Делавэр

Памела сидела рядом с кабинетом директора, ожидая своей очереди. Железная скамейка неприятно холодила бёдра, несмотря на плотный материал юбки. Мел пригладила слегка волнистые волосы, доходившие ей до плеч, и взглянула на часы.

Пока Рошель пыталась найти нужный кабинет, она уже успела осмотреться: заметила фотографии выпускников, стенд с газетой школы и разобралась с схемой здания. Также она наткнулась на нескольких учителей и постаралась быть вежливой со всеми — вдруг кто-то из них окажется её преподавателем.

Дверь внезапно отворилась, и Памела, вновь пригладив волосы — это всё нервы, вошла.

— Так-так, ты, наверное, Памела, — директор подошёл к столу и взял папку с документами. — Ага... Понятно, а чего с середины года?

Девушка миловидно улыбнулась и ответила:

— Стечение обстоятельств, — Мел опустила голову, изучая узор на красном ковре. — А вы должно быть?..

— Мистер Коул, — представился мужчина. На вид ему было около сорока. Памела обратила внимание на красивые, дорогие запонки и до блеска натертую обувь. — Стечение обстоятельств, говоришь, занятно...— директор перевернул страницу в папке. — Ого, ты из Пенсильвании.

— Да, сэр. — Рошель оглядела комнату, — Могу ли я сесть?

Мистер Коул оторвался от чтения и посмотрел на небольшой кожаный диван.

— Да-да, конечно.

Памела кивнула в знак благодарности.

— Сейчас оформим парочку бумаг и готово, — директор обогнул дубовый стол, который, к слову, не вписывался в уютный интерьер кабинета, и оперся бедром о край. — Твои результаты экзамена впечатляют.

— Спасибо... — Мистер Коул ожидал продолжения. — Я очень хотела к вам попасть.

Видимо, такой ответ его удовлетворил. Мужчина вернулся к рабочему столу. В течение получаса мистер Коул был занят бумажной волокитой. Он несколько раз переспрашивал  фамилию, адрес и имена родственников Мел. Из последних в Чикаго имелся только троюродный брат, Лемюель. Она норовила поправить мистера Коула: Памела жила в Чикаго уже более семи лет, с начальной школы. Но не стала— это вызвало бы ещё больше вопросов о смене места обучения. И вряд ли бы он поверил в то, что Рошель просто захотела испробовать свои силы, а так оно и было на самом деле.

— Держи паспорт, — мужчина протянул ей документ. Памела встала, поправив образовавшуюся складку на юбке — она была аккуратна до мозга костей — и направилась к столу. — Ты же знаешь, что должна будешь курировать какую-либо секцию?

— Курировать секцию?..— нахмурилась Рошель. Об этом она не читала на их сайте.

— Что ты умеешь достаточно хорошо, чтобы преподавать? Учить остальных там и все такое... — Мистер Коул исподлобья посмотрел на девушку и потёр кончик орлиного носа.

Памела хотела было спросить: «А что именно нужно?». То, что она умеет делать колесо без рук, говорить на Пенсильванском диалекте, готовить лазанью или танцевать кан-кан? Что из этого? Никакой конкретики. Слишком абстрактно и поверхностно, Мел никогда не привыкнет к жителям Чикаго, да и к городу, наверное, тоже.

— Петь, подойдёт? — она уложила паспорт в сумочку и взяла маленькую бумажку с паролем от шкафчика.

— Прекрасно, как раз бывшая куратор выпустилась, — он по-доброму улыбнулся ей и протянул заявление, — подпиши здесь.

Ее брови изогнулись, и Рошель, внимательно просмотрев каждую строчку, поставила свою подпись.

— Добро пожаловать в старшую школу Пейтон — лучшую во всем Чикаго, — Мел пропустила мимо ушей заслуженные лавры, ведь школа действительно занимала почётное первое место в топе, и, учтиво улыбнувшись, покинула кабинет.

Стеклянные двери остались позади, как и само здание. Памела с легкостью в душе поехала домой, в район Эйдж-Уайт. Неужели она действительно поступила?.. Детский восторг ярко вспыхнул внутри, разлившись карамельным теплом в груди. Она шагала по большим плиткам неправильно уложенного тротуара — боже, сегодня её это не раздражало —  и размышляла о предстоящей учебе. В голове картинка складывалась, конечно, куда проще: пришла-поступила-отучилась. Амбициозно, однако. А на деле все труднее. Ещё и эта секция. Кто вообще допускает подростков руководить дополнительными занятиями?.. Памела одернула себя— конечно, это Чикаго, а не Пенсильвания, здесь все по-другому.

С детства у Рошель остались привычки Амишей, от которых девушка не могла отвыкнуть. Она носила длинные вещи, закрывающие ее ноги и плечи, жила по определенному распорядку дня, придерживалась обращения ко всем на «Вы», экономила на всём и много читала, в общем, не шла под шаблон обычной «американской девушки-подростка». Её внешность не подходила под американские стандарты красоты. Памелу называли симпатичной или миловидной, но никто не упивался ее внешностью, не бегал или таскался за ней по пятам — слава Богу — ради свидания. С ней такого не случалось.

Прохожие кидали на неё любопытные взгляды, граничащие с сочувствием: «ох-как-ей-наверное-не-повезло-жить-с-такими-щечками», «а-её-нос-с-горбинкой», «у-неё-странный-лоб». Всё это она читала в глазах прохожих каждый день. Беспокоилась ли Мел? Нет, ей нравилась собственная внешность. Пусть это не вписывалось в стандарты, хотя Мел априори была далека от них. Она подняла ореховые глаза на билборд и усмехнулась: «Возьмите кредит под полтора процента годовых!» Спасибо, нам бы хоть с квартплатой рассчитаться. А то бедный Леми пашет, как лошадь, за эти несчастные двенадцать долларов в час.

Родители присылали ей достаточно средств по меркам Амишей, но этого не хватало для жизни в мегаполисе. Рошель каждый раз, когда собиралась звонить или писать письмо, хотела сказать им об этом — особенно, когда мешки под глазами Лемюеля темнели и наливались синевой, но не находила в себе сил. Ей было стыдно. Она добровольно попросилась к двоюродному брату и поэтому считала, что должна самостоятельно разбираться с проблемами.

Рошель поздоровалась с продавцом цветов, который держал крохотную лавку рядом с ее домом, и зашла в подъезд. Внутри стоял тлетворный запах сигарет. Рошель натянула шарф на нос и стала подниматься. Ближе к своему этажу она  услышала громкую музыку: Лемюэль дома. Мел открыла дверь, чуть не споткнувшись о разбросанные кроссовки брата — ему уже двадцать пять, а все такой же неряха.

— Леми, сделай потише, а то снова будем переезжать, — ей пришлось повысить голос, чтобы перекричать играющий рок.

— О, Мел, ты вернулась? — Музыка стихла. — И как все прошло?

— Все хорошо, — ее уголки губ взлетели, — взяли.

— Мел-Мел-Мел, да ладно?! — затараторил ее брат. Парень посмотрел на неё и с гордостью произнес: — Я же тебе говорил.

Рошель положительно кивнула головой: говорил. Леми чмокнул ее в висок, потрепал по волнистым волосам и ушёл. Его поддержка была важна для Рошель. Лемюель заботился о сестре с самого приезда в Чикаго, и хоть он и не был для неё родным братом, Рошель любила его всем сердцем.

Цветок распускался в чашке, и Памела завороженно смотрела на отходящие лепесточки. Травянистый запах витал в воздухе. Памела мечтательно взглянула в окно. Теперь она учится в лучшей школе. Невозможно. Сердце затрепетало, сжавшись, ей захотелось открыть окно и закричать во все горло.

«Получилось!»

Памела дотянулась до стола, чтобы взять телефон.

— Привет, Liebling[Дорогая], — даже сквозь расстояние Мел чувствовала, как он улыбается.

— Привет, как вы там? — она отхлебнула чай и закрыла глаза, переносясь в Пенсильванию.

Перед глазами всплывали картинки фермы: мельницы, засеянного золотого поля, трактора и бегающей живности. Мел невольно взгрустнула, вспомнив добрых соседей и один телефон на всю деревню.

— Хорошо, Мел'и. Мы только вернулись с церкви, — Рошель поставила пятки на край стула и положила на колени подбородок.

Сегодня воскресенье. Воскресная служба. На душе Памелы стало спокойно — ничего не поменялось. Солнце садилось, и небо наполнялось цветами заката. Оранжевый переплетался с небесно-голубым, обнимая багряное солнце. Девушка говорила с отцом, рассказывая о последних событиях. Она желала поделиться со всеми радостной новостью. После таких разговоров Рошель испытывала тоску по дому. Мел старалась звонить регулярно, но саднящий осадок после бесед с родными переживался каждый раз сложнее. Да, она скучала, но не хотела бы туда вернуться.

Мел навещала семью на прошлое Рождество, а на это не смогла выбиться. Настолько подготовка к экзаменам затянула её.

Рошель приготовилась к завтрашнему дню. Она собрала портфель, пересчитав количество тетрадей и учебников, выгладила до идеального состояния бежевую рубашку и терракотовую юбку-миди. И, вспомнив блестящие ботинки директора, начистила свои. Напоследок она разогрела еду для Леми, чтобы он не заморачивался после ночной смены.

Наверное, всё?..

Памела ещё раз просмотрела школьные принадлежности на всякий случай, будто нехватка одной тетради привела бы к концу света. Ладно, все должно быть хорошо. Она выключила свет, забралась в кровать и накрылась одеялом с головой.