Багряный фестиваль (Сцена 2)

11:11: "Будь как неньютоновская жидкость — собрана для неожиданного удара и расслаблена для всего остального; это нам поясняли на биологии про свойства крахмала. И как ни странно, крови" — отправила Джейд напутственно, когда как я окунулась в диалог с Мсье Инкогнито.

«...Следователи работают над установлением связей между пострадавшими и потенциальными поставщиками новых наркотиков...»‎

— Находятся же сволочи, а? — прокомментировал известие Андре, раскуривая толстенную сигару и выпуская изо рта густой дым в воздух: о-о, имел смысл поторопиться слинять отсюда.

— Ты не опаздываешь? — осведомилась la maman у меня, игнорируя негодования своего любовника.

— Что, так не терпится поскорее от меня избавиться? — с издевкой парировала я, предсказывая, когда же ей надоест упиваться никотином; по всей видимости, когда потолок над его местом заимеет тусклое пятно цвета мочи.

11:22: "Снился ли тебе когда-либо сон, никак не дающий покоя, никак не выходящий из памяти, будто подсмотрел свое воплощение в параллельной вселенной, будто впитал еще одну жизнь?" — написала Анониму, полностью собравшись и выходя из дома; в пути, держащимся мною в лицей, он ответил:

11:33: "Иногда создается впечатление, что вся моя жизнь — сплошной страшный сон"

И дополнил следом:

11:33: "А что конкретно ты видела?"

11:35: "Собственную гибель"

В отличие от Джейд и Андре Аноним после моего пылкого пересказа принялся бойко рассуждать:

11:44: "Старайся избегать чрезмерно буквального толкования снов. Важны детали. Иногда преследование во сне — это воплощение той части тебя, что ты насильно скрыла в тень. Может, не предатели окружили тебя, а ты по отношению к себе являешься таковым? В чем ты себя предаешь? Чем обделяешь? От чего бежишь?"

В этот момент мною завладел трепет. О, как щемило внутри, как буквально перехватило дыхание — и не из-за пота, плотно витающего в крохотной женской раздевальной. Аноним прислал еще:

11:50: "Однажды мне приснилось, как я сознательно и уверенно разрываю купюру номиналом в пятьсот евро пополам. Все вокруг — и семья, и друзья — старались удержать меня от поспешного шага, но тщетно; я застрял в плену иррационального убеждения, будто завершив начатое, обращу ценность банкноты в нечто несравненно большее, полагая, что стоимость ее удвоится.

Однако вскоре, с головой погружаясь в пучины самобичевания, я горько пожалел о содеянном, проснулся в настолько мерзотном состоянии, что меня наутро тошнило"

Прежде чем оставить телефон в боксах для хранения перед входом в спортзал, прочла конец внезапной исповеди:

11:55: "Я осознал, что разрываю себя в реальности, мучительно балансируя между двумя равнозначными по важности деятельностями. Все, кто пытался отсоветовать распыляться, были правы — в конечном итоге ошибка привела к длительному выгоранию. Странно, что не поджег купюру, как думаешь?"

11:59: "Похоже, ты высоко ценишь себя"

12:00: "Самооценка тесно связана с выбором. Вся жизнь — это выбор. Выбор между смирением и борьбой, между покорностью и преодолением, между зависимостью и свободой"

К моему (и тренера) величайшему огорчению Райан не соизволил почтить присутствием волейбольную секцию, зато в сознании зрела, глубже пуская мощные корни, мысль, что недавний таинственный собеседник — он и есть: кто еще разрывался между волейболом и блогерством, виня после этого себя, кто бы словил выгорание (и потому, вероятно, употреблял вещества), кто бы, разобравшись в проблемах, помогал другим? Верно, кто угодно. Но частота совпадений обуревала мою логику и подыгрывала пробужденному и волнующемуся любопытству.

— Мало вам сегодня не покажется, — воу-воу, когда тренер научился телепатии? — будете бороться против команды выпускников.

В зал ввалилось порядка дюжины человек — некоторых из них я ясно видела курящим возле Райана, а остальных впервые.

— Ты, — он вальяжно подошел ко мне, — тоже. Тайпс у нас сегодня в дефиците.

Да — на этот товар нынче явно поболее спроса, нежели предложения, ха. Игра не продлилась и четверти часа, а мне уже хотелось считать минуты до окончания этого мучения — мяч натурально рисковал превратить меня в бездыханную отбивную, атакуя со всех сторон, провоцируя синяки, назавтра обернувшиеся целыми скоплениями галактик; чем мы халатнее и безрассуднее относимся к своему времени, тем оно скорее утекает меж пальцев... Утекает меж пальцев. Что, если волейбол — это не совсем то, в чем я заинтересована? Но у этого путешествия имелась цель и вполне определенный трофей — глупо пасовать на полпути.

— Тайм-аут, — заорал тренер, подходя к "дублю" нашего истинного капитана и поясняя ошибки, когда как мне вдалеке отчетливо удалось лицезреть того скандального парня в джинсовой куртке с пестрыми нашивками, с которым мы пересеклись в кабинете директора еще до учебы: ему сообщал нечто капитан команды противников, обсуждая, судя по всему, тактики сражения. Изумительно: он не играл, но к нему прислушивались?

Позже к ним присоединились еще двое, и еще; советчик оказался нарасхват, будто представал оракулом племени; с ним, судя по всему, принципиально не общались те, кто проводил свободные часы с Райаном. Чудная корреляция.

Игра вскоре продолжилась, но вместо подобающей и ожидаемой от себя помощи команде тело мое норовило согнуться пополам от постепенно нарастающей и притом тянущей боли в низу живота; в месте тесного соприкосновения белья и кожи вульвы ощущалась вязкость и липкость; матка без объявления войны устроила кровавый фестиваль* — знаменитые "дни Луны**", по продолжительности точно совпадающие с циклом единственного спутника-кавалера нашей синей планеты с красными флажками.

*(прим. автора:  Кровавый фестиваль — "Le festival rouge" — название менструации)

**(прим. автора: "Дни Луны" — "Les jours de la lune" — название цикла месячных)

"Тренер, наш волейбол вскоре переменится моим элегантным танцем с красной лентой" — рискнула бы заявить я, прервав тренировку и подводя сокомандников, если бы не грозное напоминание: "Посмотрим, что из тебя получится". Жаль, что у терпимой боли есть пределы, а у страха потерять все — нет.

Стянула худи, спешно повязав его на талии косым бантом, и повторно включилась в игру; мало ли — быть может, мне жарко? Иронично, что в спортзале никто, кроме меня, не рискнул исполнять стриптиз: помещение не отапливали — пятнадцать градусов не повод для траты вложения спонсоров. Тем более, когда сын одного из них даже не присутствовал там.

Тот парень с нашивками теперь практически не сводил с меня глаз; а мне параллельно с тем предстояло выкладываться сильнее, сильнее, превозмогая всякое недомогание, чтобы не поддаться дрожи в плечах из-за накатывающего холода и следующего за ним стремительного окоченения, надеясь притом, что пятно не просочится далее вышеупомянутой границы. Вот только когда мои нижние губы начали захлебываться в собственной органической слюне, тренер проорал по ощущениям будто на весь стадион:

— Победа за première* с отрывом в очко! — он, похоже, планировал поздравить даже меня; лестно, лестно; как жаль, что праздник жизни протекал мимо меня! В буквальном смысле протекал — беспокойные соседи сверху влагалища затопили совсем некстати!

*(прим. автора: предвыпускной класс, в котором учится Марианна; возраст 16 лет. аналог нашего 10-го)

Игнорируя всех вокруг, абсолютно всех, на всех парах выскочила вон; мы по-прежнему получаем оное, что когда-то вожделели исключительно полностью отпустив — таковы превратности судьбы; только вернувшись к родным пенатам, смогла перевести дух и застирать меченые вещи; именно там, в ванной, меня подстерегла малышка Адель, за которой вновь предстояло присматривать.

— Я боюсь взрослеть, — она воочию углядела мои кровавые руки, кровавые спортивные штаны, колготы и трусы, кровавый сток и то, как в канализацию стекали все свидетельства моей зрелости.

— Это не больно, — заверила ее я, на ходу продумывая, как предпочтительнее донести до ребенка смысл менструаций и того, как именно она возникла на свет; не хватало еще, чтоб она испугалась и поймала экзистенциальный кризис в пять лет от роду.

— Взрослеть — не больно? — осторожно уточнила Адель, заставляя меня несколько дрогнуть; переходный возраст — не более чем дерево, что заслоняет лес*; посаженное в отрочестве взойдет в юности, а даст плоды в зрелости; главное — быть разборчивым в своих посевах... Да уж, такими темпами кризис словлю именно я.

*(прим. автора:  L'arbre qui cache la forêt. "Дерево, которое заслоняет лес". Аналог "не так страшен черт как его малюют")

Вопрос не в успешном преодолении переходного возраста, но в том, чтобы благодаря ему сделать впоследствии внезапный квантовый скачок.

— Обещай, что не бросишь рисовать, что бы ни случилось, — Адель, расстелив коврик для танцев, разложила на нем мои комиксы и завороженно рассматривала цветные страницы в оба глаза.

— Зачем?

Это же не вредная привычка вроде курения, не правда ли?

— Я хочу увидеть твой конец.

Воистину, ребёнок способен произнести вслух то, о чем взрослые не осмеливаются подумать.

Разумеется, Адель имела в виду конец сказочной истории под названием «Хранительница драконов», состоящей из девяти томов "манги" и посвященной девочке, что совершенно не обладала магическими способностями, но родилась в мире, где ими все активно владеют. Воспитание посредством знакомства с метафорами — в нашем мире сильнейшим оружием является наличие интеллекта: героиня находит магический артефакт, позволяющий управлять драконами субстрата стихий, а человек — способы манипуляций. Забавно, что мне также неистово хотелось управлять одним Красным Драконом. Приятно, что хотя бы Адель так отчаянно нуждалась во мне.

Когда под вечер ее увели, я, все раздумывая над изложением воззренческих концепций Анонима, напечатала ему:

21:02: "Что лучше: жить зависимым или умереть свободным?"