Глава 25. Шаг двенадцатый. Смотрим страху в лицо

Вильям

— Не переживай, всё будет хорошо, — Фрея целует меня в щёку и слишком стремительно удаляется наверх, оставляя меня с мистером Миллзом наедине.

Правда? Хорошо? А почему ты тогда так быстро убежала?

Мои ладони скользят в карманы брюк, и я выпрямляю предплечья, сжавшись, как будто пытаюсь занимать на кухне Миллзовского коттеджа как можно меньше пространства.

Поднимаю неуверенный взгляд на отца Фреи, а он смотрит на меня изучающе, слегка прищурившись. Мои мысли забиваются самыми различными теориями о том, что конкретно хочет обсудить со мной мистер Миллз. К примеру, то, как плохо я влияю на его идеальную девочку, или то, что мне нужно самому исчезнуть из её жизни, чтобы она наконец нашла себе достойного мужчину.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — мистер Миллз указывает раскрытой ладонью на стул, и я сразу же опускаюсь на него. — Вильям, я бы хотел обсудить с вами вот что... — он опускает ладони на поверхность обеденного стола, слегка подавшись корпусом вперёд. — Видите ли, я очень люблю свою дочь и хочу для неё только всего самого лучшего. — Не выдерживаю и небрежно усмехаюсь. Я как знал, о чём речь пойдёт. — Поэтому, хотелось бы проговорить кое-какой момент...

— А я, кажется, уже знаю, о чём вы хотите поговорить, — вырывается из моего рта прежде, чем я успеваю его закрыть.

Нет, определённо, мне стоит бросить пить. Совсем. Даже яблочный сидр. Даже детское шампанское. Вообще всё.

— И о чём же? — мистер Миллз прищуривается.

— О том, как сильно я не подхожу вашей дочери, и о том, что мне, по-хорошему, нужно держаться от неё подальше, — устало произношу, сжав челюсть.

— Ну, вообще-то, я планировал сказать вам, что даже несмотря на то, что мы с вами знакомы всего пару часов, я уже успел заметить, как трепетно вы к ней относитесь, — отец Фреи выгибает бровь, а я поджимаю губы. Вильям, поздравляю, ты — идиот. — Неужели я так грозно выгляжу, что вы сразу думаете такое? — мистер Миллз легко улыбается, а я мягко усмехаюсь.

— Нет, я просто... — замолкаю на мгновение. — Это мой первый разговор с отцом моей девушки, — опускаю глаза вниз, сделав тяжёлый вздох.

— Я мог догадаться, — мистер Миллз присаживается напротив, по-родительски улыбнувшись. — Когда я был юным, я тоже боялся оставаться наедине с отцом моей покойной супруги. — Нахожу его глазами, а он грустно улыбается. — Помню даже, что заставлял своего отца делать вид, что он — её отец, и я как будто бы разговариваю с ним, а не со своим отцом. — Мои губы разъезжаются в стороны, образуя лёгкую улыбку. — Не делали так с вашим отцом?

— Я... — чувствую тяжёлый ком в горле, мешающий мне договорить фразу до конца. — Я потерял его слишком рано, — монотонно произношу.

— Соболезную, — так же монотонно проговаривает мистер Миллз, и я коротко киваю. — Ладно, на самом деле я хотел бы сказать вам кое-что, что, возможно, не так сильно придётся вам по душе. — В этот момент начинаю конкретно напрягаться, ведь я думал, что неприятная часть диалога осталась позади. — Я не особо вам доверяю, надеюсь, вы не станете на меня за это обижаться.

— Я бы себе тоже не доверял, — делаю свинцовый вздох, в тот же миг привлекая своими словами внимание мистера Миллза.

— Почему? Вы способны сделать моей дочери больно?

— Нет, — быстро отвечаю, и отец Фреи вопросительно вскидывает брови. — Я думаю, что нет. Надеюсь, — неуверенно добавляю.

— Вам стоит быть уверенней в высказываниях. Тем более, в тех, что касаются счастья Фреи, — мистер Миллз пронзает меня пристальным взглядом, и я ненамеренно отвожу глаза в сторону. — Она... она очень ранимая, Вильям. — Нахожу его глазами, в недоумении сведя брови к центру. — Да, да, вы не ослышались, — он мягко улыбается. — Со стороны она может казаться сильной, равнодушной, местами даже грубой, но на самом деле она жутко чувствительная. Прямо как её мать, — голос мистера Миллза подрагивает, когда он произносит последнюю фразу, а я его прекрасно понимаю. — Она пережила слишком много. Больше, чем должна была. Не знаю, рассказывала ли она вам про своего бывшего молодого человека...

— Патрик, — сквозь зубы произношу это идиотское имя вновь, перебив отца Фреи, и сжимаю челюсть от злости.

— Да, Патрик, — мистер Миллз внимательно меня разглядывает. — Мы не всегда были так близки с ней, я ушёл в себя после смерти жены, и она пыталась найти поддержку извне, — его голос пропитывается искренним болезненным сожалением. — И нашла. Только вовсе не поддержку.

— Да, я уже знаю эту историю, — сжимаю пальцы в кулак из-за ненависти, поселившейся в моём сердце к этому мерзкому персонажу, и делаю шумный вздох. — Я понимаю, почему вы так относитесь ко мне. Стóит признать, у Фреи плохой вкус, — встречаюсь взглядом с отцом Фреи, и он прищуривается.

— Возможно, в последнее время он стал в разы лучше, — он одобрительно улыбается, а я мягко усмехаюсь, опустив взгляд вниз.

— Я не пытаюсь строить из себя идеального мужчину для вашей дочери, — начинаю откровенничать, моментально пожалев о своём решении, но пути назад уже нет. — Я люблю выпивать. Люблю клубы, пабы, рестораны. Люблю путешествовать, чувствовать свободу и жить, ни в чём себе не отказывая, — поднимаю голову, вновь столкнувшись взглядом с мистером Миллзом. Он молча слушает меня, и я продолжаю: — У меня никогда не было серьёзных отношений. Были только несерьёзные. И немало, — замечаю, что его эта новость не особо радует: он скептически приподнимает бровь, а я поджимаю губы. — Но Фрея делает меня лучше. Ради неё я хочу быть лучше, — наконец выдыхаю, выпалив всю подноготную, и замечаю, что отец Миллз не изменился в лице ни на йоту с тех пор, как я начал свой монолог.

— Так стань ради неё лучше, — бесстрастно произносит мистер Миллз.

— Иногда мне кажется, что она во мне не нуждается. Она постоянно меня отталкивает. Я хочу быть рядом, хочу быть опорой, тылом для неё, подставить ей крепкое мужское плечо. А ей оно, похоже, не нужно совсем, — устало улыбаюсь.

— Нужно, — серьёзно отвечает отец Фреи. — Ей нужна эта поддержка, Вильям. Она будет вас отталкивать, чтобы не казаться слабой. Но вы должны стоять на своём. Всегда, — он вглядывается в мои глаза, как будто хочет выжечь эти слова в моём подсознании. — Я понимаю, что это, возможно, вовсе не то, чего вы ожидали от отношений, но Фрея... Фрея есть такая, какая есть. Помогите ей восстановить доверие к миру.

Несколько секунд мы сидим в тишине, и я тупо пялюсь на отца Фреи, совершенно не понимая, что я должен отвечать на такие громкие слова. А если я не справлюсь? Об этом вы не подумали, мистер Миллз?

— Чёрт, прости, — небрежно произносит Генри, встряхнув головой, и я поднимаю взгляд к его лицу. — Я не должен вешать на тебя такую ответственность.

— Я не боюсь ответственности, — мой голос наконец обретает силу, с каждой секундой становясь всё более и более твёрдым. — Я боюсь подвести её. Боюсь сделать ошибку, — моё сердце начинает биться чаще. — Боюсь её потерять, — тише добавляю.

— Мы все чего-то боимся, это нормально, — мистер Миллз по-родительски улыбается, закинув руку на спинку соседнего стула. — Только вот не надо позволять страхам управлять твоей жизнью.

— Знаю, — сухо отрезаю.

— Я тоже боюсь, что она, будучи далеко от меня, забудет поужинать, ну, или выберет неправильного спутника по жизни, — он вглядывается в мои глаза, и я сжимаю челюсть, резко выдохнув. — Я бы хотел, чтобы она всегда была рядом со мной. Была бы моя воля, я бы никуда её не отпустил. Я очень её люблю, но порой мне кажется, что я душу её своей чрезмерной любовью и заботой. Именно поэтому я позволяю ей делать ошибки и учиться на них.

— И одна из них — это я? — усмехаюсь, но на душе начинают скрести кошки.

— Вы правда так считаете, Вильям?

— Я думаю, что вы так считаете, — небрежно произношу, как будто отмахиваюсь от его неудобного вопроса.

— Я не ставил вопрос таким образом, — голос мистера Миллза оказывается совершенно безжизненным, а мне кажется, что если этот разговор не закончится в течение пяти минут, меня может хватить инфаркт. — Я спросил, считаете ли вы так. Сами про себя, — спокойно добавляет, и я делаю глубокий вздох.

— Я... я не знаю.

Понимаю, что по сравнению с ним я звучу как школьник, который не может сам выбрать цвет шапки в детском магазине, поэтому неуверенно, мягко дёргает за рукав маму и просит её помочь ему с принятием этого катастрофически важного решения.

— Подумайте над этим, жду от вас завтра чёткого ответа, — мистер Миллз окидывает взглядом кухню, а я в буквальном смысле не могу оторвать от него взгляд. Он поворачивает голову, вновь найдя меня глазами, и вопросительно приподнимает брови. — Вопросы?

— Так я прошёл тест или нет? — впервые за этот тяжкий для моей нервной системы разговор я улыбаюсь искренне.

— Какой тест? О чём вы? — саркастически произносит мистер Миллз, едва заметно самодовольно ухмыльнувшись.

— Понятно, — внезапно чувствую теплоту внутри и моментально расслабляюсь. — Я могу идти?

— Да, можете. — Официально киваю мистеру Миллзу, а он наблюдает за тем, как я приподнимаюсь на ноги. Разворачиваюсь к нему спиной, делаю буквально один шаг и вновь слышу его голос: — Кстати, Вильям, как вода? Тёплая?

Резко останавливаюсь. Дерзкий вопрос Генри заставляет моё дыхание сбиться, а губы — расплыться в лукавой улыбке. Я медленно поворачиваюсь к нему лицом и так же неторопливо нахожу его глазами, сначала пробежавшись взглядом по всему интерьеру кухни.

— Какая вода? — мои губы подрагивают в улыбке то ли из-за волнения, то ли из-за того, что мне внезапно становится смешно от абсурдности ситуации и того, как отчаянно я до сих пор пытаюсь сделать вид, что не понимаю, о чём он говорит.

— В душе, — отец Фреи прожигает меня пристальным взглядом, приподняв один уголок губ, и снова закидывает руку на спинку стула.

— Я не знаю, я там не был, — продолжаю нагло врать и замечаю в глазах мистера Миллза глубокое недоверие. Нервозно закусываю губу и опускаю взгляд вниз, тяжело выдохнув.

— Точно, — голос Генри грозно понижается, и я, сглотнув, поднимаю глаза к его лицу. — Вы же на пробежку ходили, — с едкой иронией в голосе проговаривает и медленно раздвигает губы в издевательской улыбке, выгнув бровь.

Нахмуриваюсь, подарив ему ответную улыбку, как бы говоря: «Это не я, это всё Фрея. Пощадите». Мистер Миллз оценивающие прищуривается, а у меня возникает ощущение, что это был очередной тест. И я его прошёл, да? Какой я молодец.

— Ладно, спокойной ночи, Вильям. Не забывайте про правило с дверью, — небрежно произносит Генри и встаёт на ноги. Задвигает стул, а я стою, так и не пошевелившись, как будто у меня парализовало всё тело.

— Доброй ночи, — встряхиваюсь, мысленно давая себе пощёчину. — А... как мне найти нужную комнату?

— Гостевую? — мистер Миллз встречается со мной взглядом и издевательски улыбается. — Прямо по коридору, пройдёте как раз туда, куда нужно.

— На выход? — мы обмениваемся насмешливыми улыбками.

— Несомненно, это всё очень забавно, но вам не кажется, что это уже перебор?

— Кажется, — слабо улыбаюсь. — Но я не могу остановиться. Я до сих пор думаю, что вы не одобряете наши с Фреей отношения.

— Честно говоря, мне не столь важно, какой именно парень будет у Фреи, — Генри берёт телефон в руки, заглянув в экран, и его губы внезапно образуют нежную улыбку. Что же вам такое там написали, мистер Миллз? — Хоть ты, хоть не ты, мне вообще по барабану, — он поднимает голову, столкнувшись со мной взглядом, а уголок моего рта в этот же момент дёргается. — Главное, чтобы она была счастлива. Чтобы он делал её счастливой. Иначе я сделаю его очень не счастливым, — Миллз выделяет это «не» интонацией, широко улыбнувшись, будто грозится лично мне, что сотрёт меня в порошок, если его девочка хотя бы даже заикнётся о том, что ей показалось, что я не уделяю ей достаточно внимания. Класс. Я об этом и говорил, друзья мои.

— Вы сделаете этот путь для меня максимально сложным, да? — устало произношу.

— Само собой, Виль, — мистер Миллз подходит ко мне, наконец оторвавшись взглядом от экрана мобильника, и хлопает меня по спине. — Тебе нужно ещё многому научиться.

— А вы будете моим наставником? — мягко улыбаюсь и шагаю к лестнице.

— Буду. Прямо как у самураев, — Генри идёт рядом, и когда мы оказываемся у первой двери слева на втором этаже особняка, он небрежно машет на неё, добавив: — Вот комната Фреи.

Киваю и протягиваю руку вперёд. Не успеваю дотронуться до ручки, и мистер Миллз опережает меня, резко опустив ладонь на дверь, не давая мне её открыть. Замираю с повисшей в воздухе рукой, неловко сжимаю пальцы в кулак и неуверенно нахожу его взглядом.

— Знаешь, что бывает, если молодой самурай вдруг ослушается своего учителя? — едва слышно, с явной угрозой в голосе произносит отец Фреи.

— Не знаю, никогда не интересовался японской культурой, — смотрю ему в глаза, а моё дыхание сбивается вновь.

— Надеюсь, и не узнаешь, — Миллз прищуривается. — Ну, ладушки, — Генри натягивает на губы непринуждённую улыбку. — Вы, кстати, Вильям, не рыбачите?

— Н... нет, — до сих пор отхожу от его явных угроз в свою сторону и не могу пошевелить ни единой мышцей на своём прекрасном теле. Он колдун?

— Жаль. Я бы вас с собой позвал. Ну, чего вы стоите, как вкопанный?

Мистер Миллз опускает ручку двери вниз и толкает дверь от себя, а я зависаю на мгновение, переваривая услышанную этим загадочным мужчиной информацию. Слышу его голос уже из комнаты и тут же делаю шаг внутрь.

— Детка, почему ты под одеялом?

— Мне холодно.

Кидаю взгляд на Миллз, а она натягивает одеяло на своё тело, умоляюще смотря на отца. Замечаю на ней свою толстовку, тут же довольно улыбнувшись.

— Странно. Я ведь проверял систему отопления, — задумчиво бормочет себе под нос Генри и дотрагивается до панели управления, а я прохожу внутрь комнаты Фреи, окидывая её взглядом.

Детские фотографии, устаревший интерьер, плакаты на стенах невольно вырисовывают в моём подсознании картину: шестнадцатилетняя Фрея залетает в свою комнату, бросая рюкзак на кровать, и громко хлопает дверью, драматично закатив глаза. Смотрит в телефон, игриво улыбнувшись, и на пороге комнаты появляется её мама.

— Милая, не хлопай так дверью. Пойдём ужинать. Папа приготовил твою любимую лазанью...

Точно. Мама. 

Вижу на столе их общую фотографию и непроизвольно грустно улыбаюсь. Как же они похожи... Коротко смотрю на Миллз, а она следит за движениями своего отца, пытающегося вновь сделать её жизнь лучше. 

Раз за разом. 

А он ведь чертовски прав. Мне нужно ещё многому научиться. И не просто научиться, а научиться у него. Научиться у него делать Фрею счастливой.

— Куда я могу сумку положить? — прерываю свои внезапно помрачневшие мысли стандартным вопросом, обращая внимание Миллз на себя.

— Сюда, — она мягко улыбается, указав на пространство под стулом рядом с кроватью.

Дарю ей ответную улыбку и, кинув телефон на поверхность кровати, присаживаюсь на корточки, начиная запихивать сумку в предназначенное для неё место.

— Тебе звонят, — слышу голос Фреи и поднимаю голову, слегка закинув её назад. Миллз смотрит вниз, изучая взглядом экран моего телефона, и неуверенно добавляет: — Кто такой Себастьян? Ты о нём никогда не рассказывал. Почему он так поздно тебе звонит?

— Твою мать, — проносится у меня в мыслях, и я, резко спохватившись, хватаю мобильник, привлекая внимание обоих членов семьи Миллз этой неоднозначной реакцией на обычный телефонный звонок. — Себ — мой друг, — по очереди смотрю то на Генри, то на Фрею и вижу в обеих парах глаз глубокое недоверие. Повторюсь: твою мать. — Мой друг из армии. Наверное, что-то важное, он бы не стал звонить так поздно без веской причины, — останавливаю взор на Фрее, слегка смягчив его, и она заметно расслабляется.

— Понятно, — она дарит мне мягкую улыбку.

Мой телефон перестаёт вибрировать, пока я тут пытаюсь оправдать себя. По сути, я её не обманываю. Ведь так? Я просто не говорю, что именно оказалось таким важным событием в жизни Себастьяна, хотя я, безусловно, могу догадаться. Неужели он его нашёл?

— Солнышко, я проверил, должно быть теплее сейчас, — мистер Миллз подходит к дочери и опускает ладонь на её затылок. Оставляет лёгкий поцелуй на макушке и, переведя взгляд на меня, интересуется: — Вы, значит, служили в армии, Вильям?

— Было дело, — сухо отвечаю, опустив взгляд вниз, и начинаю печатать сообщение Себастьяну.

Я: Ты его нашёл?

— Оказывается, у нас общего гораздо больше, чем я думал.

Тут же поднимаю голову, встретившись глазами с мистером Миллзом, и замечаю, что его губы образовали одобрительную улыбку.

— А вы всё-таки думали, что у нас есть что-то общее? — наконец-то самодовольно улыбаюсь, и Генри моментально мрачнеет, заставив меня прокашляться.

— Подумайте о моём предложении.

— Обязательно.

Чувствую вибрацию телефона в руках и опускаю голову, взглянув на экран.

Себастьян: Почти. Всё оказалось труднее, чем я думал. Этот твой Суинбёрн, похоже, скрывается, как может, возможно, у него есть (или были) проблемы с законом. Но ты, надеюсь, не забываешь, что я работаю в разведке, от меня никому не скрыться.

Себастьян: И ещё кое-что. Если о моей помощи тебе узнает хоть кто-то, тебя я тоже найду, не беспокойся.

Себастьян: Буду на связи, Раск.

Нервозно сглатываю, читая строки сообщений, а моё дыхание становится прерывистым и частым. Что за день сегодня такой, на протяжении которого мне угрожают все, кому не лень?! Что за чертовщина? Одно радует, что Себастьян всё же когда-нибудь найдёт Патрика, я в этом уверен.

Стоп. Проблемы с законом? А во что конкретно я ввязываюсь?

— Что за предложение? У вас теперь есть секреты от меня? — слышу голос Фреи и, откинув телефон обратно на кровать, надеюсь на то, что вместе с телефоном мои мысли также отойдут в сторону.

— У всех есть секреты, — внезапно произносит мистер Миллз, отойдя к двери. — Да, Вильям? — загадочно добавляет, и я нахмуриваюсь.

— Возможно, — неуверенно отвечаю, присев на кровать, и успеваю только закинуть ноги наверх, как Генри, перебив мои мысли, добавляет:

— Главное, чтобы эти секреты не делали больно нашим близким, — он разворачивается, взглянув мне прямо в глаза, и его взгляд наполняется многозначительной встревоженностью.

— Да, вы правы, — соглашаюсь с ним, сделав один тяжёлый вздох.

— Папочка, ты меня пугаешь. Что за мысли философские в двенадцать часов ночи?

Нахожу глазами Фрею, а она нежно улыбается, глядя на отца. Она едва заметно, на секунду, поджимает губы, и я понимаю, что она правда волнуется за него, но пытается не подавать виду.

— А когда же им ещё быть? — Миллз издевательски улыбается, приподняв бровь. — Спокойной ночи, дети, — он разворачивается, шагнув к двери. — Дверь не закрываю. Сами закроете, если... надо будет.

— Боже, папа, оставь её открытой. Хоть настежь, — небрежно произносит Фрея, уткнувшись взглядом обратно в экран своего ноутбука, на котором мелькают кадры кинофильма.

Мистер Миллз молча выходит из комнаты, оставляя дверь наполовину открытой. Сижу неподвижно, пока не услышу, как он закрывает дверь в свою спальню, и, перевернувшись набок, обнимаю Миллз одной рукой, прижав её к себе.

— Что смотришь?

— Человека-паука. — Коротко смеюсь, и Фрея поворачивает голову, скривив гримасу превеликого недовольства. — Снова будешь издеваться? Что на этот раз?

— Он знает про душ, — мой взгляд приковывается к экрану ноутбука.

— Господи, я чувствую себя идиоткой, — Миллз слегка отстраняется от меня и закрывает лицо ладонями. — Вы об этом говорили двадцать минут? — опускает руки вниз, взглянув на меня.

— Не только об этом, — загадочно улыбаюсь, вновь вернувшись глазами к экрану. Неудивительно, что я не узнал этот фильм. Это что, какой-то современный ремейк прекрасного старого фильма про человека-паука?

— О чём ещё? — кокетливо произносит Фрея и, окончательно развернувшись корпусом ко мне, обвивает мою шею руками.

— Это наши мужские секреты, — бросаю взгляд на её губы и медленно поднимаю глаза к её глазам.

— Поцелуй меня, — шепчет Миллз, мягко улыбнувшись, и через секунду я уже прикасаюсь к её губам своими. — Закрой дверь, — Фрея закусывает губу, проскользнув взглядом по моему лицу вниз.

— Я не могу, — легко улыбаюсь, и Миллз прищуривается.

— Виль, если ты закроешь дверь, у нас будет секс, — с иронией проговаривает, кинув на меня равнодушный взгляд, по какой-то причине заставляющий ритм моего сердца внезапно ускориться. Оказывается, меня возбуждает женская дерзость. А вас?

— Я не могу, sonne, — заправляю ей прядку волос за ухо. — Когда я смотрю на тебя здесь, в твоей детской комнате, я невольно думаю... — делаю глубокий вздох. — Думаю о тебе в семейной обстановке, о твоих родителях, семейных вечерах и всё такое...

— Он тебе угрожал, да? — устало произносит Фрея, тем самым перебивая меня, и приподнимается, усаживаясь на кровати.

— Ну-у-у... нет, — облокачиваюсь на спинку кровати.

— Понятно, значит, угрожал, — Миллз звучно выдыхает, бросив кроткий взгляд на экран ноутбука. — Снова про самураев говорил?

— А ты откуда знаешь? — улыбаюсь, и Фрея находит меня глазами.

— А ты думаешь, ты первый, кому он угрожает? — Миллз раздвигает губы в едкой ухмылке, вынуждая меня подарить ей ответную дерзкую улыбку. — Не переживай. Он в основном шутит.

— В основном? — нервозно усмехаюсь.

— Ладно, он просто шутит, — губы Фреи образуют нежную улыбку.

— То есть, он не заставит меня совершить харакири?

— Нет.

— Это радует.

— Ага, — лениво протягивает Миллз, и я прищуриваюсь. — А я, между прочим, думала, что ты — настоящий мужчина, которому нестрашно ничего на свете... Эх, видимо, я ошибалась, — саркастически добавляет Фрея и медленно стягивает с себя мою толстовку, оставаясь в свободной футболке с глубоким вырезом.

Она складывает руки на груди, а мой взгляд плывёт на её декольте. Фрея закидывает одну ногу на другую, случайно скидывая с себя одеяло, и футболка на её теле задирается вверх, оголяя прекрасные упругие бёдра. По инерции закусываю губу и продолжительно выдыхаю, пока мои глаза блуждают по обнажённым участкам её тела. Поднимаю взгляд к лицу Фреи и замечаю, что её губы расплываются в самодовольной улыбке. Она считает, что выиграла? Бедная наивная девочка.

— Ладно, твоя взяла, — встаю на ноги и подхожу к двери, дотронувшись до ручки. Прикрываю её, но не до конца, и возвращаюсь к моей провокаторше. — С чего бы начать?

Опускаюсь на одно колено (знаю я, что вы сейчас все тут себе вообразили, прекратите), утыкаясь им в мягкую поверхность кровати, и приближаюсь к Миллз медленно, как будто охочусь на свою добычу. Фрея находит меня глазами, прикусив губу, и довольно улыбается. Протягивает ко мне руки, опустив ладони на мою шею, и притягивает меня к себе, резко приблизив к своему телу. Почти падаю на неё сверху, но вовремя выставляю руки вперёд.

— Повернись набок, — шепчу, и Фрея слушается, укладываясь на правый бок.

Ложусь с ней рядом, прижавшись к её спине грудью. Дыхание Миллз сбивается, когда я опускаю ладонь на её талию. Медленно перемещаю руку выше, проскользнув на живот, касаюсь груди, прижимаю Фрею к себе сильнее. Когда моя ладонь поднимается на её шею, а пальцы упираются в подбородок, она закидывает голову назад, прикрыв глаза.

— Виль... — с её губ слетает моё имя, и я сжимаю пальцы на её шее. — Мы так с тобой ещё не играли, — едва слышно добавляет, приоткрыв глаза, и находит меня взглядом.

— Ага, — наслаждаюсь её моментально возбудившимся состоянием и оценивающе выгибаю бровь. — Обещай громко не кричать. А то твой отец точно заставит меня сделать харакири, — усмехаюсь, растянув губы в нахальной улыбке.

— Я ничего не буду тебе обещать, — на выдохе произносит Фрея, и я захватываю её губы в страстный поцелуй, проскользнув языком внутрь её рта.

Миллз начинает хватать воздух грудью, и с её губ срывается один сдавленный стон. В тот же момент отстраняюсь, зажав её подбородок пальцами, и рассматриваю пухлые заалевшие губы, приподняв уголок рта в полуулыбке.

— Я тебя хочу.

— Я сейчас проверю, правда ли это.

Резко притягиваю Фрею второй рукой, развернув её к себе лицом, и она закидывает на меня ногу, согнув её в колене. Моя ладонь скользит по её спине вниз и перемещается на запрокинутую на моё тело ногу. Сжимаю с силой верхнюю часть бедра, и Фрея делает рваный вздох, разомкнув губы. Когда я касаюсь кружев её белья, Миллз закусывает губу, прикрыв глаза, и я, воспользовавшись моментом, едко широко улыбаюсь. Попалась. 

Моя рука скользит под бельё, касаясь горячей кожи. Делаю одно движение, двинув пальцами между половыми губами. Фрея прерывисто вбирает воздух в грудь, и я, едва слышно, шепчу:

— Не соврала. И правда хочешь, — мягко дотрагиваюсь до клитора, совершив круговое движение, и Миллз снова кусает губу. — Знаешь, а я ведь обещал твоему отцу сделать тебя счастливой, — повторяю плавные вращения одно за другим.

— Сделай. Раздевайся, — Фрея присаживается на меня сверху и начинает стягивать с меня футболку.

Позволяю ей раздеть себя и моментально возвращаю ладони на её бёдра.

— Солнце, наклонись, хочу кое-что сказать тебе на ушко, — шепчу еле слышно, игриво улыбнувшись.

Фрея растягивает губы в довольной улыбке, но не в победной, а больше в по-детски наивной, счастливой. Она наклоняется и, проскользнув ладонями по моей груди вверх, так же тихо произносит:

— Что?

— Солнышко, мне нужен момент, понимаешь? — едко проговариваю и сам не понимаю, с каких пор я добровольно отказываюсь от секса с девушкой.

Почему отказываюсь? Потому что я почти на сто процентов уверен, что после таких моих издевательств Фрея уже не захочет, чтобы я делал её счастливой всю ночь напролёт.

— Подумай, что ты говоришь прямо сейчас, — Миллз прожигает меня злобным взглядом, но её грудь покачивается из-за неровного дыхания. — Подумай хорошенько.

— Я подумал. Я дверь не закрыл, — улыбаюсь, и Фрея выпрямляется, ударив меня в грудь.

— Я тебя ненавижу, ты знаешь об этом? — она заезжает мне ещё раз, проскользнув ладонью на бок, и я встряхиваюсь, скинув её со своего тела.

— И я тебя, — нависаю над ней, разглядывая каждый сантиметр её лица. — Почему ты такая красивая?

— Не подлизывайся.

Её ладони касаются моего тела сбоку, а пальцы слегка сжимаются. Мне становится щекотно, и я падаю на спину рядом с ней, закрываясь одеялом.

— Подожди, ты, что, боишься щекотки? — игриво произносит, раздвинув губы в злорадной улыбке.

— Нет, — твёрдо отвечаю, а мои глаза бегают по её лицу, стараясь не выдать мои позорные секреты.

— Боже, — протягивает Миллз, дотронувшись до края одеяла, и опускает его вниз. — Это так мило.

Не успеваю ничего сообразить, и Фрея нападает на меня, скользя ладонями по моему телу. Уворачиваюсь, как могу, и Миллз заливается смехом, упав на меня всем телом.

— Прекрати, — сквозь страдания выпаливаю, схватив её за запястья, но она вырывается, возобновляя пытку. — Фрея!

Наверное, со стороны мы выглядим, как парочка подростков, которые наконец-то остались вдвоём без родителей дома, но вместо того, чтобы воспользоваться этим временем наедине и, к примеру, открыть для себя мир похоти и разврата, вспоминают не такое уж и далёкое детство.

Только вот в нашем с Фреей случае это детство осталось далеко позади. Но иногда так хочется вновь почувствовать себя детьми, верно?

Видимо, наши истошные крики и скрип кровати привлекают внимание мистера Миллза, ибо не проходит и десяти минут, прежде чем я слышу шаги в коридоре, а ещё через несколько мгновений стук в дверь и голос Генри:

— Дверь открыта, я захожу, — отец Фреи заходит внутрь комнаты, повернувшись головой в другую сторону. — Что вы тут так шум...

Он разворачивается, обнаружив меня без футболки, держащего его дочь крепко в объятиях, и свою дочь, лежащую на мне сверху, пытающуюся выбраться из моей хватки. Отец Миллз тут же опускает взгляд вниз, а я отпускаю Фрею, присев на кровати. Одеяло спадает с моего тела вниз, и я поджимаю губы, подтянув его обратно.

— Пап, ты чего не спишь? — Фрея приглаживает растрепавшиеся волосы, кинув на меня короткий взгляд, а её губы образуют кокетливую улыбку.

— Как тут уснёшь, вы так смеётесь громко, — мистер Миллз просовывает ладони в карманы брюк. — Можно потише?

— Прости, папуля, — Фрея прожигает отца невинным взглядом, и он моментально тает, словно мороженое под лучами палящего июльского солнца.

— Ничего страшного, котёнок, я всё равно ещё не ложился. Сладких снов, — он внезапно нежно улыбается, блаженно рассматривая Фрею. — Вильям, — Генри кивает, переведя взгляд на меня, и я неловко киваю ему в ответ.

От лица мистера Миллза

Неторопливо покидаю пределы комнаты Фреи, прикрыв дверь до конца, и не успеваю отойти, как слышу голоса и заливистый смех моей дочери. Если бы ей было пятнадцать, я бы уже давно вышвырнул Вильяма за дверь, потому что моя девочка может так искренне наслаждаться только моей компанией. Но я понимаю, что ей уже далеко не пятнадцать. И я должен освободить место в её сердце для другого мужчины.

Вообще, он мне нравится. Этот Вильям. Такой непростой парень. Хоть и пытается казаться тем, кто будет поступать очень тривиально, но он, кажется, пока сам не видит своей уникальности. Это и к лучшему. Не будет слишком зазнаваться.

Конечно, мужчина должен быть уверен в себе. И то, что в нём таится так много сомнений, которые он так отчаянно пытается скрыть от других, немного меня печалит и даже разочаровывает. Однако я могу понять, через что ему пришлось пройти. Было бы удивительно, если бы смерть отца никак не повлияла на его внутренний мир и, как следствие, отношение и степень доверия к внешнему миру.

И я верю в Вильяма. По какой-то причине, известной одному только Господу Богу, я верю в парня, с которым познакомился буквально пару часов назад. Я привык доверять своим инстинктам, поэтому, я продолжаю верить в него, несмотря ни на что.

Захожу в спальню и подхожу к кровати, грузно опустившись на неё. Мой взгляд привлекает фотография Мэри в белой рамке. Это была её любимая фотография. И я до сих пор храню её тут, на прикроватной тумбе. Надеюсь, это не беспокоит Элеонору, хоть она и говорит, что всё прекрасно понимает.

Что? Кто такая Элеонора? А вы разве не в курсе? Точно, простите, ради Христа. Элеонора — женщина, которая вот уже почти два года спасает меня от одиночества, а моё сердце — от очередного слишком болезненного воспоминания, связанного со смертью моей супруги.

Мой телефон издаёт звук, который чуть не отправляет меня на небеса. Заглядываю в экран, а мои губы снова образуют нежную улыбку. Я уже говорил, что она ангел?

Элеонора: Дорогой, что насчёт завтра? Я могу приготовить ужин. Ну, так, на всякий случай. =)

Я: Ты снова намекаешь на то, что тебе не нравится, как я готовлю?

Забираюсь на двуспальную кровать, закинув на неё ноги, словно я снова превратился в студента, которого совершенно не волнует чистота его общажной комнаты.

Элеонора: Ты прекрасно готовишь.

Я: Да ладно тебе, будь честной.

Усмехаюсь, перечитывая своё сообщение, ведь прекрасно знаю, что именно она имеет в виду. Каждый раз она хочет похозяйничать на кухне, потому что ей кажется, что я её слишком балую. Неужели есть такое понятие по отношению к любимой женщине?

Элеонора: У кого-то снова игривое настроение? ;)

Я: Да. Ко мне дочь приехала.

Элеонора: Наконец-то познакомишь меня с ней?

Сжимаю челюсть, а улыбка с моих губ слетает, канув в лету. Я отчитываю Вильяма на предмет того, что мужчина должен быть бесстрашным и уверенным в себе, когда сам вот уже почти год не могу признаться дочери в том, что я нашёл замену её матери.

Нет, я не считаю, что существует понятие замены. Я думаю, что Фрея воспримет это именно так. Я очень не хочу расстраивать её или делать так, чтобы она во мне разочаровалась. А она ведь может, да? Первое время после смерти Мэри мы не были близки, и сейчас я так ценю то, что мы наконец-то стали похожи на семью... Иногда всё не так просто, как кажется, но я обязательно сделаю всё для того, чтобы и Фрея, и Элеонора были счастливы. Или думать о счастье Фреи — это уже не моя забота?

Я: Милая, обязательно познакомлю тебя с ней. Только вот мне кажется, что ещё рано. Я не знаю, как она примет эту новость. Ты ведь не обижаешься?

Элеонора: Конечно, нет. Люблю тебя.

Я: И я тебя, Леонард.

Элеонора: Ты опять?!

Из моей груди вырывается короткий смешок, когда я читаю последнее сообщение, присланное Эллой. А вы тоже любите выводить из себя ваших близких?

Я: И я тебя, Лео?

Элеонора: Любимый, не нарывайся.

Я: А то что?

Элеонора: А то я стану твоей женой.