Глава 50: Чужие в Зазеркалье

Мы вывалились из портала, как мокрые котята из ведра, – некрасиво, неудобно и с громким *«БАМ!»* прямо на мостовую. 

Первое, что я поняла: здесь пахнет не так, как в Мышкине. Воздух был густой, словно пропитанный медом и дымом, с горьковатой ноткой чего-то древнего – как страницы старых книг, которые вот-вот рассыплются в прах. 

Второе: мы лежали посреди площади, а вокруг уже начали собираться зеваки. 

Их было немного – пара торговцев с лотками, трое в плащах с капюшонами (почему-то все маги любят эту драматичность), и... что-то большое, мохнатое, с глазами как фонари. Оно принюхалось в нашу сторону. 

– Вставайте, – прошипела Маша, первой приходя в себя. – Сейчас начнутся вопросы. 

Мы поднялись, стараясь не смотреть никому в глаза.  Площадь была незнакомая, но странно знакомой.  Будто я видела её во сне: 

- Фонари в виде застывших птиц, их крылья ловили ветер, и от этого свет мерцал.  - Дома с кривыми стенами – не потому, что старые, а потому что росли, как деревья. Окна моргали, словно следили за нами.  - Небо – не синее, не серое, а цвета чая с молоком. Без солнца, но светлое. 

– Куда идти? – Снежка сжала мою руку. Её пальцы были ледяными. 

– Туда, где меньше глаз. 

Мы двинулись к узкому переулку, заваленному ящиками с какими-то шевелящимися фруктами. Третье, что я поняла: здесь всё живое.  Даже тени. 

Особенно тени. 

Одна из них – длинная, тонкая – потянулась за нами, как кошка за верёвочкой. 

– Не оборачивайтесь, – прошептала Маша. – И не говорите громко. Здесь слова имеют вес. 

Мы свернули за угол, и...Нас ждал он. Тот самый «кто-то», от кого стоило бы бежать. Но было уже поздно. 

Маша резко шагнула вперед, заслонив собой Алёнку. Перед ними стоял стражник королевства – высокий, в доспехах цвета старинной бронзы, с плащом, подбитым мехом какого-то серебристого зверя. Его глаза – холодные и оценивающие – скользнули по девочкам. 

— Добрый день, — Маша произнесла ровным, почти безразличным тоном, слегка кивнув. Её голос звучал так спокойно, будто она каждое утро здоровалась с королевской стражей. 

Стражник нахмурился, но кивнул в ответ. 

— Вы здесь новые? 

— Просто проходим, — Маша улыбнулась вежливо, но без интереса, и тут же сделала шаг в сторону, уводя за собой Алёнку и Снежку. 

Они прошли мимо, стараясь не ускорять шаг. Улицы волшебного города

Как только они свернули за угол, Снежка обернулась – её глаза расширились. 

— Я вспомнила… — она прошептала. — Нам нужно проверить его. Что если с ним что-то случилось? 

Маша задумалась на секунду, затем кивнула. 

— Ты права. Пойдём. 

Они двинулись дальше, углубляясь в лабиринт улиц.  Алёнка не могла оторвать глаз от этого мира.  Дома здесь дышали. 

Одноэтажные коттеджи с крышами, покрытыми живым мхом, уютно жались друг к другу. Их стены были выложены не кирпичом, а чем-то вроде окаменевшей древесной коры, теплой на вид. Окна светились мягким золотистым светом – не от ламп, а от маленьких, порхающих внутри огоньков. 

Трёхэтажные здания постройками постарше выглядели как замки из сказок – с башенками, увитыми цветущими лианами, и дверьми, украшенными витиеватыми узорами. На некоторых были вырезаны лица – то ли деревянные идолы, то ли заснувшие духи. 

А ещё звери. Не обычные – а такие, каких не бывает в Мышкине. Кот с крыльями, свернувшийся калачиком на подоконнике.  Птица, похожая на сову, но с шерстью вместо перьев, наблюдала за ними с фонаря. 

И тени… 

Тени здесь вели себя странно.  Они не просто повторяли движения – иногда они шли впереди. 

Снежка остановилась перед одним из домиков – не самым большим, но уютным. Его стены были покрыты голубоватыми цветами, которые тихо звенели на ветру. 

— Здесь… — она коснулась двери, и та тихо вздохнула, приоткрываясь. 

Внутри пахло травяным чаем и старыми книгами. И чем-то ещё..Чем-то тревожным. Алёнка почувствовала, как по спине пробежал холодок. 

— Что-то не так, — прошептала она. 

Маша вошла первой. Тишина. Потом – лёгкий шорох. 

И из темноты вышел он. Из полумрака комнаты вышел Ледяной Странник – так его звали здесь, в волшебном мире. 

Его имя было Эйнар.

Он появился бесшумно, словно сотканный из морозного тумана. Высокий, почти прозрачно-бледный, с волосами цвета зимнего рассвета – не совсем белыми, а такими, какими бывают снежные сугробы на закате, когда в них играют последние лучи солнца. 

Глаза – ледяные озёра, глубокие и спокойные. 

Он улыбнулся, и в воздухе тут же закружились крошечные снежинки, образуя узор. 

Снежка сделала шаг вперед, протянула руки ладонями вверх. 

— Возвращаюсь, — прошептала она. 

Эйнар накрыл её ладони своими – его пальцы были холодными, но Снежка не дрогнула. 

— Принимаю, — ответил он тихо. 

Между их руками вспыхнул свет – неяркий, голубоватый, как отражение луны на льду. 

Снежинки в воздухе сложились в символ – что-то вроде переплетённых ветвей. Потом рассыпались. 

Ритуал был завершён. Снежка улыбнулась и, не сдерживаясь, обняла его. 

Эйнар слегка замер – он, кажется, всё ещё не привык к таким проявлениям чувств – но потом осторожно обнял её в ответ. 

— Я волновалась, — призналась Снежка, отстраняясь. — После всего, что случилось… 

— Я знал, что ты вернёшься, — ответил он. Его голос звучал, как шорох снега под ветром. 

Потом Эйнар поднял взгляд на Алёнку и Машу. 

— Ты привела гостей. 

— Да, — Снежка кивнула. — Это Алёнка. И Маша… ты её помнишь. 

Маша слегка склонила голову – старый жест уважения между магами. Эйнар ответил тем же. Потом его взгляд остановился на Алёнке. 

— Огонь, — произнёс он задумчиво. 

Алёнка почувствовала, как внутри неё что-то откликнулось. 

— Да, — она неуверенно улыбнулась. — Ну, вроде того… 

Эйнар изучал её несколько секунд, потом неожиданно улыбнулся.

Эйнар закрыл глаза на мгновение - и мягкий голубоватый свет заполнил комнату, будто лунный луч проник сквозь стены. Он провёл девушек на кухню, где на деревянном столе уже лежали скромные, но изящные закуски: ледяные ягоды в сахарной пудре, хрустальные печенья, источающие лёгкий аромат мяты. Всё было расставлено с той сдержанной аккуратностью, которая выдавала в нём человека, привыкшего к одиночеству.

Алёнка машинально потянулась к угощению, но взгляд её снова притянуло окно. Снаружи уже сгустилась тьма - не привычная ночная темнота, а густая, бархатистая, словно сотканная из живой тени. Она перевела взгляд на Снежку и Эйнара, и вдруг осознала контраст между ними.

Они были как два полюса зимы: он - сдержанный, как застывшее озеро в безветренный день, каждое движение рассчитанное и плавное. Она - как первый снегопад, лёгкая, искрящаяся, открытая. Когда их руки случайно соприкасались, в воздухе вспыхивали крошечные снежные узоры, будто их магия играла в тихую игру, понятную только им двоим. Было в этом что-то... интимное. Как будто даже после долгой разлуки между ними оставалась незримая нить.

- С чего нам начать? - нарушила молчание Маша, её голос прозвучал особенно чётко в тишине кухни.

Эйнар медленно поднял глаза, его ледяные зрачки сузились, словно фокусируясь на чём-то далёком. Снежка положила руку ему на плечо - лёгкое прикосновение, но Алёнка заметила, как его плечи тут же расслабились.

Маша кратко изложила ситуацию: Мартейн, похищение Вари, Разлом. Эйнар слушал, не перебивая, лишь изредка кивая. Когда она закончила, в комнате повисла напряжённая тишина.

- Если бывший учитель взял Варю, - наконец заговорил Эйнар, тщательно подбирая слова, - то она наверняка в... - он сделал паузу, его брови слегка сдвинулись, - в её родовом поместье? Королевстве? - Он махнул рукой, будто отмахиваясь от терминологии. - В том месте, где она родилась.

Его пальцы вычертили в воздухе сложный узор, и перед ними возникло голубое сияние, складывающееся в подобие карты.

- Значит, нам нужно попасть туда, - кивнула Снежка, но её голос звучал неуверенно.

- Но, - Эйнар поднял палец, - где-то здесь будет открыт Разлом. Если мы не успеем сначала спасти Варю, а потом закрыть его...

- У нас не хватит магии на оба дела, - закончила за него Маша, сжав кулаки. - Нам нужна Василиса.

Эйнар медленно кивнул, его взгляд скользнул к окну, где во тьме уже начинали проступать тревожные алые отсветы.

Эйнар поднялся со своего места, его силуэт вытянулся по стене, как зимняя тень в предрассветный час.

-Лучше начать сейчас, - произнёс он, но его голос уже звучал мягче, заметив, как Алёнка безуспешно борется со сном. Её золотистые ресницы трепетали, как опавшие листья на ветру, а голова то и дело клонилась к столу, где ледяные ягоды превратились в крошечные хрустальные шарики под её тёплым дыханием.

Парень улыбнулся - впервые за вечер по-настоящему тепло, и в этой улыбке было что-то древнее, мудрее его лет.

-С рассветом, - поправил он себя, и в воздухе заплясали новые снежинки, на этот раз тёплые на вид, как зимнее солнце. - Вам нужен отдых.

Снежка хотела возразить, но Эйнар уже махнул рукой, и в углу комнаты пушистые снежные сугробы вдруг превратились в невесомые ледяные кровати, укрытые шкурами серебристых зверей.

-Спите, - прошептал он, и его слова повисли в воздухе заклинанием. - Я буду стоять на страже.

Алёнка даже не сопротивлялась, когда Маша бережно повела её к постели. Последнее, что она запомнила перед тем, как провалиться в сон - это как Эйнар и Снежка остались у окна, их силуэты сливались в один, а за стеклом алые отсветы медленно гасли, словно отступая перед тишиной ночи.

И где-то в этой тишине, едва уловимо, звучал знакомый голос - то ли ветра, то ли самой зимы:

"До рассвета, огонёк..."

Когда Маша и Алёнка уснули, в доме воцарилась особая тишина – не пугающая, а уютная, как снегопад за окном в безветренную ночь. 

Снежка и Эйнар остались у большого окна, через которое лился лунный свет, окрашивая всё в серебристо-голубые тона. 

Он молча протянул ей чашку – не простую, а выточенную изо льда, но чай внутри не замерзал, а тихо дымился, источая аромат лесных ягод и мёда. 

— Ты волнуешься, — сказал он не вопросом, а констатацией. Его голос был тихим, но в этой тишине слова звучали чётко. 

Снежка обхватила чашку ладонями, чувствуя, как холод от неё смешивается с её собственной магией. 

— А ты – нет? 

Эйнар слегка наклонил голову. 

— Я всегда волнуюсь. Просто не показываю. 

Она улыбнулась. 

— Значит, научился скрывать лучше меня. 

Он ответил лёгким взглядом, но в уголках его глаз заметно потеплело. 

— Ты стала другой, — вдруг сказал он. 

— Плохо? 

— Нет. Он сделал паузу. — Ты стала... громче. 

Снежка рассмеялась, но тут же прикрыла рот ладонью, оглянувшись на спящих девочек. 

— Это комплимент? 

— Наблюдение. 

Он отпил из своей чашки, а потом добавил: 

— Но да. Комплимент. 

Они сидели так ещё некоторое время, не торопясь заполнять тишину словами. Им это было не нужно. 

Потом Снежка вздохнула и посмотрела в окно, где первые признаки рассвета уже начинали размывать звёзды. 

— Завтра будет сложно. 

Эйнар кивнул. 

— Но не в первый раз. 

Она улыбнулась. 

— Нет. Не в первый. 

И в этом была вся их дружба – без лишних клятв, без громких слов. Просто понимание, что они рядом, что бы ни случилось. А за окном ночь медленно отступала, уступая место новому дню.

Саша шагал по пустынным улицам Мышкина, его кроссовки шуршали по опавшей листве, хотя до осени было ещё далеко. Воздух был странно густым, будто город завернули в ватное одеяло. Он снова провёл рукой по стене школы - на этот раз его пальцы ощутили лёгкую вибрацию, словне кирпичи тихо пели на неведомом языке.

-Где же вы... - прошептал он, сжимая в кармане смятый листок со стихами. Бумага была влажной от его ладоней.

Когда последний фонарь на его пути погас без причины, Саша понял - нужно идти бабушке Алёнки, в чьих глазах иногда мелькало что-то... нечеловеческое.

Он ещё не успел постучать, когда дверь распахнулась, и перед ним возникла... девушка. Лет двадцати пяти, с волосами цвета воронова крыла и глазами, в которых мерцали целые галактики.

-Я знаю о магии, - выпалил Саша, не дав ей заговорить. - И знаю, что Алёнка... она не обычная.

Людмила склонила голову набок. Её пальцы с длинными, слишком идеальными ногтями сжали дверной косяк.

-Неужели Алёнка рассказала? - голос её звучал как шёпот осеннего ветра.

Саша лишь кивнул, внезапно ощутив, как по его спине пробежали мурашки. Людмила вздохнула - и в этом вздохе было что-то древнее, чем должен был быть человек её внешнего возраста.

-Входи, поэт,- пропела она, отступая вглубь дома. - сегодня маски больше не нужны.

-Могу ли я... помочь? - Саша сглотнул. - Я не волшебник, но..

Людмила внезапно улыбнулась, и в этой улыбке было что-то одновременно пугающее и успокаивающее.

-О, милый мальчик, - она провела рукой по воздуху, и между ними возник амулет - капля янтаря, внутри которой пульсировал огонёк. - Вот. Думай о ней. Сильно. До боли. И твой дух станет ей опорой.

Саша протянул руку, но Людмила вдруг сжала амулет в кулаке.

-Предупреждаю - это больно. Как вырванное ребро. Как...- её глаза вдруг стали совсем чёрными, - ..как первая любовь.

Она разжала пальцы. Янтарь теперь светился ярче.

-Выбирай. Обычная жизнь - или шанс быть с ней даже на расстоянии?

За окном громыхнуло, и Саша вдруг понял - в Мышкине началась гроза, хотя небо минуту назад было ясным. Он посмотрел на амулет, потом на свои стихи в кармане.

-Я уже выбрал, - сказал он и взял янтарь.

Боль пришла сразу - как будто кто-то вытягивал из него самые светлые воспоминания. Алёнка, смеющаяся у реки. Алёнка, жующая вафлю в кафе. Алёнка, смотрящая на него с тем выражением, которое он боялся назвать надеждой.

Людмила наблюдала, как её волосы постепенно серели, возвращаясь к "бабушкиному" облику.

-Теперь ты часть этой истории, - прошептала она. - И часть защиты. Когда придёт время... ты узнаешь, что делать.

Саша не ответил. Он сидел, сжимая амулет, и по его щеке катилась слеза - странно, она искрилась в воздухе, как будто и в нём самом теперь было что-то... не совсем обычное.