3 глава

3 глава Хейзел Смит

Мужчина бесцеремонно схватил меня и усадил на заднее сиденье автомобиля. Рядом со мной оказался незнакомый парень, а по другую сторону — тот, кто ненавязчиво назвал меня извращенкой. Полицейский закрыл дверь и сел впереди.

— Ты идиот! Зачем ты сказал, что я пьяная? Из-за тебя нас обоих могут посадить! Ты не можешь держать язык за зубами? — выплюнула я, повернувшись к нему.

— Но ты и правда была пьяна.

— Ты даже не представляешь, с кем связался!

Его самодовольное выражение лица только подливало масла в огонь моей ярости.

— С психованной пьяницей? Знаешь, если бы ты не шла на поводу у своих чувств, мы бы сейчас не сидели в этой машине.

— Ах ты мудак мог бы промолчать. Только знай, если мы выберемся отсюда, я сделаю всё возможное, чтобы испортить тебе жизнь.

— Договорились, — ответил он, скрестив руки за головой. — У нас будет возможность поговорить, когда нас выпустят.

— Ты в своём уме? Какой ещё разговор? Если бы не ты, я бы сейчас не сидела в этом чёртовом авто! — выпалила я, пытаясь сдержать возмущение.

— Успокойся, не нужно так нервничать, — выдал он с таким безразличием, что меня это разозлило ещё больше.

— А я вам не мешаю? — внезапно вмешался парень, сидевший между нами.

— НЕТ!

Закричали мы одновременно. Закатив глаза и удобно устроившись на сиденье, я повернулась к окну. На ночной улице кипела жизнь — мимо проезжали машины, некоторые из них сигналили, прося пропустить их. Слышались голоса издалека — разговоры, смех, споры — иногда нарастая, иногда угасая, как волны, накатывающие на берег.

— Надеюсь, ты умеешь объяснять свои глупые поступки копам, потому что я не собираюсь за тебя отвечать. Из-за тебя мы сейчас здесь.

— Ты сама себя втянула, — он не сводил с меня взгляда. — Если бы ты не пила, нас бы не арестовали.

Не выдержав, один из копов обернулся к нам.

— Вы двое, заткнитесь. Если хотите остаться на свободе, вы уже весь мозг мне вынесли, — раздраженно бросил он с суровым выражением лица.

— Отпустите меня, у меня нет времени, мне нужно возвращаться домой, — попыталась я, но коп лишь сжал губы. — Вы могли бы, конечно, отвезти меня в магазин, мне нужно было кое-что купить… но лучше отвезите меня домой. — Я сделала глубокий вдох, стараясь казаться максимально уверенной и невозмутимой. — Смотрите, сейчас мы поворачиваем направо, — я указала пальцем в сторону, куда, как мне казалось, нужно ехать. — Дальше едем прямо… потом будет перекресток, там налево. Потом увидите большую арку, под ней проезжаете, и сразу направо. Ну, вы поймете, в общем. Просто слушайте меня, я покажу дорогу!

Я вымученно улыбнулась, надеясь, что эта странная навигация сработает. В голове проносились отрывки плана побега, если они вдруг решат не везти меня домой.

Полицейские переглянулись, и даже незнакомец был ошеломлён. На лицах полицейских читалось явное удивление, граничащее с растерянностью. Кажется, они впервые в жизни слышали, чтобы арестованный указывал им, куда ехать. Суровый коп, который до этого приказывал нам молчать, приподнял бровь.

— Ты сейчас серьёзно? — недоверчиво спросил незнакомец рядом со мной. — Думаешь, они будут катать тебя, как такси?

— А что такого? — огрызнулась я. — Им всё равно делать нечего, кроме…

— Ты сейчас серьёзно? — спросил полицейский, в его голосе слышалось неверие.

— Абсолютно! — заверила я. — Что может быть проще? Просто поверните направо, и дальше по моим указаниям. Господи, ну я же не прошу вас лететь на Луну! — возмутилась я. — Просто отвезите меня домой. Разве это так сложно? И если мы сейчас же туда не поедем, то мои родители поднимут такой шум, что вам мало не покажется.

— Спокойно, девочка, у тебя есть право на адвоката. Все будет решено в участке, — отрезал он и, повернувшись к своему напарнику, пробормотал: — Рич, ты это слышал? По-моему, у девочки совсем крыша поехала. Может, она что-нибудь приняла?

Рич пожал плечами, ухмыляясь:

— Может, и приняла. Молодежь в наше время совсем оборзела. Сейчас до участка доедем, надо будет проверить её на наркотики.

— Я не принимала никаких наркотиков! Вы в своём уме?! — взвилась я. — Да кто вы такие вообще, чтобы везти меня на проверку? Я что, подозреваемая?! Это он во всём виноват! — Я ткнула пальцем в парня. — Если бы не он, мы бы давно разошлись по домам!

Парень только усмехнулся.

— Да брось ты. Всегда найдётся тот, на кого можно свалить ответственность. Не так ли?

Машина ехала, уже отдаляясь от города. Не знаю, сколько времени прошло, но внезапно дверь машины открылась, и один из полицейских, тот самый, что был более серьезным, заглянул внутрь.

— Выходите из машины, — холодно сказал он.

Коп не стал ждать ответа, аккуратно взяв меня за плечо, вытащил из машины и повел в участок. Рядом со мной вели того самого парня и чужака. Я увидела, как из других машин выводят Сэма и других ребят.

Дверь участка захлопнулась за спиной с металлическим лязгом, от которого по спине пробежали мурашки. Меня втолкнули в комнату, освещенную ярким светом люминесцентной лампы. Стены были выкрашены в какой-то серо-бежевый цвет. В центре стоял обшарпанный металлический стол и несколько стульев, стоящих в ряд. Чувствовалось, что здесь до меня побывало немало нарушителей закона.

— Присаживайся, — полицейский, жестом указал на стул. — Сейчас будем устанавливать твою личность.

Я закатила глаза.

— У меня что, на лбу не написано, что я американка? Вы вообще знаете, кто мои родители?

Полицейский проигнорировал мой вопрос, даже не взглянув на меня. Повернувшись к коллеге, сказал:

— Свяжись с ее родителями. Пусть приедут как можно скорее. Проверьте ее ID. Если ей меньше 18, вызывайте опекуна. И протокол ведите по форме для несовершеннолетних.

Он протянул мне листок с анкетой.

— Имя, фамилия, дата рождения, адрес проживания. Желательно без лишней драмы, мисс.

— Серьезно? — Я демонстративно вздохнула. — У вас нет этой информации в базе данных? Я что, каждый раз должна вам рассказывать, кто я такая? Я ведь далеко не в первый раз здесь! Вы меня уже должны узнавать в лицо! Или у вас тут стажеры меняются быстрее, чем я успеваю нарушить закон?

Второй коп, молодой парень, хмыкнул.

— Просто заполните анкету, мисс… — Он взглянул на мою незаполненную анкету. — Мы не экстрасенсы и не можем читать мысли нарушителей, чтобы узнать вашу фамилию.

Я скрестила руки на груди.

— А анкету я заполнять не хочу.

— Ладно, как скажете, — вздохнул старший коп, почесывая затылок. — Тогда обойдёмся без анкеты. Имя, фамилия, дата рождения?

После короткой перепалки и моих безуспешных угроз позвонить отцу, который, без сомнения, прислал бы за мной лимузин с телохранителями (ну, или хотя бы просто пригрозил увольнением всему участку; конечно, сначала родители меня поругали и наказали за то, что я влипла, но потом встали на мою защиту), я всё-таки продиктовала свои данные.

Старший коп, удовлетворившись полученной информацией, откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Отлично, мисс… — он замялся, словно забыл, как меня зовут. — Теперь перейдём к следующей части. Нам понадобятся ваши отпечатки пальцев.

Он выдвинул ящик стола и достал оттуда карточку с пустыми квадратами и чернильную подушечку. С легким хлопком он положил подушечку на стол прямо передо мной.

— Кладите палец на подушечку, а затем аккуратно прижмите его к карточке. Каждый палец по очереди. И, пожалуйста, без смазываний. Это не так сложно, как кажется. Даже у самых отъявленных нарушителей закона получается с первого раза.

Я с ужасом посмотрела на чёрное блестящее пятно на подушечке.

— Вы серьёзно? — в моём голосе звучала смесь отвращения и возмущения. — Эта липкая краска… Она же испачкает мой идеальный маникюр! Между прочим, мне его сегодня сделала. И это не просто лак за двадцать долларов, а эксклюзивная работа стилиста! Вы понимаете, какой урон вы нанесёте моим ногтям?

Молодой коп закатил глаза и зачесал выбившийся из причёски каштановый локон.

— Мисс, думаю, ваш маникюр не пострадает так сильно, как, например, ваш кошелёк, если мы привлечём вас за сопротивление властям.

Старший коп добавил, невозмутимо наблюдая за моей драмой:

— Не переживайте, мисс. Мы вам потом влажные салфетки выдадим. Ну, или можете позвонить своему стилисту, чтобы экстренно прислали мастера прямо сюда. Думаю, он будет в восторге от такого необычного вызова.

Я продолжала колебаться, словно мне предложили прыгнуть с парашютом без инструктажа. В конце концов, понимая, что отступать некуда, я сдалась. С глубоким, полным трагизма вздохом, я осторожно прикоснулась пальцем к чернильной подушечке.

— Только попробуйте мне сказать, что отпечаток получился нечётким! — буркнула я, ставя испачканный палец на карточку. — И если этот опыт будет стоить мне хотя бы одного испорченного ногтя, вы оба об этом пожалеете!

Когда все пальцы отпечатали, полицейский взял камеру и установил её напротив меня. Внезапно он достал небольшую черную табличку с номером и протянул мне.

— Держите. — Это ваш идентификационный номер.

— И что мне с этим барахлом делать? — спросила я, рассматривая табличку.

— Сейчас мы будем делать фотографии для протокола. Держите табличку перед собой, чтобы номер был виден. И постарайтесь выглядеть… нейтрально.

Фотосессия в полицейском участке? Ну хоть какое-то развлечение…

— Нейтрально? Это же смертная скука!

Я взяла табличку, повертела её в руках и оценивающе посмотрела на копов. Молодой, кстати, ничего такой.

Первый снимок получился мгновенно. Я даже не успела сообразить, что происходит. На лице застыла гримаса легкого удивления, больше похожая на испуг.

— Так, это не годится, — заявила я, как только вспышка погасла. — Второй дубль! Давайте переснимать.

Полицейские переглянулись. Кажется, дело принимало неожиданный оборот.

— Мисс, нам нужен просто снимок для идентификации. Неважно, как вы выглядите, — попытался объяснить старший коп. — Это не фотосессия для журнала.

— Важно! — отрезала я. — Это же будет храниться в ваших архивах вечно! Я не хочу, чтобы потом, когда я стану знаменитой, а это обязательно произойдет, весь мир лицезрел мою случайную фотографию с лицом, будто меня пчела ужалила!

Вместо того чтобы просто держать табличку перед собой, я приняла позу профессиональной модели. Выпрямила спину, слегка наклонила голову, приподняла подбородок и слегка приоткрыла губы, изображая что-то среднее между загадочной улыбкой и легкой надменностью. Табличку с номером я держала на вытянутой руке, демонстрируя её во всей красе.

— Ну как? — спросила я, ожидая похвалы. — Готовы запечатлеть мою красоту?

Старший коп закашлялся, пряча улыбку. Молодой полицейский, стоявший рядом, лишь обреченно покачал головой и поправил кобуру.

— Мисс, может, все-таки попроще? Мы не на конкурсе красоты.

— Дорогой мой, — ответила я, вскинув бровь и приняв нарочито серьёзный тон, — никогда не знаешь, где тебя может ждать шанс блеснуть. А если эта фотография попадет в газеты, я хочу, чтобы моё лицо выглядело… безупречно. Необходимо оставить свой след в истории, знаете ли.

— Мисс… это… немного не то, что нам нужно, — пробормотал старший. — Просто держите табличку ровно и смотрите в камеру.

«Ровно? Скучно!» — промелькнуло у меня в голове, и я решила добавить немного перчинки в эту унылую процедуру. Уголок моего рта незаметно дёрнулся в усмешке. Когда молодой коп снова навёл камеру, я, с видом ангельской невинности, слегка наклонила табличку и незаметно показала в камеру средний палец.

— Так, стоп! — воскликнул старший коп, хватаясь за голову. — Мисс, прекратите!

Я сделала самое невинное лицо, на которое только была способна.

— Что такое? Разве нельзя немного повеселиться? Вы такие серьёзные! У вас здесь так скучно! Может, вам спеть для поднятия настроения?

Молодой коп не выдержал и рассмеялся. Старший хмуро посмотрел на него, потом на меня и поправил сползающие на нос очки. Молодой, заметив суровый взгляд наставника, тут же выпрямился и откашлялся, стараясь вернуть серьёзное выражение лица.

— Ладно, — вздохнул он, — давайте сделаем ещё один снимок. Просто ровно держите табличку и смотрите в камеру. Без всяких выкрутасов и жестов. Иначе… — он многозначительно посмотрел на меня, — я буду вынужден надеть на вас наручники.

Время шло настолько медленно, что казалось, будто я смотрю, как растет трава… в замедленной съемке… на Марсе. Поток вспышек продолжался. Слева, справа, анфас — я крутилась, как на подиуме, стараясь не упустить ни единого удачного ракурса. Между вспышками успевала высунуть язык, скорчить рожицу или, припомнив уроки йоги, встать в позу лотоса прямо перед камерой, чем вызывала у копов лишь нервный тик. Каждый новый дубль сопровождался вздохами, спорами, угрозами надеть наручники и мольбами хоть на секунду стать «нормальной подследственной». В конце концов, после энного количества попыток и выпитой валерьянки старшим копом, им удалось заполучить пару относительно приличных снимков. На одном я хотя бы не показывала язык, а на другом — лишь слегка кривила губы в намеке на улыбку Джоконды. Победа! Моя минутка славы в полицейском участке подошла к концу.

Неожиданно в комнату вошел ещё один полицейский держа в руках несколько папок.

— Так, ребята, давайте ещё одно фото. На этот раз — групповое, для протокола. Становитесь рядом.

— Групповое? Это ещё зачем? Я думала, мои мучения закончились!

Полицейский вздохнул.

— Стандартная процедура, мисс. Раз вы вместе попали на вечеринку, нужно зафиксировать ваши лица рядом. Просто для отчётности. Вдруг вы потом скажете, что вообще друг друга не знаете.

В этот момент в кабинет вталкивают парня. Того самого, из-за которого я здесь и оказалась. Кажется, его тоже привели на фотосессию. Злость мгновенно вскипает внутри, как пролитое на плиту масло.

Он замечает мой гневный взгляд, и на его лице появляется самодовольная ухмылка. Ну ничего, мы ещё посмотрим, кто будет смеяться последним.

— Теперь совместное фото, — объявил офицер, словно предлагал выпить по чашечке чая. — Держите таблички вместе.

Я нахмурилась. Вот ещё. Мало того, что меня, обозвали извращенкой, так теперь ещё и фоткаться с этим самодовольным типом?

— Ни за что! — запротестовала я. — Я отказываюсь.

— Вы должны сотрудничать.

— Да пошли вы! — не выдержала я. — Я отказываюсь сотрудничать с этим… этим… отбросом общества.

— Мисс.

— Ни за что! У меня аллергия на групповые снимки с преступниками!

Офицер вздохнул с таким видом, будто я только что попросила у него единорога.

— Мисс, вы обязаны… — начал он, но я его прервала.

— Обязана надеть платье от Chanel и полететь на Мальдивы! А не фотографироваться с этим… этим недоразумением природы!

На моё удивление, парень ухмыльнулся.

— Ну, ладно, красотка, не стоит так сердиться, — он, игриво зачесал прядь волос назад и подмигнув мне. — Я понимаю, что рядом со мной сложно сохранять самообладание.

Моя челюсть буквально отвисла от его ответа. Я даже не сразу осознала, что произошло. Полицейский подобрал мою челюсть и участливо произнес:

— Не волнуйтесь, мисс. Иногда даже таких, как вы, можно спустить на землю.

Я попыталась вырваться из захвата полицейского и напасть на это недоразумение природы, но офицер крепко держал меня за руку.

— Без глупостей, мисс! — строго произнес он. — Такими темпами вы лет на десять сядете.

После нескончаемой ссоры, криков и угроз, меня всё-таки убедили встать рядом с этим парнем для злосчастной фотографии.

— Подойдите ближе друг к другу, — скомандовал фотограф.

— Ни за что, — буркнула я, скрестив руки на груди. — Вы нас что, жените?

— Не усложняйте, мисс, — вздохнул фотограф. — Это просто формальность.

С огромным отвращением, как будто меня заставляли есть прокисший лимон, я встала рядом с парнем, соблюдая при этом максимально возможную дистанцию. Он, заметив мое негодование, лишь усмехнулся.

— Ты вся горишь от желания, я смотрю, — прошептал он.

— Заткнись, — процедила я сквозь зубы. — Если бы не ты, я бы сейчас пила клубничный коктейль у себя в бассейне.

— Держите таблички ровно и смотрите в камеру, — повторил фотограф. — И постарайтесь не показывать средний палец, пожалуйста

Мы встали рядом друг с другом, держа таблички со своими номерами. Я чувствовала его присутствие всем телом — тепло, исходящее от него, его легкий парфюм с нотками мускуса. Меня это раздражало до глубины души. После бесконечной серии фотографий полицейский объявил об окончании этой пытки.

— Ну, наконец-то. Надеюсь, это прокатит, — выдохнул старший коп, осунувшись и тяжело опускаясь на скрипучий стул. — Теперь проверю ваши отпечатки в базе данных. Подождите здесь.

Полицейский забрал карточки с отпечатками и направился к компьютеру, стоявшему в углу. Он быстро что-то печатал и кликал мышкой, наблюдая за экраном. Я чувствовала себя экспонатом на витрине, выставленным на всеобщее обозрение.

Прошло несколько долгих минут. Наконец полицейский обернулся ко мне. На его лице ничего не отражалось.

— Ваша личность установлена.

— Ну, слава богу, а я-то думала, мы никогда не закончим, — наконец, произнесла я, театрально вздохнув и сложив руки на груди. — А если серьёзно, можно теперь узнать, когда меня отпустят? У меня, между прочим, запись к репетитору по немецкому через час, а тут такое.

Старший коп окинул меня долгим взглядом, отчего я почувствовала себя ещё более неловко.

— К репетитору, говорите? — хмыкнул он. — Да ещё и пьяная в стельку. С таким-то запахом перегара только людей пугать.

Я возмущённо вскинула брови.

— Я не пьяная! Просто… немного расслаблена. И вообще, это клевета!

Полицейский указал на телефон на столе:

— Ладно, мисс. Врать все умеют. Вам положен звонок. Кому будете звонить?

— Думаете, у меня тут очередь из друзей, мечтающих вытащить меня из этой дыры?

— По закону положено. Адвокат есть?

Я задумалась. Вообще-то, у папы целая армия личных адвокатов. Привыкли, видимо, к моим проблемам с законом. Но звонить кому-то из них… Это все равно что просить маму наругать меня. Эффект, конечно, будет, но потом еще неделю выслушивать нотации о том, как правильно жить. Нет уж. Лучше сразу к главному калибру.

Я потянулась к телефону и набрала номер мистера Уилстона. Гудки тянулись бесконечно долго, заставляя меня постукивать пальцами по столу. Ну же, возьми трубку. Наконец, после пятого гудка, он ответил.

— Мистер Уилстон, меня снова задержали…

— Хейзел Смит? Что на этот раз? — прозвучал уставший, но всё ещё властный голос в трубке. — Не успел вернуться из отпуска, а ты уже умудрилась влипнуть в какую-то историю.

— Меня забрали с вечеринки. Обвиняют в распитии алкоголя несовершеннолетними.

— М-да… Классика жанра, — вздохнул он. — Ты хоть торт на вечеринке съела? Или решила сразу перейти к делу? Где ты сейчас?

— В участке.

— Понятно. Слушай меня внимательно. Я сейчас на финальной стадии очень важного судебного заседания. Пытаюсь отсудить у одной компании право на использование их логотипа, так что сейчас никак не могу вырваться. Смогу подъехать к тебе в течение часа. Ничего не говори полиции без меня, ясно? Никаких признаний, никаких подписей. Просто сиди смирно и изображай невинность. Не смей никому угрожать.

— Хорошо, мистер Уилсон. Спасибо.

— И Хейзел… Постарайся хотя бы раз не попадать в неприятности больше недели, да? Я ведь тоже человек и иногда хочу просто спокойно выпить чашечку кофе, не думая о твоих приключениях.

После звонка меня и этого парня отвели в комнату с решеткой. В ней сидели несколько человек — те самые ребята с вечеринки. Коп открыл дверь и посадил меня и незнакомца, назвавшего меня извращенкой, в одну камеру, а Сэма и остальных ребят — в соседнюю.

— Сидите тихо и не высовывайтесь, скоро за вами должны прийти. Том, присматривай за ними, особенно за этой, — сказал он мужчине, сидевшему за столом, указывая на меня, и вышел.

Я опустилась на холодную лавочку рядом с незнакомцем. На нём был чёрный капюшон, накинутый на его кучерявые волосы. Я пыталась осмыслить случившееся. Контрастом к моей растерянности служило абсолютное спокойствие того самого парня рядом, казалось, для него это было всего лишь забавная шутка.

— Знаешь, — начал он, откинувшись на скамейку рядом со мной, — я не думал, что ты такая вспыльчивая. Это делает тебя забавной.

— Ты не видишь, что мы в заднице? — возразила я, не скрывая своего раздражения. — Здесь нет никакой комедии.

Парень больше ничего не говорил. Прошло несколько минут, прежде чем дверь открылась, и вошел никто иной как директор. Я аж поперхнулась семечками, которые достала из кармана, и вскочила со скамейки, а парень, откинувшись, продолжал улыбаться.

— Директор, что вы тут делаете? — я, пыталась скрыть растерянность. — Неужели за мной пришли? Я знала, я знала, что вы не такой, каким кажетесь.

Директор застыл на месте: его глаза метались между мной и незнакомцем, словно он пытался понять, как мы оказались в этой ситуации. Наверное, он злится на меня, ведь только утром он читал мне лекции, а сейчас видит меня в полицейском участке. Наконец, он собрался с мыслями и произнес:

— Хейзел? Хейзел, что ты тут делаешь? Клянусь, Хантер, я тебя… — директор застыл на месте, его глаза расширились от неожиданности.

Хантер? Так вот как его зовут. А откуда директор его знает!

— Отец, успокойся, чего ты так кричишь? — Хантер, поднялся переводя взгляд от меня к директору.

Стоп, что? Я стояла в полной растерянности, не в состоянии осознать, что только что узнала. Хантер — сын директора? Это не могло быть правдой. Я уставилась на них, пытаясь найти объяснение, но их выражения лиц четко показывали, что это действительно так. Получается, это тот самый сын директора? Я что, сидела в тюрьме с ним? Получается, он не ребёнок?

— Так ты не ребенок?

Парень явно опешил от моего вопроса, наверное, он не ожидал, что это будет первое, что я спрошу.

— Ну как видишь.

Я обернулась и без стеснения стала разглядывать его. Светло-голубые глаза сильно выделялись на фоне его бледной, будто аристократичной, фарфоровой кожи, светясь, словно две яркие звезды. Острые скулы придавали его образу уверенность и надменность, а чёрные, точно воронье гнездо, волосы спадали на лоб, придавая его виду небрежности. На его губах играла лёгкая улыбка, будто он знал, что его внешний вид произвел на меня впечатление.

— Хейзел, я не знал, что ты знакома с моим сыном. Это меня удивляет, — выдал директор, пытаясь вернуть ситуацию под контроль.

— Да, мы знакомы. Я схватила его за руку, а он пожаловался на меня в полицию.

— Что ты сделала? Хантер! А ты, Хейзел, даже не в школе умудряешься попадать в неприятности.

— Вы хорошо знаете меня, директор, — щёлкнула пальцами я.

— Ещё бы! Хантер, жди меня здесь. Я скоро приду, а за тобой скоро приедут родители, Хейзел.

Не дожидаясь, отец Хантера вышел. Я в шоке и непонимании смотрела ему вслед. Хантер — сын директора? Это был неожиданный поворот событий.

— Значит, это ты та самая головная боль моего отца, — удивился парень, кидая взгляд в мою сторону.

— Да, это я.

Парни из соседней камеры обсуждали что-то, раздражая человека, сидевшего на стуле и заполнявшего документы.

— Учитывая твою репутацию, нам суждено было встретиться именно здесь, — он развалился на скамейке, откидывая голову назад.

— Нам суждено было встретиться здесь из-за твоего тупизма, — села я на скамейку рядом с ним.

Через несколько минут открылась дверь, и к нам подошёл директор вместе с тем самым полицейским, он ключами открыл решётку.

— Выходи, Хантер, быстрее, — приказал директор.

Будто назло отцу, он поднялся с медленной, как улитка, грацией. В последний момент он повернул ко мне голову, и его черные пряди, которые были так небрежно уложены, упали на лоб. Я показала ему средний палец, на что он слегка улыбнулся.

— Увидимся в школе.

Хантер вышел, и решетка с глухим звуком захлопнулась за ним. Я все еще сидела на скамейке, ощущая, как адреналин бурлит в венах. Прежде чем покинуть помещение, директор уставился на меня с недоумением, но я лишь пожала плечами. Не моя вина, что отпрыск директора оказался в этом месте. Это целиком и полностью его собственная заслуга.

— Это действительно сын директора Эдема? Удивительно, — раздался голос, заставивший меня обернуться. Незнакомец, с теплыми карими глазами, смотрел прямо на меня.

— Да, это сын директора. А ты сам из какой школы? — поинтересовалась я. На нем не было школьной формы, по которой можно было легко определить принадлежность к определенному учебному заведению. Пришлось гадать.

— Эмпрей, — с этими словами он отвернулся устраиваясь поудобнее на лавке

К моей решетке из соседней камеры протиснулся Сэм. Его рыжая шевелюра торчала во все стороны.

— Эй, Хейзел, иди сюда! — прошептал он, подзывая меня жестом.

Я поднялась с лавки, приноравливаясь к неудобной позе, чтобы пробраться поближе.

— Хочешь семечек? — предложила я, доставая из кармана смятый пакетик.

— Давай! Тут, кроме уныния и запаха дезинфекции, вообще ничего нет, — он, вытянул руку. Я щедро высыпала горсть семечек ему в ладонь.

Воцарилось непродолжительное молчание, нарушаемое лишь щелканьем лузгаемых семечек и тихим бормотанием из соседней камеры.

— Какими судьбами-то ты здесь оказалась? — наконец поинтересовался Сэм, выплевывая очередную порцию шелухи. — Хотел подойти к тебе до того, как нас всех запаковали в машины, но копы меня тут же скрутили.

Я вздохнула, закатывая глаза.

— Видел этого идиота, с которым я в камере сидела?

Сэм кивнул, с трудом сдерживая смех.

— Не заметить было сложно. Он еще такой… весь из себя. Будто только что с обложки журнала сбежал.

— Это точно. Так вот, я имела неосторожность схватить этого придурка за руку, после чего он сказал, что я извращенка и маньячка. Полиция, как назло, оказалась рядом и все услышала. Проверили на алкоголь, я, естественно, пьяная. В итоге нас обоих сюда и загребли.

— Он какой-то незнакомый, вроде не учится в нашей школе. Ты его знаешь?

Я усмехнулась.

— Еще бы. Это Хантер. Сын директора.

Глаза Сэма округлились, а недоеденные семечки высыпались из руки прямо на грязный пол камеры.

— Серьезно?! Вот это поворот! А я-то думаю, что за фрукт такой! — пробормотал он, всё ещё не веря своим ушам. — Сын директора… Что он вообще делал на той вечеринке?

— Не знаю, может, пришёл повеселиться. Но ты-то сам что тут делаешь, герой? Что за рыцарский поступок привёл тебя в это замечательное место?

Он тяжело вздохнул, словно вспоминая события, приведшие его в эту камеру.

— Эти парни оскорбляли Ли Хён Ука, — пробормотал он, чувствуя, как злость снова начинает закипать внутри. — И ещё они забыли, кто здесь глава́ Эдема. Вот и пришлось напомнить.

— Сэм, ты хоть понимаешь, на что ты пошёл? Там же куча народу была, тебя могли покалечить! — возмутилась я.

Он отмахнулся.

— Расслабься, Хейзел. У меня всё под контролем. Я глава и показал, кто тут главный.

— Ну, смотри. Главное, чтобы в следующий раз ты не попал в тюрьму на настоящую десятку. А то кто же тогда будет защищать честь нашего Эдема? — я подмигнула. — В следующий раз зови меня, если что. Вместе мы бы им показали…

— Кстати, ты слышала о скандале в Элистоне? — внезапно спросил Сэм.

Я кивнула, лузгая очередную семечку.

— Конечно, слышала. Благодаря этому скандалу мой скандал больше не обсуждают, и все забыли о нём. Ещё я слышала, в нём замешан Ли Хён Ук.

Сэм ухмыльнулся, покачивая головой.

— Да ладно тебе, Хейзел. Найди мне хоть один скандал, в котором не замешан мой братец!

— Ну, справедливости ради, надо заметить, что ты тоже не ангел.

Сэм театрально вздохнул, прикладывая руку к груди.

— Ты разбиваешь мне сердце, Хейзел! Я думал, ты веришь в мою невинность!

— Не начинай. Лучше скажи, что там вообще произошло в этом Элистоне? Что на этот раз натворил твой дорогой братец?

Сэм прищурился, будто решая, стоит ли мне рассказывать.

— Ну… это долгая история.

Я заинтересованно приподняла бровь.

— Сэм, ну не тяни кота за хвост! Я, между прочим, в тюрьме сижу, мне нужно хоть как-то развеяться!

Сэм заговорщицки наклонился ближе к решетке, понизив голос до шепота:

— Короче, Хейзел, в Элистоне разгорелся такой бардак, что твой арест за пьяный дебош покажется детской шалостью. Представь себе: ставки, тайные клубы, драки.

Я фыркнула, бросая в него шелуху от семечек.

— Ты, конечно, мастер заинтриговать! Давай конкретику, Сэм, а то я засну здесь на своей лавочке.

— Типа бои без правил, только вместо ринга — какой-нибудь подвал или заброшенный спортзал. Народ ставит на то, кто кого уложит. А Ли Хён Ук … ну, ты же знаешь его любовь к авантюрам… говорят, он там крупно замешан.

Я присвистнула.

— Значит, Ли Хён Ук в это замешан? Что он там — организатор боев без правил или главный по стриптизу?

Сэм рассмеялся.

— Не знаю насчет стриптиза, но в боях он главный. Он же оттуда столько бабла срубает. Ещё поговаривают, что он там какую-то свою игру затеял. Вроде как пытался разрулить ситуацию, но, как всегда, всё только усугубил. Знаешь же его, любит в огонь керосин подливать.

— Он сам дерётся или только организовывает эти бои?

— Слухи ходят разные. Кто-то говорит, что он сам участвовал в нескольких боях, причём весьма успешно. Другие утверждают, что он просто крутится в этой тусовке, делает ставки и наслаждается зрелищем. Ты слышала про тайные клубы?

— А что еще за «тайные клубы»? Это что такое? — я чувствовала, как любопытство разгорается во мне с каждой минутой.

Сэм снова наклонился, словно раскрывал величайшую тайну.

— Ну, тут уже совсем по-взрослому, Хейзел. Говорят, там собираются избранные — самые богатые и влиятельные ученики Элистона. Играют в азартные игры — не в карты, разумеется. Там есть и алкоголь, наркотики… ну, ты понимаешь, все прелести взрослой жизни, только для подростков. И конечно же, всё это под строжайшим секретом. Если кто-то проболтается — его ждёт жестокое наказание.

Я нахмурилась.

— Звучит как какой-то фильм ужасов.

Сэм пожал плечами.

— Ты же знаешь этот Ли Хён Ук любит все эти закрытые вечеринки и VIP-тусовки.

— Вот видишь, как полезно иногда попадать в переделки, — усмехнулась я. — Все только и говорят о Ли Хён Уке и его выходках, а про меня, бедную, забыли.

— Ну, ты же знаешь, как всё устроено. Сегодня ты — звезда криминальных хроник, а завтра — уже никто.

Я фыркнула в ответ.

— Да уж, не позавидуешь званию звезды на один день. Главное, чтобы эта слава не обернулась для меня новым заключением.

Мы оба залились смехом, представив, как мы снова попадаем за решетку через день. Кажется, только в тюрьме можно было так откровенно обсуждать Ли Хён Ука, его скандальные выходки, и даже над собственной ситуацией посмеяться.

Я надеюсь, что тоже смогу выбраться из этой темницы. И что родители не убьют меня к завтрашнему дню.