрнер.

Вопросительно мычу.

— Ты знаешь, что я человек слова? Что для меня это очень важно — выполнять свои обещания?

— Ну да. Ты не устаёшь мне об этом напоминать.

Мои глаза адаптируются к темноте. Теперь я вижу прямой нешутливый взгляд аденовских глаз. Мне даже стало как-то жутко. Желание язвить отпадает само собой.

— Ладно, да, Аден. Я знаю, что тебе очень важно сохранять честь в таких делах.

— Хорошо. Но есть обстоятельства, которые я, как бы ни хотел, не смог бы игнорировать. Например, как сейчас.

Страх завязывается узлом в животе. Меня пугает вариативность развития нашего разговора. Какое откровение он хочет мне поведать?

— А потому, я делаю исключение. Либо только на сегодня, либо на ближайшие дни. Всё зависит, опять же, от ситуации, — говорит он и берет мою стопу к себе в руки.

Какие у него они горячие! Да как это вообще возможно?! Затем Айнэрес поносит мою ногу к своему лицу и выдыхает на неё, нагретую его телом. С моих губ срывается тихий стон. Боль смешанная с удовольствием. Я буквально чувствую, как расширяются мои сосуды. Мерзкая мысль о том, что после нашего не маленького пути от стоп может исходить тот еще аромат, закрадывается в голову. Пытаюсь оддернуть ногу, но Айнэрес кремко держит ее.

— Не думай об этом.

— Значит , они все-таки воняют.

—Тёрнер.

— Аден.

Аден выжерживает небольшую паузу. Я же упрямо молчу, не оставляя попыток выдернуть из его ладоней свою ногу. Как бы мне не хотелось согреться, портить воздух Айнэресу в мои планы не входит. Нервно дыша,глубоко вбирая в легкие воздух, Аден тянется к своему рюкзаку и достаёт из него влажные салфетки. Вытирает мне ноги, и вновь подносит их к своему лицу.

— Теперь довольна? — говорит он лаская тёплым дыханием свод стопы.

— Так все-таки воняли?

— Не задавай вопросов, на которые не захочешь знать ответ.

— Какой стыд ! — говорю я , откинувшись на спину.

Аден еще несколько раз обдаёт своим дыханием мои обледенелые пальцы. После он начинает их массировать, делая при этом растирающие движения. Стыд отходит на второй план. Ещё чуть-чуть и я заплачу от счастья. Пальцы начинают сильнее болеть, а значит кровь к ним наконец начала поступать.

Убедившись, что моя нога пришла в норму, Аден проделал всё то же самое со второй. Как хорошо, что здесь темно и Аден не видит моих красных от смущения щёк.

Я даже не знаю, как его за это отблагодарить.

Это реальная проблема.

Покончив с ногами, он полностью растегнул мой спальник, сделав из него подобие одеяла.

— У тебя до сих пор стучат зубы. Я не хочу чтобы ты простудилась. Если хочешь — залезай в мой спальник и ложись... рядом со мной. Если нет, я верну твоему спальнику прежний внешний вид и мы...

— Я к тебе! — обрываю его на полуслове, пока сама не передумала.

Серый спальник Адена был намного больше моего. Поборов неловкость, я ложусь рядом, сохраняя при этом небольшое расстояние. Однако, стоит Айнэресу застегнуть молнию, как пространство между нашими телами исчезает. Очередной стон невольно вырвается из меня. Живот и грудь Адена греют мою спину, отчего по телу, то и дело, бегут приятные мурашки. Немного помешкав, Аден кладёт свою ладонь на мой живот. Я ещё ближе прижимаюсь к нему. Натягиваю рукава толстовки так, чтобы те полностью закрывали ладони. Теперь, со спокойной душой, я кладу её поверх аденовской.

— Спасибо тебе. Я этого не забуду, — последнее,что я успеваю сказать прежде, чем сладкий сон увлекает меня за собой.

Холод отступил.

*****

Неприятный писк вырывает меня из неги. Мне так хорошо. Кажется, я сейчас лежу в своей постели, дома. Однако мужской стон над головой быстро возвращает меня в суровые реалии. Будучи ещё одной ногой во сне, Аден плотнее прижимает меня к себе. Я очень сильно закусываю губу, чтобы заткнуться и не реагировать на его агрегат, упирающийся мне в бедро.

Это просто физиология.

Точка.

Часы Адена мерзко пиликают. Аден вялым языком приказывает им замолчать, и в весьма грубой форме выражает свои мысли касательно столь долгого пищания. В общем и целом, я с ним согласна. После очередного такого словечка я не выдерживаю и хохочу. Аден резко дёргается. Смеюсь ещё больше.

— Ты забыл обо мне, пупсик? — томно шепчу я, про себя отмечая, что смелости мне определённо придаёт отсутвие зрительного контакта. Аден шумно вздыхает и просит:

— Не говори так больше.

Хихикаю.

— Думаю, мне нужно ретироваться, пока ты меня не изжарил, дракон.

— Пупсик, дракон... Где я так нагрешил?

Оставляю его риторический вопрос без ответа и дерагю за собачку. Утренний воздух, несмотря на наличие в маленьком пространстве двух людей, охладил палатку. Хочется вернуться обратно в спальник и продолжить спать, но, к сожалению, нельзя.

— Я иду чистить зубы, ты со мной?

— Да, иди первая, сейчас догоню.

Обувшись, покидаю палатку. На улице, наверное, нулевая температура. Обхватывю себя руками, выдохнув облачко пара. Решаю вместо Адена сходить за водой. Подхватываю котелок, стоящий рядом с тлеющим костром. Пространство вокруг меня окутано молочно-белым туманом. Пасмурно. Близкое соседство с рекой нам необходимо, но наверняка из-за него здесь так холодно. Наш маленький лагерь спит. Немного шаркая ногами, я иду к реке. Спускаюсь к её берегу. Ледяная вода глубокого синего цвета в некоторых местах покрыта тонкой коркой льда. Зечерпываю её котелком. Ставлю его рядом и умываюсь. Холод обжигает щёки и нос. А ведь наш путь далее лежит на север, где в разы холоднее. Боковым зрением замечаю слева тёмный силуэт. Сердце заходится в бешеном ритме. Туман скрывает лицо незнакомца. Медленно выравниваюсь.

— Кто ты? Алан?

Никакого ответа.

— Курт?

Тишина.

— Тёрнер, ты чего кричишь?

Вскрикиваю и оборачиваюсь. Аден тревожно вглядывется в моё лицо.

— Там кто-то стоит! — говорю я, махнув рукой в белую туманную стену, но помимо неё, я никого не обнаруживаю.

— Уверена?

— Да!

— Пойдём со мной. Сейчас проверим.

Плечом к плечу мы делаем несколько шагов. Ладонь Адена находится в непосредственной близости от рукояти меча. Белая пелена поглощает нас, отрывая от окружающего мира. Тяжело сглатываю. Пройдя ещё немного, становится понятно — этот густой туман простирается на многие мили вперёд, и если там кто-то и был — уже успел скрыться. Мы идём обратно. Шум небольших ручейков, отходящих от реки, нарушает тишину.

— Аден, там правда кто-то был.

— Верю.

Это меня успокаивает. Мы чистим зубы, перекидываясь напряжёнными взглядами. Вдруг тишина становится иной, будто из пространства выкачали все звуки. Свет внутри меня откликается на эту опасность.

— Ты это чувствуешь? — шёпотом спрашиваю я.

Утвердительный кивок.

— Нечто подобное было в замке, за несколько минут до того, как ты устроила там шоу, — добавляет он.

Значит, опасность не мнимая. Она не порождена моим разумом. Свет из груди струится к пальцам. Я даже не слышу собственное сердцебиение.

— Потуши. Не выдавай нас.

— Не могу! — шиплю я, — Что если это "что-то" преследует нас? Ещё с замка? Смысл прятаться?

Наше перешептывание звучит громче любого крика. Аден не даёт ответа на мой вопрос. И это пугает больше любой тишины.

— Прижмись своей спиной к моей.

— Я скорее к твоей пояснице прижмусь, нежели...

— Тёрнер, — рявкает он шёпотом.

Так еще уметь надо!

Мы стоим, прикрывая спины друг друга. Аден даёт мне небольшой кинжал. Пожалуй, так спокойнее. Даже если я осознаю, что не умею им пользоваться, всё равно спокойнее.

Туман обступает нас со всех сторон. Он другой, будто искусственно сделанный. Живой. Свет скапливается на ладони золотистым шариком. Благодаря присутствию Адена, страх не берёт меня в плен своими липкими щупальцами.

Карканье вороны разрезает тишину, как нож. Как по щелчку пальцев, уши начинают улавливать прежний шум реки. Туман рассеивается. Оно ушло. Вопрос: надолго ли? Кажется, те же мысли одолевают Адена.

*****

Остальная часть лагеря вылезла из своих палаток и начала приводить себя в порядок. Мы с Аденом еле-еле разожгли костер (в наших мучениях были повинны отсыревшие ветви). Пока мы этим занимались, пришли к единогласному решению не говорить о случившемся утром. Мы ещё раз обсудили произошедшее, и я делаю интересное наблюдение: глаза Айнэреса будто приобрели яркость, блеск, но другого рода, нежели у Вивьен. Аден бросает беглый взгляд на меня и я ему улыбаюсь.

На завтрак у нас — моя "любимая" гречка с говяжьей тушёнкой. Я даже не уверена, что смогу съесть хотя бы ложку этой мерзкой каши. Алан приводит весомые аргументы (краткого сказа о печальной судьбе моего желудка было вполне достаточно).

Кто же знал, что люди могут так сильно одичать от голода?! Как только спецефический запах варёной крупы проник в мои ноздри — рот наполнился слюной. Было решено закинуть четыре баночки тушёнки на две упаковки гречки.Помешивая содержимое котелка, я выкрикиваю:

— Сегодня я на раздаче!

Мои глаза сами находят Адена.

"— Ещё раз большое спасибо за сегодняшнюю ночь. Хочешь, я все последующие дни буду таскать воду и раздавать еду? Или помогать тебе в чем-то другом?"

Последние предложения — прямая просьба. Стоит мне представить, что такие холодные ночи будут сменять одну за другой — тут же вздрагиваю. Я очень надеюсь, что Аден понял мой намек. Ещё раз пытаюсь передать ему свои мысли. Сконцентрировавшись, у меня получается. Это я понимаю по тому, как он замер. Его руки сжимаются в кулаки. Он отходит от моей полуразобранной палатки и твёрдым шагом направляется ко мне. Моя полуразобранная палатка. Мои губы трогает лёгкая улыбка от такого проявления заботы. Это мило. Но вот злость, отражёная на лице Адена вовсе таковой не является. Он останавливается напротив меня. Привычно запрокидываю голову.

— Тёрнер, как думаешь, если я ещё немного подожду, ты распрострёшься ниц передо мной?

От такого ядовитого высказывания я разве что не давлюсь воздухом.

— Ты... Да я...

Аден поднимает ладонь, призывая к молчанию.

— Мне достаточно было одного спасибо. Плюс, как ты там говорила... Вспомнил! Я тоже, знаешь ли, эгоистичен в своих помыслах. Как оказалось, твоё присутствие — прекрасное лекарство от бессонницы по вине которой я вчера оказался на улице и услышал стук твоих зубов.

Об этом я как-то не думала.

— Поэтому, мы, как нормальные люди, будем делать всё вместе. На раздаче каждый успеет побывать. Тоже самое касается воды.

Он разворачивается на пятках и вдруг добавляет, бросая последние слова через плечо:

— Если ты ещё не поняла, с сегодняшней ночи мы спим вместе, и это не обсуждается.

Как хорошо, что он Аден предпочитает драматичные уходы, не оборачиваясь. Иначе, боюсь представить, какое удовольствие доставило бы ему моё радостное лицо.

— Ты сейчас лопнешь от счастья. Колись, что случилось ? — говорит Ви с привычным утренним покерфейсом.

— Ничего особенного. Просто, теперь я сплю с Аденом, — с нарочитой беспечностью говорю я.

— Что?! Ты спишь с Аденом?! — вопит она, округлив глаза.

Алан спотыкается и падает на землю, уронив миску. Но тут же встает на ноги и отряхивается:

— Чего?!

Курт давится водой, а сам Аден медленно оборачивается, с широко раскрытыми глазами. Уперев руки в бока он поджимает губы, сдерживая подступающий смех. Осознаю сказанное. Звонко ударяю себя по лицу.

"— Я теперь жажду увидеть этот концерт! А ну-ка объясни нашим товарищам, как же так произошло, что мы с тобой начали спать."

Игнорирую его едкий комментарий.

— Стоп! Остановите поток ваших мыслей! Да, мы теперь спим вместе, но в прямом смысле!

Объясняю им ночную ситуацию и вытекающие из неё последствия. Естественно, опустив некоторые подробности.

— Латта, а чего ты не обратилась за помощью? Я бы с радостью тебе помог. И место в палатке тоже бы уступил, — говорит Курт, растягивая слова с ноткой раздражения и ревности?

— Ну, я же сказала! Если бы Аден сам не предложил и почти силком не затащил к себе, я бы так и осталась мерзнуть! Мне бы совесть не позволила!

"— А если бы вместо меня оказался Курт, ты бы ушла к нему? Легла бы с ним в один спальник?"

Игнорирую аденовские вопросы. Я как-нибудь подумаю над ними. Потом.

— Однако, твоя честь тебе позволила ложиться к незнакомому мужчине в постель.

— Следи за языком, — закрывая меня собой, холодно чеканит Аден.

Выхожу из-за его широкой спины. Сама справлюсь.

— Курт, ты думай, что говоришь. Я же несколько раз сказала, что у нас с ним ничего не было. И почему я вообще должна перед тобой оправдываться? Не хочешь верить — не верь. Тем более, что Аден — мой друг, — тихо заканчиваю я.

— Друг, который манипулировал твоими чувствами? Который одновременно играл и с тобой, и с королевской защитницей? Ты думала я не в курсе? У замка есть уши, дорогая. Возможно не сегодня, но я раскрою тебе глаза на его истиное нутро.

Каждое слово принца — звонкая пощечина, яд, заставляющий сомневаться.

— Ну всё, ты совсем обнаглел, — шипит Айнэрес и в два шага преодолевает расстояние, разделяющее его от принца.

Аден хватает Курта за грудки и слегка приподнимает, встряхивая. Всё это лишь улыбает принца. Он капитулирующее поднимает руки, однако проигравшим не выглядит.

— Наступит время, и ты поймёшь кто здесь друг, а кто враг.

С этими словами он, как ни в чём не бывало, подходит ко мне и забирает половник из моих рук. Брахилэс накладывает завтрак в свою миску и подзывает остальных. Не зная, как реагировать, Алан и Ви ушли за своими мисками. Аден вернулся к моей палатке. Дождавшись, когда мы исчезнем с поля зрения Адена, Курт многозначительно смотрит на меня. Его светло-карие глаза твердят: «Я не просто так устроил эту сцену. У меня есть основания говорить, что Аден не так прост как кажется.»Не выдержав, я ухожу.

Гречка с кусочками мяса падает в мою миску. Я начинаю есть стоя. Ко мне приходит страшное осознание. Курт совершил задуманное. Ему удалось поселить зерно сомнений в мою душу и полить его водой из фактов, приправленных некой тайной их общего прошлого. Осталось немного подождать, и маленькое зёрнышко пустит корни, разрушая всё, что мы Аденом так бережно пытались построить. Я смотрю на старшего Айнэреса. Пытаюсь воспроизвести то чувство полного доверия, которое я испытала этой ночью. Однако, тихий голос внутри меня шепчет: «Откуда такая уверенность в его искренности? Ты ведь знаешь о нём ровно столько, сколько он считает должным тебе рассказать. Он искусно умеет лгать и скрывать чувства. Один раз он тебя уже одурачил. С чего ты решила, что можешь доверять Айнэресу?»

Аден ловит мой взгляд и всё понимает.

Недавно приобретённый блеск в зелёных глазах потух.