Глава 24. Шаг одиннадцатый. Впускаем любовь в дом

Фрея

— Заходи, — вынимаю ключ из замочной скважины, бегло окинув прихожую взглядом.

Вильям, не произнеся ни слова, делает шаг внутрь, оценивающе глянув на интерьер нашего коттеджа в маленьком городке Ротерем в окрестности Шеффилда. Коротко улыбается, кинув на меня небрежный взгляд, и, скинув с себя верхнюю одежду, проходит дальше.

— А где... все? — Вильям разворачивается, просунув ладони в карманы джинс.

— Все? — улыбаюсь, удивившись его вопросу. Папа вроде живёт один. Или я чего-то не знаю?

— Ну, твой отец и твоя собака, — Раск ухмыляется, развернувшись, и подходит к дивану в гостиной, скинув на него спортивную сумку.

— Папа сказал, что вышел погулять с Дейзи, — прохожу на кухню, начиная хозяйничать на ней. — А ещё... попросил подождать его. Вместе поужинаем, — приоткрываю крышку кастрюли, вдыхаю аромат отменно приготовленной домашней пищи и моментально осознаю, что искренне желаю попробовать её на вкус. — Ты осваивайся, а я пока схожу в душ, — закрываю крышку, глубоко выдохнув, и быстрым шагом направляюсь в ванную.

— Я с тобой. — Разворачиваюсь, скептически взглянув на Раска, а он довольно улыбается. — Ну, что? — устало спрашивает Вильям и делает шаг мне навстречу. — Я тоже хочу освежиться после дороги. А если мы пойдём вместе, сэкономим время и воду, — он закусывает губу, а я улыбаюсь, заметив в его взгляде проскользнувшую искорку страстного авантюризма.

— И ведь не поспоришь с аргументами. — Вильям победно улыбается. — Ладно, идём, — беру его за руку и затаскиваю в ванную на первом этаже. — Только быстро, — включаю воду, стягиваю с себя кофту, бросаю её на небольшой низкий стул и разворачиваюсь к Вильяму лицом. Он окидывает меня взглядом, и я добавляю: — Блин, я забыла. Для тебя же это вовсе не проблема. Делать всё быстро, — растягиваю губы в издевательской улыбке, и Раск поднимает глаза к моим глазам.

— Серьёзно? Снова? — небрежно произносит Вильям, равнодушно взглянув на меня, и повторяет за мной действие по избавления себя от футболки. — Ты, кажется, уже убедилась в том, что это было лишь исключением из правил, а не само правило.

Раск продолжает бухтеть, а я зависаю, рассматривая то, как медленно оголяются напряжённые накачанные мужские бёдра, и невольно закусываю губу, как будто вижу Вильяма голым впервые в своей жизни. Наклоняю голову набок, на секунду позабыв о существовании внешнего мира, бурлящего в своём ритме за пределами этой ванной комнаты, температура воздуха в которой слишком внезапно вскакивает вверх. И вскакивает она вверх, наверное, из-за включённой воды в душе. Да, определённо из-за воды.

Раск отбрасывает брюки на то же кресло, выпрямившись, а я поднимаю растерянный взгляд к его лицу. Он расслабленно улыбается, делает шаг ко мне, и ещё один, и встаёт от меня на расстоянии одного грёбанного сантиметра.

— Ты сказала «быстро», а сама стоишь и смотришь, как я раздеваюсь, — едва слышно произносит Вильям, опустив руки на мою талию, и касается края моих леггинсов.

Резко вздыхаю, продолжая стоять так, как стояла. Захватив пальцами края кружевного белья, Раск стягивает с меня чёрную ткань лосин, скользя ладонями по моим бёдрам. Он сгибает ноги в коленях, присев на корточки, а я опираюсь руками на раковину и по очереди отрываю ступни от пола, помогая ему избавить меня от одежды. Мужские ладони касаются моих напряжённых до невозможности икр сзади, проскальзывая вверх. Прикрываю глаза и прерывисто вбираю воздух в грудь, пытаясь прийти в чувство, но рядом с Вильямом это сделать практически невозможно. Он приподнимается, и его руки поднимаются выше, обхватывая мои бёдра. Раск приближается лицом к моему телу, и я начинаю чувствовать его горячее дыхание на своей коже. Он оставляет влажные, долгие поцелуи на нижней части моего живота, перемещаясь то вправо, то влево, исследуя губами каждый миллиметр моего тела. Закусываю губу, откинув голову назад, и вспоминаю, чем всё закончилось в прошлый раз. Непроизвольно с моих губ слетает тихий стон, и Вильям останавливается, моментально приподнявшись на ноги.

— Идём. У нас мало времени, — Раск хитро улыбается и, коротко поцеловав меня в щёку, резко отодвигает шторку душа в сторону. Непринуждённо шагает в ванну и оказывается под струями горячей воды, делая вид, что ничего не происходит.

— Засранец, — бормочу себе под нос, наблюдая за тем, как капли воды стекают вниз по крепкому мужскому телу.

Буквально через пять секунд я уже ощущаю пылкие поцелуи Вильяма на своих губах. Шагаю вперёд и прижимаю его к стене, зарывшись в мокрые русые волосы пальцами.

— Нет, это твоё место, — мягко произносит Раск, смело развернувшись, и у стены оказываюсь уже я.

— Но я...

Не успеваю возразить, и Вильям прижимается ко мне сзади, сделав глубокий продолжительный вздох. Вильям прижимает меня к стене в душе, крепко придерживая за талию, и я вроде бы должна думать только о том, какую позу выбрать на этот раз, но я по какой-то причине чувствую сейчас то, как он на самом деле со мной нежен, заботлив и ласков. Именно сейчас я понимаю, что он говорил искренне, когда признавался мне в любви. Тогда я это услышала, а сейчас почувствовала.

— А если папа вернётся раньше? — касаюсь грудью холодной плитки и ощущаю разницу температур, которая только больше разогревает меня изнутри.

— Ну, и что? — Вильям опускает ладонь на моё бедро, проскользнув пальцами на внутреннюю сторону. — Ты правда веришь в то, что он думает, что мы с тобой только за руки держимся и по ресторанам ходим?

— Боже, ну, не в его же доме мы будем... — делаю резкий вздох, ощущая, как неторопливо и неглубоко мужские пальцы входят внутрь, и сильно закусываю губу. — Виль, глубже... — чувствую горячие ладони Раска, по-свойски блуждающие по моему телу, и вытягиваю руки выше, повернув голову влево на девяносто градусов.

— Ещё? — его низкий хриплый голос действует на меня как грёбанный афродизиак, и я тут же хватаюсь за кран душа, с силой сжав пальцы.

— Да... да, ещё... — проговариваю сквозь рваный вздох, сдержав в себе порыв закричать его имя.

Вильям делает ещё одно движение, проникнув глубже, и с моих губ всё же срывается один мягкий стон. Раск накрывает мой рот ладонью, прижав мой затылок к своему плечу. Начинаю приближаться к финалу этой прекрасной встречи с Вильямом в душе, как вдруг, совершенно неожиданно, слышу мужской голос, доносящийся из коридора:

— Детка, я дома.

— Папа? — стремительно разворачиваюсь, оттолкнув Вильяма от себя, и он растерянно шагает назад.

— У тебя там всё нормально? — слышу, как папа подходит ближе к ванной и дотрагивается до двери, постучав по ней. — Ты скоро? Нужно помыть лапы Дейзи.

— Я... я не знаю. Давай... — сквозь вздохи произношу, и Вильям выгибает бровь, двусмысленно улыбнувшись. Пялюсь на него, бросаясь в него осуждающими фразами в мыслях на всех языках, которые знаю, и добавляю: — Давай я сама её помою. — Вильям закусывает губу, проскользнув взглядом ниже по моему телу. Ненавижу.

— Да мне несложно. Ты шторку прикрой, а дверь открой, я сам всё сделаю. Пока ты выйдешь, пройдёт уйма времени. Она не может столько ждать.

Понимаю, что папа стал уже вторым мужчиной за сегодня, с аргументами которого спорить оказалось бесполезно, поэтому, я одним движением одёргиваю шторку, закрыв её до конца с двух сторон, и, взглянув Раску прямо в глаза, шепчу, еле-еле слышно:

— Если ты издашь хоть один звук, ты труп, — встаю напротив Вильяма, и он раздвигает губы в широкой улыбке, заставив меня раздражённо закатить глаза. А он ведь наслаждается каждой грёбанной секундой этой неловкой до жути ситуации. — Папочка, у меня ведь не закрыто. Заходи, — кричу, закинув голову назад, и через секунду вновь встречаюсь с Раском взглядом.

— «Папочка»? Меня ты тоже можешь называть «папочка», — шёпотом произносит ходячий труп, и я грубо закрываю ему рот ладонью, кинув на него злобный взгляд.

— Умолкни, — шиплю на Раска, а через мгновение дверь скрипит, и в ванную заходит папа.

— Ну, и жарища у тебя здесь. — Вильям вскидывает брови, вновь растянув губы в самодовольной улыбке, а я начинаю шумно выдыхать. — Я не понимаю, как ты тут ещё не сварилась в этой духоте, — слышу, как папа включает воду и как Дейзи царапает мраморную поверхность раковины своими коготками.

— А я люблю горячую воду, — моя реплика снова заставляет Раска удовлетворённо улыбнуться, и я злостно поджимаю губы.

Наверное, он начинает чувствовать моё явное и слишком-слишком мучительное смятение, поэтому в одно мгновение становится серьёзным и, накрыв мою ладонь своей, опускает её вниз, переместив на свою грудь. Сжимает пальцы, продолжая смотреть мне в глаза, и я заметно расслабляюсь, мягко улыбнувшись.

— Как там погода? — свожу брови к центру, моментально поняв, что задала совершенно идиотский вопрос.

— Дождь. Дейзи не очень понравилось гулять, — папа выключает воду и опускает собаку на пол. Он затихает на некоторое время, а моё сердце из-за волнения начинает отбивать неровный ритм. — А где Вильям?

— Вильям... — рассматриваю голубые глаза, в которых играют чёртики огненного азарта. — Вильям вышел посмотреть окрестности, тут буквально в двух шагах, — буквально в двух, пап. Буквальней некуда.

— Под дождём? — в голосе папы мелькает недоверие. Зажмуриваюсь, вновь поджав губы, и Вильям сжимает мою ладонь сильнее. Мягко вздыхаю и выпаливаю:

— У него спорт головного мозга. Ему вообще неважно, какая погода, пробежка по расписанию. — Раск тепло улыбается, и я закусываю губу.

— Понятно... — слышу топот маленьких лап и старческое кряхтение папы. Он вновь включает воду, и я облегчённо выдыхаю. — А чья это тут мужская одежда?

Рано ты расслабилась, Миллз. Очень рано.

— Твоя? — игриво улыбаюсь, и Вильям дарит мне такую же улыбку.

— Ну, я бы узнал, если бы это была моя.

— Ах, точно... — закатываю глаза, наклонив голову. — Это же одежда Вильяма. — Раск в недоумении нахмуривается, и я добавляю: — Я её сюда бросила, извини. Он переодевался, чтобы пойти на пробежку, — победно улыбаюсь, коротко приподняв брови, а Вильям одобрительно кивает.

— М-м, ну, ладно, — папа делает два шага к выходу из ванной, но внезапно останавливается. — Пока он не здесь, я бы хотел сказать пару слов...

— Может, не стоит? — тут же перебиваю папу, заметив в глазах Раска нарастающую панику. Не боится, как же. — Нехорошо обсуждать людей за их спинами.

— Да я и не хотел обсуждать, обсуждать-то нечего, я с ним даже не знаком. Хотел всего лишь спросить, уверена ли ты... — слышу в голосе папы нотки настороженности и поворачиваю голову в сторону, будто хочу посмотреть ему в глаза, но вижу лишь узоры на тёмно-серой шторке душа. — А, впрочем, неважно, ладно. Жду тебя на кухне. Ну, и Вильяма тоже. Когда он там вернётся.

Папа покидает ванную так же стремительно, как вошёл в неё минут пять назад, и я накидываю руки на плечи Вильяма, прильнув к нему всем телом. Наконец-то делаю глубокий выдох, пытаясь привести в норму дыхание, а ладони Раска ложатся на мою спину, прижимая меня к нему ближе.

— Так, я пошла, — отстраняюсь от Вильяма, снова встретившись с ним взглядом.

— А я? — он мягко улыбается.

— А ты нет, — ступаю на симпатичный мягкий ворсистый коврик и в тот же миг удивляюсь тому, что у папы такой хороший вкус. Когда он успел его развить?

— И что, я останусь здесь навсегда? — жалобно произносит Раск, высунув голову наружу.

— А ты хочешь остаться жить с моим отцом? — игриво улыбаюсь и наматываю полотенце на своё тело. — Кран душа здесь постоянно подтекает. Как же бесит, — наблюдаю за тем, как Вильям выключает воду, но скопившиеся капли продолжают спадать вниз.

— Точно так же, как ты, когда видишь меня, — Раск разворачивается ко мне лицом, похотливо улыбнувшись.

— Ладно, — дарю ему неуверенную улыбку и отворачиваюсь, взглянув на своё отражение в зеркале.

— Ты кончила? — Теряюсь от вопроса Вильяма, который он никогда не задавал настолько прямолинейно, и поднимаю брови, моментально найдя его глазами.

— Нет, — прищуриваюсь. — Я не успела. Но мне не привыкать, — снова издевательски улыбаюсь, прикусив губу, и Раск выходит из душа, раздражённо закатив глаза.

— Ну, ничего. Ещё успеешь, — небрежно бросает Вильям и обматывает вокруг бёдер полотенце, опустив голову вниз. На мгновение зависаю, рассматривая, как капли воды стекают по его идеальному прессу и теряются в махровой ткани полотенца. — У нас ещё вся ночь впереди. Только тебе придётся быть тихой, — он выпрямляется, развернувшись ко мне лицом, и я, нервозно сглотнув, отчаянно выдыхаю. — Да, и сглотнуть ты тоже успеешь.

— Ты почему такой активный сегодня? — свожу брови к центру, непонимающе взглянув на Вильяма. — Шутишь только пошлые шутки как подросток в период пубертата.

— Я волнуюсь, — Вильям обессиленно опускает руки вниз. — Хочу понравиться твоему отцу, — он делает шаг ко мне навстречу, и его губы образуют мягкую улыбку.

— А говорил, что не переживаешь, — нежно улыбаюсь.

— Я хотел выглядеть бесстрашным принцем в твоих глазах, — Раск делает ещё шаг и касается моей талии, притянув меня к себе.

— Зачем? — опускаю ладони на его грудь, приподнявшись на носочки. — Я и так тебя... — замолкаю, разомкнув губы, и делаю мягкий вздох. Вильям еле-еле приподнимает уголок губ, слабо улыбнувшись. — Ну, ты понял, — разрываю наши объятия, потянувшись к стулу, и, скинув полотенце, быстро натягиваю на себя одежду.

— Понял, — лениво протягивает Раск, развернувшись ко мне лицом. Его физиономия окрашивается гримасой явного недовольства. Вопросительно вскидываю брови, и он добавляет: — Ты сказала, что я переодевался, — медленно подходит к стулу, опустив ладонь на свои вещи. — Где мне взять одежду теперь?

— Об этом я не подумала, — закусываю губу, виновато глянув на Вильяма, а он равнодушно пронзает меня взглядом. — Ладно, я выйду и принесу тебе твою сумку.

— А, может, ну его? — беспечно произносит Раск.

— В смысле? — бегаю глазами по его лицу, которое выглядит слишком спокойным.

— Давай я выйду с тобой. Что такого-то?

— Ты хочешь своей смерти?

Стоим с Вильямом ещё несколько секунд, прожигая друг друга глазами, и он прерывает тишину своим тяжёлым вздохом.

— Ладно. Жду.

Выхожу из ванной, оставляя Раска ждать, словно Хатико своего хозяина. Делаю шаг к дивану в гостиной, пытаясь быть максимально незаметной, как будто играю роль ниндзя в каком-нибудь японском боевике. Определённо, катастрофически, колоссально терплю фиаско в первые же секунды своей операции, ибо слышу за спиной голос папы.

— Детка, что делаешь?

Разворачиваюсь с сумкой Вильяма в руках, встретившись с папой взглядом, и начинаю перебирать всевозможные варианты ответа на этот весьма непростой вопрос.

«Пытаюсь сделать вид, что я всё ещё невинна, словно роза из нашего сада, папуля».

«Спасаю одну дьявольски прекрасную немецкую задницу от смертной кары».

«Нагло обманываю тебя, потому что мне дико неловко признаваться тебе в том, что я и Вильям... в душе в твоей ванной... Господи, прости».

— Фрея?

Видимо, я зависла на слишком долгое время, и папе уже стало страшно за моё ментальное и физическое здоровье, поэтому он прямо сейчас внимательно разглядывает смущение, намертво поселившееся на моём лице, и даже не подозревает о том, что конкретно меня так сильно смутило.

— Дай мне пять минут. Я сейчас приду на кухню, — тараторю и понимаю, что такое поведение вызовет только больше вопросов, и уже мысленно готовлюсь каяться перед папой за все свои грехи.

— Хорошо, — папа коротко улыбается и уходит на кухню, а я в замешательстве свожу брови к центру, провожая его взглядом. А так можно было, да?!

Небрежно открываю дверь в ванную, заметив скучающего Раска, сидящего на стуле и смотрящего в потолок. Кидаю ему сумку, и он, спохватившись, хватает её в последний момент, прижав к своему телу, и смотрит на меня взглядом, полным глубокой претензии. Хочу уже закрыть дверь, чтобы не палиться ещё больше, но Вильям, поднявшись на ноги, окликает меня:

— Миллз, стой. — Вопросительно смотрю на него, и он продолжает: — Согласно твоей легенде, я типа сейчас на улице. И мне придётся зайти внутрь с улицы, верно? — слышу в его голосе пренебрежение и поджимаю губы. — Как я это сделаю?

Закатываю глаза, столкнувшись с очередной несостыковкой в своей истории, и, глянув в коридор, вновь захожу в ванную, закрыв за собой дверь. Может, и правда было проще признаться во всём папе?

— Скажешь, что зашёл с заднего двора.

— Я даже не знаю, где он находится.

— Сделаешь вид, что знаешь, — испепеляю Вильяма строгим взглядом, и он, глубоко выдохнув, коротко кивает.

— Не думал, что начну знакомство с твоим отцом с вранья, — он достаёт сменную одежду из спортивной сумки.

— Это не враньё, — приближаюсь к нему, сделав один шаг ему навстречу, а мой взгляд смягчается. — Я просто... не могу. Это слишком для меня. Я к такому не готова. Может, кто-то и может рассказать своему отцу о том, что занимается сексом в душе с парнем прямо под его крышей... — Вильям надевает брюки и, подняв голову, игриво улыбается. — Но я вот нет. Не могу.

— Когда ты говоришь это вслух, я тоже понимаю, что это перебор, — Раск мягко усмехается.

— Приходи на кухню, в общем, — быстро разворачиваюсь и хочу покинуть ванную комнату, но Вильям хватает меня за локоть, развернув к себе лицом. — Ты чего дела...

Не успеваю договорить и уже чувствую губы Вильяма на своих. Он медленно углубляет поцелуй, а я совершенно этому не сопротивляюсь. Растворяюсь в очередном прекрасном моменте с Раском и вмиг забываю обо всём, что так меня беспокоит.

Захожу на кухню, и на моём лице в тот же миг появляется нежная улыбка. Наблюдаю за тем, как папа суетится рядом с плитой, вновь напялив на себя мамины перчатки-прихватки. Буквально на мгновение мне становится тоскливо, но я отгоняю грустные мысли подальше, освобождая место свежим, счастливым воспоминаниям.

— Помочь тебе с чем-то? — присаживаюсь за стол и только сейчас осознаю, как на самом деле проголодалась. Или я просто слишком сильно люблю, когда папа готовит?

— Неужели ты всё же соизволила прийти на кухню, спустя миллион лет? — саркастический тон папы заставляет меня кинуть на него грозный взгляд и прищуриться. Я манерно передразниваю его, и он легко смеётся. — Да. Открой вот банку, — папа протягивает мне консервную банку, и я, нагнувшись, забираю её у него из рук. — У Дейзи тоже ужин.

Наконец-то замечаю рядом с собой ещё одного члена нашей крохотной семьи, виляющего хвостом и умоляюще смотрящего мне прямо в душу. Глупо улыбаюсь и тут же принимаюсь за спасение собаки от истощения.

Нет, я не преувеличиваю. Вы видели эти глаза? Она как будто не ела целую вечность. Папа, ты её совсем не кормишь?

Закусываю губу, старательно открывая банку, но у меня получается очень плохо. Настолько плохо, что я даже не могу с помощью специального крючка оттянуть крышку вбок, чтобы справиться с этой тяжелейшей задачей.

— Не получается? Давай я, — папа ставит на стол тарелки и протягивает руку ко мне, но я отворачиваюсь от него, продолжая мучаться с банкой. — Ты у меня самостоятельная, да? — он дарит мне нежную улыбку, и я отвечаю ему такой же улыбкой.

— А я думал, ты только мне не позволяешь помогать тебе во всём, — внезапно слышу голос Раска и поворачиваю голову, найдя его глазами. Он стоит у стола, засунув ладони в карманы брюк, и с нежностью разглядывает меня. — Мистер Миллз, — Вильям переводит взгляд на папу, протянув ему руку, и папа повторяет это действие за ним. — Вильям.

— Да, я уже в курсе.

Впервые голос папы звучит как сталь, и я перевожу настороженный взгляд к его лицу. На мгновение мне кажется, что он играет роль строгого отца, но мышцы на его лице заметно напрягаются, что можно увидеть у него только тогда, когда он действительно чем-то обеспокоен. Они пожимают руки, а дыхание Вильяма сбивается. На его скулах начинают играть желваки, он опускает взгляд куда-то вниз, продолжая делать мелкие хаотичные вздохи.

На кухне повисает неловкая пауза, и я решаю прервать тишину, продолжив отчаянные попытки открыть банку и доказать этим мужчинам, что женщины могут справиться и без их постоянной помощи во всём, в чём только можно. Вновь тяну хвостик, и он впивается в мою кожу, даря мне неприятные ощущения, из-за которых я моментально морщусь и едва слышно недовольно хриплю.

— Боже, солнце, давай я тебе помогу всё-таки? — папа отворачивается от Вильяма, сразу же заигнорировав его.

— Ну, или я, — неуверенно добавляет Раск, присев рядом со мной, и я кидаю на него сочувствующий взгляд.

— Нет, — улыбаюсь, глядя на Вильяма, и, переведя взгляд на папу, повторяю: — И нет, — улыбаюсь шире, и папа приподнимает брови. — Мне нужна штука. Острая такая. Которая ещё режет, — опускаю задумчивый взгляд вниз, вновь пытаясь справиться со злосчастной банкой.

— Нож? — игриво произносит Вильям, и я медленно поворачиваю голову в его сторону, буквально испепеляя его глазами. Он широко улыбается, вынуждая мои губы расплыться в насмешливой улыбке.

— Нет, не нож, — продолжаю смотреть Раску в глаза. — Открывашка, — заставляю себя прервать зрительный контакт и поднимаю взгляд на папу. Он внимательно рассматривает нас и, развернувшись корпусом к кухонному гарнитуру, достаёт желанный мной предмет.

— Не убьёшься? — папа вытягивает руку, отдавая мне открывалку, и легко издевательски улыбается.

— Почему вы оба издеваетесь? — глубоко вздыхаю, просунув кончик ножика в дырку, и резко тяну его от себя. Крышка поддаётся, и через мгновение я опускаю банку вниз, подставив её Дейзи. — Видели? Я смогла. И сама, между прочим, — горделиво задираю подбородок, и оба мужчины за столом окидывают меня нежным взглядом.

— Я и не сомневался в тебе никогда, — тихо произносит Вильям, опустив голову вниз.

Он как-то стремительно грустнеет, и я не понимаю, почему. Молча беру его за руку под столом, переплетая наши пальцы, и он находит меня глазами, благодарно улыбнувшись.

— Вильям, вы всегда так одеваетесь, когда ходите на пробежку? — папа подаёт голос, и я только сейчас замечаю, что Вильям и правда слишком повседневно одет для того, чтобы заниматься спортом.

— Я не брал с собой спортивную одежду. Видите ли, я и не знал, что сегодня я пойду прогуляться, — Раск проговаривает последние слова иронично, выделив их интонацией, и я поджимаю губы, отведя взгляд вверх.

— Любите гулять под дождём?

Нахожу папу глазами и замечаю, что он слегка прищурился, а его губы образовали лёгкую надменную улыбку. У меня возникает ощущение, что он уже давно знает правду, но я прогоняю навязчивые мысли прочь. Ведь не знает, да?

— Обожаю, — твёрдо отвечает Вильям.

— А вы ведь совсем не мокрый, — папа скользит взглядом по Раску, и я задерживаю дыхание. — Как вы так под дождём гуляли и не промокли? — он сплетает пальцы в замок, опустив руки на стол, и раздвигает губы в мягкой улыбке.

— А я быстро сохну.

Украдкой кидаю взгляд на Вильяма. Он улыбается, продолжая смотреть на папу, и, поджав губы, на секунду опускает взгляд вниз.

— Понятно, — папа продолжает беспечно улыбаться. Он знает правду, да? И ему смешно от того, что мы тут устроили? Боже, можно я уже пойду? — Давайте поедим? — он находит меня глазами.

— Наконец-то, — небрежно выпаливаю, вынудив папу мягко усмехнуться.

Он встаёт на ноги, развернувшись к нам спиной, а через минуту я уже принимаюсь за трапезу, моментально позабыв о том, что меня так сильно волновало.

— Вина? — Поднимаю взгляд на папу, а он раскрывает холодильник, доставая оттуда бутылку красного сухого.

— С каких пор ты пьёшь вино? — прищуриваюсь, заметив, что бутылка уже открыта, а папа слишком растерянно смотрит на меня, будто изо всех сил пытается найти правильный ответ на мой вопрос. Коврик, вино... папа, что с тобой произошло, пока меня не было?

— Это тебе, — он ставит бутылку на стол.

— Пап, я вообще-то не пью, — игриво улыбаюсь. — Я пью только сок. И воду. — Папа скептически поднимает брови и нежно улыбается. — По клубам не хожу. Учусь. Пары не прогуливаю. Ложусь спать в десять вечера.

— Что-то ты, по-моему, спалилась, дочь. Сейчас-то уже одиннадцатый час. Чего не спишь? — тон голоса папы отдаёт лукавыми нотками.

— Ой, — с искусственной взволнованностью в голосе произношу и широко улыбаюсь. — Ну, я побежала. Завтра в школу рано вставать. Надо ещё учебники собрать, тетрадки там, ручки и прочий хлам.

— Разрешаю тебе завтра не идти. Ну, так что, за здоровье? Вильям? — папа ищет глазами на лице Раска поддержку, и я вижу, что Вильям очень сильно хочет согласиться, но в последний момент выдаёт:

— Мистер Миллз, я тоже не пью.

Вспоминаю, как буквально пару дней назад он пришёл еле живой в три часа ночи, когда решил устроить себе экскурсию по пабам Лондона, и невольно из моей груди вырывается нервный смешок. Я прокашливаюсь, опустив взгляд вниз, и пытаюсь изо всех сил не рассмеяться, чтобы не выдать тайны Раска.

— Да ладно вам, — папа внезапно становится серьёзным, и я поднимаю голову. — Как будто я правду не знаю, — он говорит это слишком загадочно, и я чувствую, как холодеют пальцы моих ног.

— Знаешь? — едва слышно произношу, испуганно взглянув на него.

— Знаю. Знаю, что вы пьёте, — папа разливает вино по бокалам. — А что ещё я должен знать? — он двусмысленно улыбается, пододвигая фужеры ближе.

— Ничего, — быстро отвечаю, тем самым заставляя папу недоверчиво прищуриться. — Остальное ты не должен знать, — тише добавляю и надеюсь на то, что он этого не услышит.

Остаток вечера проходит спокойно. Вильям рассказывает папе, что занимается бизнесом вместе со своей матерью, а я блаженно смотрю на то, как двое самых дорогих моему сердцу мужчин, кажется, находят общий язык. Окончательно расслабляюсь, может быть, из-за того, что всё самое страшное остаётся позади, а, может быть, из-за медленно действующего на меня дорогого французского алкоголя.

— Не знаю, как вы, но я спать, — отодвигаю от себя пустой бокал вина, подняв взгляд к лицу папы.

— И я, — устало произносит Вильям, приставив пальцы к виску, и на секунду прикрывает глаза.

— Само собой, идите, отдыхайте, я уберу здесь. — Нежно улыбаюсь, любовно рассматривая папу, и он дарит мне ответную мягкую улыбку. — Спокойной ночи, — он кладёт грязную посуду в посудомоечную машину и разворачивается к нам лицом, оперевшись спиной на кухонный гарнитур.

— Спасибо, мистер Миллз. Спокойной ночи, — Вильям официально улыбается.

— Спасибо, папочка, — назло Раску называю папу «папочкой», тут же услышав шумный вздох, и раздвигаю губы в победной улыбке.

— Да не за что, — папа мягко улыбается. — Только вот... — он скрещивает руки на груди. — У меня просьба. А точнее, правило, которому я бы хотел, чтобы вы следовали, — папа внезапно мрачнеет, заставляя меня в тот же момент напрячься. — Давайте договоримся: если дверь в вашу комнату закрыта, я не захожу и вообще вас не беспокою. — Выгибаю бровь, испепеляя папу глазами, а моё дыхание сбивается. — А если она открыта, я могу зайти, если мне что-то вдруг понадобится.

— Пап, что ты имеешь в виду, я не...

— Мы с вами здесь все взрослые люди, ведь так? — папа перебивает меня, и я замечаю, как он сжимает челюсть. Боже, так он про... — Я не хочу прерывать вашу... романтику.

— Господи, папа, — касаюсь ладонями щёк, которые вспыхивают так же стремительно, как дорожка из чистого бензина, в которую бросили горящую ярким пламенем спичку. — Мы и не собирались ничего такого... — перемещаю ладони дальше, на шею, и свожу предплечья вместе, опустив локти вниз.

— И всё же, — папа продолжает стоять на своём, и я сильно закусываю губу, встретившись с ним взглядом. — Мы услышали друг друга?

— Да-да, хорошо, — хватаюсь за края своей толстовки, нервозно поправляя её.

Вильям молча проводит ладонью по моей спине и опускает её на мою талию, притянув меня к себе. В тот же миг чувствую его поддержку и вспоминаю свои слова про «просто быть рядом». Понимаю, что, оказывается, это так важно — всего лишь вовремя быть рядом. Прижимаюсь к нему, а мои губы образуют мягкую улыбку.

— Спокойной ночи, — делаю шаг к выходу из кухни, чтобы наконец забыть об этом полном неловкостей вечере.

— Спокойной ночи, солнце.

Поднимаю взгляд к лицу Вильяма, а он едва заметно насмешливо улыбается. Я прохожу вперёд, и Раск идёт за мной, но нас останавливает голос папы:

— Вильям, — Раск разворачивается, взглянув на моего отца. — Я бы хотел поговорить с вами наедине. Останьтесь. Совсем ненадолго.

— Да, конечно, — Вильям говорит спокойно, но я всё равно замечаю, что он моментально напрягается. Засовывает ладони в карманы брюк, делает неуверенный шаг вперёд и внезапно мрачнеет, как будто думает, что папа будет его отчитывать. Папа, ты ведь не станешь его отчитывать?

— Не буду вам мешать, — дотрагиваюсь до руки Раска, и он поворачивает голову в мою сторону, встретившись со мной взглядом. Поднимаюсь на носочки, проскользнув ладонью по предплечью Вильяма вверх, и мягко прикасаюсь губами к его щеке. — Не переживай, всё будет хорошо, — шепчу ему на ухо и спешно удаляюсь наверх.

Ведь будет, да?